Восхождение на гору было сродни мистическому опыту.
Каменная Корона, расположенная к западу от Лиги Вальна, высилась горным барьером, отделяющим её от Королевства Лор. Самая высокая вершина, гора Кольт, когда-то была вулканом, но спала со времен Года Погибели.
Втроем – точнее, Саймон и Бельземина, так как Эола могла просто лететь, – они уже день карабкались по склону, минуя горные хижины, из труб которых в чистое синее небо поднимался дымок, узкие тропы и деревянные мостики через небольшие ущелья. Им почти никто не встречался, кроме случайных медведей или рысей, спешивших скрыться при их приближении.
В горах было так тихо, так безмятежно. Ощущение чистого воздуха в легких, тихая песня ветра, ясное небо… Саймон не помнил другого места, где чувствовал бы себя настолько умиротворенным. Ему так понравилось, что группа решила заночевать в пещере, найденной в скале на пути к вершине. Они провели вечер у костра, глядя на чистый горизонт. Вдалеке зелень земли сливалась с морем, и Саймон решил, что закат в компании Эолы и Бельземины станет одним из его самых дорогих воспоминаний.
Однако следующее утро принесло нечто большее: проснувшись, он увидел, что его спутницы пристально смотрят куда-то за зазубренный вход в их убежище.
— Тсс, — прошептала Эола, подзывая его ближе. — Смотри.
Саймон подошел и затаил дыхание. Неподалеку от пещеры паслась пара крылатых коней с двумя жеребятами. Они их еще не заметили.
— Никогда не видел диких пегасов, — пробормотал Саймон. Этот вид был крайне редок на восточном континенте, так как имперская армия в основном обучала грифонов с Бервика или более агрессивных виверн.
— Когда-то они жили в Эндимионе, когда там еще обитали эльфы, — сказала Бельземина. Саймон не назвал бы это ностальгией, но в её голосе прозвучала тень нежности.
— Некоторые из них часто долетают до моей родины, — добавила Эола с сияющей улыбкой. — Обычно они кочуют большими табунами, так что остальные должны быть где-то поблизости.
Один из пегасов вскинул голову, почуяв их или услышав звук. Он издал призывный клич, и всё семейство тут же взмыло в воздух. Они исчезли в мгновение ока, которое показалось Саймону длиной в полжизни.
После всех войн, убийств, нежити и монстров было приятно убедиться, что мир всё еще полон красоты.
— Буду скучать по еде, — призналась Эола после завтрака. Возможно, это был их последний шанс отведать вальнскую выпечку, хотя несколько штук они отложили как гостинцы для будущих хозяев из народа кишей. — У нас дома нет ни меда, ни сахара.
— Леди Эола, неужели все ваши сородичи – вегетарианцы? — Спросила Бельземина. За два месяца она начала заговаривать сама, без понуканий.
— И да, и нет, — ответила Эола. — Наши старейшины строго следят за охотой, чтобы популяция животных в святилище восстанавливалась, так что мясо нам дозволено лишь в определенные праздники. Но многие из нас предпочитают обходиться без него вовсе даже в такие дни.
— Интересно, какая фауна могла развиться на летающем острове, — размышлял Саймон. — Удивительно, что наши воздушные суда до сих пор вас не обнаружили.
— Небо – это океан, безбрежный и широкий, а ваши корабли пока не летают так высоко. — Эола с тревогой посмотрела на свой кофе. — Я боюсь того дня, когда они смогут.
— Что ж, это случится очень и очень нескоро, — успокоил её Саймон. — Эндимиону после войны будет не до того, чтобы смотреть в небо, кто бы ни победил. У твоего народа будут годы на подготовку.
— Верно. Надеюсь, старейшины прислушаются к моим предупреждениям. Мы так долго прятались, что мир ушел далеко вперед. — Эола наблюдала за облаками. — Может, это и к лучшему. Несмотря на всю скверну и злобу, что я встретила в этих землях, мне попадались и такие добрые души, как вы. Уверена, наша эльфийская община будет рада знакомству с тобой, Бельземина.
— Я… — хрупкая радость Бельземины мгновенно увяла при упоминании её настоящего имени. — Я тоже на это надеюсь. Я давно не бывала в эльфийских поселениях.
Эола сразу это заметила. — Прости. Я не хотела бередить старые раны.
— Не стоит беспокойства, леди Эола. — Бельземина смущенно выпрямилась и поспешила сменить тему, протянув Саймону записку. — Я закончила анализ ваших стихийных сродств, пока вы спали, Ваше Величество. Результаты не слишком точны, так как прорицание на вас не действует, но я многое поняла, изучая миазму и ману, которые вы вкладывали в свои изделия.
— Вот как? — Саймон изучил записи. Бельземина классифицировала его способности от сильных к слабым.
Очень сильное: Душа, Тьма, Недуги.
Сильное : Тело, Разум, Коррозия, Металл, Огонь, Земля, Мороз, Молния.
Нейтральное: Поддержка, Вода, Ветер, Мифическое.
Слабое: Дерево, Жизнь.
Очень слабое: Свет.
— Что входит в «Поддержку»? — Спросил Саймон. — И что такое «Мифическое»?
— Поддержка обычно охватывает нестихийную магию, усиливающую или ослабляющую себя и других, например, изменение характеристик, — пояснила Бельземина. — Мифическое — это сила, выходящая за рамки стихийного спектра, чистая магия.
— А «Жизнь», полагаю, включает исцеляющие заклинания? — Догадался Саймон. — Значит, о карьере целителя можно забыть.
— Не вижу причин для жалоб, Саймон, — заметила Эола, заглянув в текст. — Судя по всему, преимуществ у тебя куда больше, чем изъянов.
— Существуют классы, способные изменять стихийные сродства, Ваше Величество, — утешила его Бельземина. — Я сама получила сильное сродство к Огню только благодаря классу Пироманта.
Любопытно. Саймон задумался, стоит ли поглощать Крестоны, способные компенсировать его слабые стороны. Не то чтобы он мог что-то сделать на нынешнем уровне, но галочку в памяти поставил.
— Спасибо, Агнес, — сказал Саймон. Услышав свое рабское имя, эльфийка просияла, в то время как Эола разочарованно вздохнула. Оставалось надеяться, что эльфы в святилище помогут привести её мысли в порядок.
Закончив завтрак, путники собрали вещи и продолжили подъем. Воздух становился всё разреженнее, но благодаря классам и усиленным характеристикам они переносили это легко.
К полудню они наконец достигли вершины. Она оказалась удивительно плоской для кальдеры спящего вулкана. Пыльное дно кратера было усыпано пемзой, а в самом центре стоял древний примитивный каменный храм. Размером он был едва ли больше дома: старые стены, треснувшая крыша и провал вместо двери.
— Что это? — Спросил Саймон, подходя ближе. — Выглядит заброшенным.
— Я слышала, местные построили этот храм после Погибели, чтобы почтить дух вулкана, — ответила Эола, доставая свой уд. — Скалолазы часто оставляют здесь подношения.
— Пожалуй, и мы можем оставить пирожок, — вслух размышлял Саймон. — Ну и долго ждать, пока твои друзья ответят на зов?
— Зависит от того, как быстро песня до них долетит. Может, несколько часов? — Эола усмехнулась. — Они довольно шустрые.
— Что ж, тогда заглянем в храм… — Саймон почувствовал, как рука Бельземины легла ему на грудь, останавливая на полуслове. — М-м?
Эльфийка была напряжена как струна, её взгляд был прикован к порогу каменного храма. Саймон проследил за её взором и…
Тук-тук.
— Не может быть. — То самое знакомое недомогание вновь захлестнуло чувства Саймона, заставляя кровь закипать в жилах, а сердце – биться чаще. — Это невозможно.
И всё же это было правдой.
Из храма, обнажив меч, вышел сэр Альфонс из Лора.
Бельземина без предупреждения сменила облик на наряд Пироманта, и Саймон последовал её примеру, облачившись в фальшивые доспехи Дредноута. Из-за храма вышли две авантюристки, сопровождавшие Альфонса в гильдии, эльфийка Фрея и суровый рыцарь в капюшоне.
Саймон оглянулся на тропу и увидел горстку воинов из Гильдии Единорога, отрезавших путь к отступлению. Еще полдюжины лучников и магов показались из засад за неровными краями кальдеры.
— Я не понимаю… — потрясенно прошептала Эола, сжимая уд и активируя способности Певицы.
А я понимаю, — подумал Саймон. Он понял всё в тот миг, когда встретил взгляд Паладина, полный презрения и ненависти. Маска Демона его не спасёт. Он чует Тьму во мне так же, как я чую Свет в нем.
— Саймон из дома Магнос, Четвертый Владыка Эндимиона, — произнес Альфонс, и голос его сочился ядом. Поверх его кожи материализовались сияющие белые латы, в руках появился большой круглый щит. На шлеме вспыхнул одинокий рог, с плеч заструился синий плащ с эмблемой белого единорога, а меч начал излучать святой свет, который вызывал у Владыки в сердце Саймона лишь отвращение. — Именем Священного Королевства Лор, Лиги Вальна и самой Богини Маны – вы арестованы.
Они знали.
Более того – их предупредили.
— Как вы узнали, что мы будем здесь? — Спросил Саймон. В голову приходил лишь один вариант, и он приводил его в ярость.
Старый рыцарь в капюшоне соизволил просветить его:
— Вас продали, сэр, и недешево. Принц Пауков выставил вашу личность и местонахождение на аукцион спустя день после того, как вы покинули Розанну.
Гнев Саймона мог сравниться лишь с яростью Эолы. — Предатели! — Прокляла она их. — И это после того, как они заставили нас закрывать глаза на их делишки!
— Ты и впрямь думала, что у такого отребья есть честь? — Спросила одна из авантюристок, рыжеволосая разбойница с длинным мечом в одной руке и кинжалом в другой.
— Продали в ту же секунду, как сотрудничество перестало приносить прибыль, ублюдки. — Саймон знал, что они пауки, и всё равно позволил им себя укусить. — Надеюсь, у этого Принца и впрямь восемь конечностей, чтобы я мог оторвать их все!
Саймон поклялся отомстить, в этой жизни или в следующей. Предательство не должно остаться безнаказанным.
Но сначала нужно было пережить эту западню.
— Битва бессмысленна! — Воскликнул Саймон. — Мы покидаем эти земли и не намерены возвращаться!
— Ложь, — холодно отрезал Альфонс. — Даже сейчас ты прячешься за чужим классом. Я чую твою злобу отсюда, зло, кипящее в твоей проклятой душе. Она ненавидит меня. Она жаждет моей смерти и разрушения всего, что мне дорого.
— Саймон – это не его класс! Не он определяет его суть! — Искренне выкрикнула Эола. Она заслонила его собой, прижав руку к груди. — Я обязана ему жизнью и свободой, как и сотни людей в Розанне! Он разбивал цепи рабов, кормил бедных и выхаживал больных!
— Паутина лжи, чтобы скрыть преступления! — Возразил рыцарь в капюшоне. — Сколько семян разрушения он посеял своими проклятыми поделками? Нам понадобятся месяцы, чтобы изъять их все! Представь, какой вред они нанесут за это время!
— Но…
— Эола, не трать слова попусту, — перебил её Саймон. Он видел холодную, уродливую правду на их лицах. — Они всё решили давным-давно.
Они не выпустят его отсюда без боя.
Эльфийка Фрея призвала посох и обратилась к Бельземине:
— Отойди от него, Бельземина.
— Нет, Фрея, — бесстрастно ответила та. — Я уничтожу всех врагов Его Величества. Даже тебя.
— Неужели рабское клеймо заставляет тебя защищать его? — Эльфийка нахмурилась с искренней тревогой. Эти двое явно знали друг друга лучше, чем Бельземина рассказывала. — Тогда мне придется тебя обезвредить.
— Я не позволю вам убить Его Величество, — настаивала Бельземина.
Фрея мгновение изучала её, прежде чем ответить:
— Он не умрет.
Она произнесла это так буднично и холодно, что Саймон сразу понял: её предложение искренне, но сулит участь хуже смерти.
— Вы хотите запечатать Его Величество, — догадалась Бельземина. — Если он умрет, его класс перейдет к другому.
— Цикл Владыки должен прерваться ради блага мира. — Фрея повернулась к Саймону. — Это будет безболезненно. Словно сон без сновидений.
— Благодарю, не надо, — ответил Саймон, крепче сжимая меч.
— Если ты и впрямь такая благородная душа, как верит твоя спутница, сложи оружие, — невозмутимо продолжала Фрея. — Киш и Бельземину пощадят, о них позаботятся. Даю слово.
Её слово ничего не стоило. Саймон не собирался проводить вечность в заточении под какой-нибудь скалой или магической печатью, моля о смерти эоны лет, пока что-то наконец не прикончит его и не перезапустит цикл. Должен быть выход из этой ловушки.
Их больше, но они медлят, — подумал Саймон. Он буквально кожей чувствовал страх в воздухе. Они не знают моей истинной силы из-за Анафемской Скрытности и прекрасно знают, на что способна Бельземина.
Могли ли они победить? Бельземине наверняка придется взять на себя основную нагрузку, ведь он всего лишь 26-го уровня, а Эола – лишь поддержка. Но он видел, как эльфийка стирает в порошок высокоуровневых противников одним заклинанием. Однако запас маналитов у неё не бесконечен…
— Чьего приказа они ждут, чтобы напасть? — Саймон перевел взгляд на Альфонса. Тот замер, словно мантикора перед прыжком. — Ты. Ты – слабое звено.
— Эй, Паладин. — Саймон направил клинок на Альфонса. — Подними свой меч и сражайся сам. Я вызываю тебя на дуэль.
Альфонс впился в него ненавидящим взглядом. — На дуэль?
— Не отверг сразу. Хорошо. — Если я выиграю, мы спутницами уходим, и я клянусь, что ноги моей не будет в этих землях до конца моих дней. Если победишь ты… — Саймон раздосадованно хмыкнул. — Я сдамся, а ты отпустишь моих спутниц.
Фрея фыркнула:
— Твои условия, мягко говоря, сомнительны.
Эола ответила ей тем же презрением:
— Нападать из засады впятером на одного… это в Лоре трусость называют рыцарством?
Эльфийке и авантюристкам было плевать, но Саймон заметил, как сузились глаза Альфонса за прорезью шлема. Её слова задели его за живое.
Всё зависело от Альфонса. Члены «Белого Единорога» были обязаны честью следовать за ним в бой, а он был молод, не нюхал пороху, опекаем древней эльфийкой-архимагом и вынужден прятаться в тени отца, пока наставники не сочтут его готовым. Это наверняка его бесило.
Должно быть, его кололо каждый раз, когда люди превозносили его отца как истинного паладина – и потому, что ему приходилось скрывать свой дар, и потому, что другой рисковал жизнью ради него. Он годами ждал этого момента, когда сможет наконец явить себя миру и стяжать славу, о которой грезят все юные рыцари.
— Я знаю твою породу, высокородный выскочка, которому нужно что-то доказать.
Саймон провел достаточно времени с Таласом, чтобы понять, как обращаться с такими людьми.
— Постой, неужели ты боишься? — Спросил Саймон с издевательским, полным пренебрежения смехом. — Так вот почему твоя Гильдия позволяла тебе охотиться только на монстров? Потому что ты слишком слаб и труслив, чтобы выйти против меня без сотни уровней форы?
— Я не боюсь тебя, — с ненавистью ответил Альфонс. — Я принимаю вызов.
Его окружение ахнуло, громче всех – старый рыцарь. — Альфонс, не надо! Он только этого и ждет!
— Ты не готов к этому, Альфонс, — предостерегла Фрея, что Саймон счел добрым знаком.
— Я готовился к этому всю жизнь. — Альфонс шагнул вперед. — Всем отойти. Я сам с ним разделаюсь.
Его люди обменялись тревожными взглядами, но отказать избранному в дуэли, которая была ему буквально предсказана, не решились. Фрея мрачно нахмурилась, но всё же отступила вместе с остальными.
Она не станет соблюдать условия дуэли, даже если Саймон победит. Он это видел.
Саймон взглянул на своих союзниц. Эола закусила губу от волнения, лицо Бельземины было холодным как лед, но они доверяли ему и отошли. Вскоре зрители образовали широкий круг, а Паладин и Владыка встали друг против друга.
— Ты сражаешься не с тем человеком, — предупредил Саймон. — Надеюсь, ты это понимаешь.
— Сомневаюсь. — Альфонс принял боевую стойку, прикрывшись щитом и подняв меч. — Я учуял твое присутствие в Гильдии еще тогда, несколько недель назад; скверну в наших рядах. Но ты исчез раньше, чем мы тебя вычислили, и хорошо затаился. Хватит. Сегодня ты заплатишь за всё, что совершил.
— Я не причинил вреда ни тебе, ни этим людям, — возразил Саймон. — А если моя семья обидела тебя, я к этому не причастен.
Альфонс фыркнул за забралом, начиная кружить вокруг Саймона. Тот зеркально повторял его движения; никто не решался ударить первым. — Тринадцать лет назад мой дядя отправился в Магволию торговать с твоим народом, и твоя империя отплатила ему пытками и смертью.
— Тринадцать лет? Неужели… — Саймон покачал головой. — Если это был тот человек… — Мне тогда было семь.
— А мне было семнадцать, когда твои наемники убили моего учителя, который должен был унаследовать Крестон Паладина вместо меня. Знаешь, что они сказали мне, когда закончили потрошить его во сне?
Меч Паладина вспыхнул еще ярче от пламени его гнева.
— «С любовью от Саймона Магноса».
Саймон обдумал ответ и глубоко вздохнул. — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что мой отец был просто редкостным говнюком?
— Нет.
— Жаль. — Саймон сбросил Маску Демона, сменяя фальшивый доспех Дредноута на темную сталь Владыки. Многие из присутствующих отпрянули при виде его истинного облика, но только не Альфонс. — Тогда подходи и лишись своего рога, если посмеешь! Темный Клинок!
Миазма окутала его клеймор тенями, и Альфонс бросился в атаку подобно леопарду, а его длинный меч сиял словно солнце.
Вскоре их клинки столкнулись, а вместе с ними – Свет и Тьма.