Они оставались вместе до утра.
Саймон видел: хотя опыта Бархат было не занимать — руками она творила чудеса, — с по-настоящему хорошим партнёром она ещё ни разу не была. То, как её самоуверенность сменилась растерянным недоумением, когда он не стал спешить и сосредоточился на её удовольствии, выдавало её с головой.
Грубо говоря, до сих пор она только трахалась, но никогда не любила; и Саймону выпало показать ей разницу. Он часами осыпал её ласками рук и губ, обнимал, ласкал, целовал. Он помог ей почувствовать себя желанной, ценимой и окружённой заботой. Он даже позаимствовал приём у Ремедии и во время соития переносил их по всему поместью, беря её то в купальне, то в тепле очага.
На одну ночь он стал её рабом, её любовником, её созданием, жившим лишь ради неё, а под конец отнёс её, нагую, обратно в спальню, словно законную жену.
— Я не ожидала, что ты будешь таким… основательным, — призналась Бархат, прижимаясь к нему под простынёй. — Ты вовсе не обязан был.
— Не обязан, но счёл, что ты этого заслуживаешь. — Он погладил её по волосам. — Тебе понравилось?
— Немного. — В ней было слишком много кошачьей натуры, чтобы признать большее. — Но на мой вкус вышло пресновато. У тебя даже верёвки не нашлось.
— Я обычно не планирую душить своих партнёрш, — ответил Саймон. Хотя их «брачная ночь» с Эвфемией едва не закончилась чем-то подобным.
— Мог бы тогда хоть кочергу взять. — Ошарашенный вид Саймона, похоже, её позабавил. — Никогда не пробовал?
— Нет, — ответил Саймон, слегка опешив. — Кто вообще тащит такое в спальню?
— Те, кто знает толк в удовольствиях. — В её руке из ниоткуда сверкнул кинжал, и она провела остриём по его груди. — Боль и удовольствие — как мана и миазмы. Они усиливают друг друга, если уметь с ними обращаться.
— Поверю тебе на слово. — Он приподнял бровь. — Тебе нравится боль?
— Нравится. Люблю и причинять её, и терпеть. С ней я чувствую себя живой. — Она поиграла кинжалом. — У тебя ведь так же, правда?
— Смотря кому причинять, — признался Саймон. В глубине души он ликовал, когда уничтожал врагов. — Я стараюсь подыскать себе увлечения побезобиднее.
Бархат фыркнула: — Например, театр?
— Вообще-то да. Я люблю оперу. — Он обнял её за спину. — А что любишь ты, кроме боли и убийств?
— Для начала золото и сокровища, раз уж я сама наполовину Плут, — усмехнулась Бархат. — А ещё время от времени люблю заглядывать в маленькое музанское кабаре.
— Мы могли бы сходить туда во время нашей следующей встречи.
Она рассмеялась ему в лицо: — С чего ты взял, что вообще будет следующий раз, Саймон Магнос? Мы оба выпустили пар, и дело с концом.
— Решать тебе, — ответил Саймон. Он не питал иллюзий, что их отношения сейчас выходят за рамки деловой сделки, и мимолётная взаимная нежность ничего не отменяла. — Я мог бы осыпать тебя вальнскими самоцветами или свозить куда угодно, куда только пожелаешь.
— Слух меня не обманывает? — Бархат перебралась к нему на грудь и с кошачьим любопытством заглянула в глаза. — Ты что, зовёшь меня на свидание?
— Да, — прямо ответил Саймон. Почему-то ему казалось, что им обоим это придётся по душе. — Если, конечно, тебе хочется чего-то большего.
Бархат с минуту размышляла над его предложением, но тут дверь спальни распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.
— Ты издеваешься?! — с небывалой яростью выкрикнула Шёлк, ворвавшись в комнату. Их положение не оставляло сомнений в том, что произошло между её сестрой и Саймоном. — О чём ты вообще думаешь? Точнее, чем ты не думаешь?
— Доброе утро, сестрёнка. — Руки Бархат тут же обвились вокруг шеи Саймона. — Можешь посмотреть или даже присоединиться. В отличие от тебя, я умею делиться.
Шёлк с отвращением посмотрела на них: — Спасибо Вальравну, что вытравил из меня эти твои позывы.
— Наших позывов, — сверкнув глазами, отрезала Бархат. — Думаю, тебе бы понравилось. У тебя всё ещё тело полноценной женщины. Тебе не хватает желания, а не возможности. Глядишь, и характер стал бы лучше.
— Сначала ты принимаешь его клеймо, а теперь лезешь к нему в постель, как шлюха. Что дальше — замуж за него выйдешь? — съязвила Шёлк. — Ты хоть понимаешь, в какое положение нас ставишь?
— О, теперь у нас появилось «мы»? — с не меньшим презрением парировала Бархат. — Обычно ты весьма довольна, когда я вытягиваю из богатеев деньги и милости, пока твои ручки остаются кристально чистыми.
— Но обычно ты не отдаёшь им власть над нами и не делаешь ничего за моей спиной!
— Чувствуешь, каково это, когда интриги плетут за твоей спиной?
— Зачем ты пришла, Шёлк? — вмешался Саймон, пока перепалка не зашла ещё дальше. Он чувствовал себя мужчиной, застрявшим между двумя любовницами, которые изменяют друг другу назло, лишь бы вызвать ревность. — Уж точно не сестру проведать.
Шёлк метнула в него злобный взгляд: — Я пришла за тобой. Вивр ждёт нас, и с ней твой брат Дассейн.
— Дассейн? — Саймон так резко вскинул голову, что потревожил Бархат. — Она взяла его в плен?
— Нет, думаю, они встретились добровольно. Полагаю, договариваются о совместном захвате Теллурии.
Такого… такого ещё ни разу не случалось. Вивр и Дассейн почти всегда рано или поздно сцеплялись из-за Белета, хотя то, кто из них одержит верх, зависело от самых разных обстоятельств. С какой стати Дассейну мирно встречаться с прямой угрозой Эндимиону?
Потому что Луи мёртв, и он хочет отомстить за него, — догадался Саймон. Партию Войны отодвинули на задний план, но, в отличие от предыдущего правления, смерть Луи вдобавок ко всему ещё сильнее её радикализировала. Союз с Вивр позволял утереть нос Эвфемии. За этим наверняка стоит Лориана: Дассейн слишком ведомый, чтобы додуматься до такого самому.
Такой союз неизбежно привёл бы к гражданской войне — это могло объяснить, почему Оракул оставалась глуха к мольбам Эвфемии. Похоже, она не рассчитывала, что Партия Церкви долго удержится у власти.
Для Саймона это меняло дело. Он планировал дать Вивр зарваться, явиться к ней в роли спасителя, чтобы крепче привязать её к себе, а затем забрать Двухвостую Рыбу. Но союз с остатками Партии Войны дал бы ей достаточно сил, чтобы вторгнуться в коренные земли Эндимиона. И тогда он стал бы ей не нужен.
Придётся пересмотреть стратегию: заручиться твёрдым обещанием по одному делу в обмен на будущую услугу, посеять семена, а там поглядеть, как распустятся цветы.
— Идём, — решил Саймон. С этой неприятностью он вполне мог справиться. — Но сначала нам нужно заглянуть в замок Верни.
— Ты не пойдёшь, — тут же отрезала Шёлк, обращаясь к Бархат.
— Какая жалость. — Бархат быстро взяла Саймона за щёки. — Вот тебе на дорожку, чтобы не уснуть при общении с ящерицами.
Она страстно поцеловала его, и его руки сами потянулись к её спине… но смотрела она вовсе не на него. Её взгляд был прикован к Шёлк, перекошенной от отвращения; Бархат дразнила сестру, провоцируя её на ответный шаг, словно подросток, бросающий вызов родителям.
«Я передумала, — мысленно передала она Саймону, отпуская его губы. — Своди меня на свидание. Она от злости лопнет».
У этих двоих явно были нелады с головой.
— Одевайся, — едва ли не приказала Саймону Шёлк; её голос сочился раздражением.
Саймон так и сделал, выбрав тёмную одежду и применив Маску Демона, чтобы слегка изменить черты лица — возможный союз Вивр с Дассейном означал, что нельзя рисковать и допускать, чтобы слух о его спасении дошёл до Дома Магнос, — а затем последовал за Шёлк через дверь Чердака. Они повернули дважды, прежде чем Шёлк внезапно перекрыла проход за ними прямо посреди коридора и приставила кинжал к его горлу.
— Такое больше не повторится, — пригрозила Шёлк.
— А то что? — невозмутимо отозвался Саймон. — Не тебе это решать.
— Теперь я вижу твою игру. Ты пытаешься натравить её на меня, как прежде Вальравн, чтобы управлять нами обеими. Уверена, это твоё клеймо на неё влияет.
— Ты сама отталкиваешь сестру-близнеца, — возразил Саймон. — Тебе стоило бы относиться к ней лучше. Всё, чего она от тебя ждёт, — немного доверия и уважения. Или самоуважения, в данном случае.
— Я отношусь к ней так, как она того заслуживает, — ничуть не раскаиваясь, бросила Шёлк. — Как к импульсивному ребёнку, которым она и является.
— Вальравн вложил в неё не только твои изъяны и травмы, — заметил Саймон. Шёлк ничуть не удивило, что он знает всё об их положении. — Он отделил качества, которых боялся, лишив их трезвого рассудка, способного их обуздать, — например, твоё мужество. Принижая её, ты вредишь только себе.
Хотя Саймон по-прежнему презирал Шёлк за её вероломную натуру и вечные предательства, теперь, узнав её истинную суть, он начал испытывать к ней противоречивые чувства. Вальравн влил в неё всю подозрительность, паранойю и безжалостность оригинала, не оставив светлых эмоций, чтобы их уравновесить.
Она была буквально соткана из страха и оттого эмоционально не способна вырваться из плена своих разрушительных наклонностей.
— Ты ничего не знаешь, — ответила Шёлк. — И какие же у неё достоинства? Безрассудство? Злопамятность? Жажда признания? Мне куда лучше без них.
— Будь это правдой, ты справилась бы с Вальравном в одиночку, — заметил Саймон. — Неужели тебе ни разу не приходило в голову, что вместе вам было бы лучше?
— Нет. — Шёлк убрала кинжал в ножны. — Предупреждаю тебя один раз из-за нашего союза, но если ты попытаешься навредить мне через неё —
— Если я когда-нибудь решу уничтожить тебя, она мне для этого не понадобится, — раздражённо оборвал её Саймон. — Разве я дал тебе мало доказательств доброй воли? Кристаллы Зодиака, сокровища, силу? Что ещё тебе нужно, чтобы начать мне доверять?
Шёлк встретила его взгляд; в глазах её застыла злоба: — Я больше никогда не стану доверять мужчине.
— Тогда ты умрёшь в одиночестве, — отрезал Саймон. — Сестру отталкивает именно твоё недоверие.
Шёлк зло сверлила его взглядом, пока он открывал дверь в столовую Верни. Внутри находился Гектор, а рядом с ним — две точные копии доспехов Владыки, принадлежавших самому Саймону.
— Мы только что благополучно вернулись из нашей последней вылазки, Ваше Величество, — поприветствовал его Гектор устами Верни, хотя и метнул сердитый взгляд на одного из самозванцев. — Однако я предпочёл бы, чтобы кое-кто из нас не возвращался.
— Это унизительно, — донеслось из фальшивых доспехов Владыки ворчание Берта. — Служить двойником для собственного кукловода…
— А по мне, так игра презабавная, — усмехнулась Аграт, развеивая Маску Демона и возвращаясь к своему обычному облику. Презрение Гектора к ней ощущалось почти физически. — Любопытно, скоро ли люди догадаются?
— Кое-кто уже догадался, но для нас это не беда, — отозвался Саймон, временно исключая обоих из группы. Игра в напёрстки с подставными фигурами, укрытыми Анафемской Скрытностью, до сих пор успешно сбивала с толку даже Оракула. — Вы нашли того, кого я искал?
— Да, я выкупил его во время пересылки из Теллурии в Вальн. — Гектор хлопнул в ладоши: — Выходи.
В комнату вошёл перевертыш-альбинос из летучих мышей; он смотрел исключительно в пол, не смея поднять глаз ни на кого из присутствующих. Без сомнения, он ждал худшего, учитывая всё, через что ему довелось пройти. Саймон не видел его уже много правлений, и его сердце переполнилось теплом и щемящей грустью.
— Здравствуй, Паллиан, — обратился Саймон к перевертышу. Тот ошарашенно вскинул взгляд, когда Саймон ободряюще коснулся его плеча. — Не бойся. Твоя жизнь вот-вот изменится к лучшему.
…
Саймон вошёл в пирамиду Вивр, ведя за собой Шёлк и фальшивую киши.
Убедить Паллиана принять Дьявольские Клейма и согласиться на план Саймона — принять облик Эолы с помощью её пера — оказалось до смешного просто. Перевертыш отчаянно цеплялся за любую возможность сбросить рабский статус и отомстить соплеменникам, предавшим его.
Саймон рассчитывал привести вместо него настоящую Эолу, но привычка подстраховываться запасным планом полностью себя оправдала.
Двое чешуйчатых стражей провели их сквозь здание на открытую террасу; Паллиан покорно отводил взгляд. Миновав сад с видом на затопленную столицу Империи Киш, они увидели Вивр в человеческом обличье — та беседовала с Дассейном у самого края площадки. Ездовая мантикора принца развалилась на камнях, сжимая в лапах запечатанный металлический тубус, словно драконье сокровище.
Сердце Саймона ёкнуло, когда оба обратили взоры на их группу. То, что Дассейн его не узнал, подтверждало: разглядеть его под маскировкой брат не в силах. А Вивр… Они не общались столько правлений, но она ни капли не изменилась: холодная, властная и непоколебимо уверенная в собственной неуязвимости. Когда-то он боялся и ненавидел её, да и сейчас часть его существа видела в ней врага, подлежащего уничтожению, но почему-то первым, что всплыло в памяти, был её поцелуй перед разрушаемым Маяком.
Что ж, пожалуй, у него у самого были нелады с головой…
— Наконец-то, Шёлк. Я уже начала думать, не заблудилась ли ты. — Затем Вивр прищурилась, глядя на Саймона; она подобралась, словно хищник при виде соперника. — Кто ты такой?
Её инстинкты ещё острее, чем у Вольтобауты, — подумал Саймон и непринуждённо представился: — Я Белиас, Принц Пауков.
Вивр замерла, словно изваяние, сверля его немигающим взглядом, а Дассейн в замешательстве нахмурился: — Принц Пауков?
— Можно сказать, я Владыка Преступного Мира, — спокойно отозвался Саймон. Не заключи Вивр союз с Партией Войны, он назвал бы себя иначе, но теперь он менял личины с той же лёгкостью, что наряды из гардероба.
— До чего мы докатились? — тяжело вздохнул Дассейн. — Вступать в союз с драконами и главарями преступного мира?
— Я не просто главарь преступного мира, Принц-Всадник, — ответил Саймон с едва заметной улыбкой. — Я похититель душ, совершавший великие и ужасные деяния в погоне за властью и наживой.
— С твоих слов, — Вивр настороженно покосилась на Шёлк. — А ты помалкиваешь.
— Лорд Белиас действительно мой господин, — легко солгала Шёлк.
— Либо он очередная фальшивка, выставленная твоим хозяином ради собственной безопасности, — Вивр скрестила руки, пристально буравя Саймона взглядом. — Либо ты возомнил, будто я не способна навредить тебе. Твой пульс даже не участился.
— Я вас не боюсь, это чистая правда. — Саймон давно перерос подобный страх, хотя всё ещё отдавал должное её могуществу и той угрозе, которую она несла. — Я прибыл во плоти, чтобы обсудить с вами одно деловое предложение лично, Ваше Величество.
— Предложение? — Вивр усмехнулась, скользнув взглядом по преобразившемуся Паллиану. — Понимаю. Она — подарок.
— Моя подчинённая способна отпереть двери темницы Двухвостой Рыбы, и у нас есть маготехнологии, позволяющие привязать её к предмету, способному обуздать её мощь, — объяснил Саймон. Он знал, что Вивр из паранойи откажется от второго и положится лишь на собственные способы подчинения Зодиакального Демона, но всё же забросил наживку на всякий случай. — Взамен мне понадобится ваша мощь для штурма одной крепости, которую мы намерены обчистить.
— Что за место? — насторожилась Вивр.
— Башня Ремесленника.
Вивр секунду переваривала его прямой ответ, а затем расхохоталась: — Ну надо же, какой смельчак! — ухмыльнулась она. — Нацелился украсть Крестон Ремесленника, как пытался до тебя мой отец, да?
— Что поделать? — улыбнулся в ответ Саймон. — Я же король воров.
— Это безумие, — вставил Дассейн. — Эндимион годами безуспешно пытался проникнуть в эту башню. Как может простой воришка преуспеть там, где спасовали мы?
— Потому что во мне нет ничего «простого», — уверенно парировал Саймон. — Я уже готовлю почву для операции и намерен нанести удар через несколько месяцев.
— Но одной хитрости мало, нужна ещё и сила. — Его дерзость до крайности забавляла Вивр. — Рано или поздно я всё равно собиралась захватить Музу, чтобы прибрать к рукам их промышленную мощь, так что лишить их главного козыря мне только на руку. Не вижу причин отказываться — при условии, что план толковый, а мой кристалл будет передан мне в руки. — Она скрестила руки на груди. — Однако ты не стал бы проделывать такой путь лишь ради этого.
Саймон едва заметно кивнул. Подступала самая сложная часть разговора: — Мне также нужен доступ к Ларцу Миров.
Вивр переменилась в лице, побелев как полотно; её черты мгновенно исказились ревнивой яростью и неприкрытой враждебностью: — Нет, — едва ли не прошипела она. — Он мой.
— Если вас это успокоит, я могу принести нерушимую клятву, что мы не украдём оттуда ни единого сокровища. — По крайней мере, в это правление. — Мне лишь нужно убедиться, хранятся ли внутри определённые вещи, до которых никто другой не сможет добраться.
— Ни один вор не согласится на такие условия без туза в рукаве, — резонно подметила Вивр, желваки на её скулах напряглись. — Что за вещи?
— Некая книга и сосуд, принадлежавшие отцу Вашего Величества. — Вивр была слишком сдержанна, чтобы хоть жестом выдать, знакомы ли ей эти артефакты, но Саймона это мало заботило. Если повезёт, подогретое любопытство заставит её сделать часть работы за него. — Взамен я увеличу поставки Крестонов для вашей армии и научу вас, как получить Зверя.
— Я и без тебя знаю, как это сделать.
— Вам только кажется, будто вы знаете, но на самом деле для получения Зверя вовсе не нужно покорять Теллурию. — Именно поэтому Вивр всякий раз загадочным образом открывала его, стоило Саймону занять Багряный Трон. — Есть более короткий путь.
— Ты блефуешь, — тут же вставил Дассейн. — Ни за что не поверю, чтобы вор не присвоил такой Крестон сам, знай он способ до него добраться.
— Секреты и чужие долги я ценю куда выше простых Классов, — ответил Саймон. — От меня они никуда не денутся.
Дассейн прищурился: — Так ты тот самый пропавший Плут, которого мы никак не могли выследить, — проговорил он, что было в корне неверно и вместе с тем ближе к истине, чем большинство догадок. — Разумеется, ваше отродье полезло из всех щелей, стоило отцу умереть.
Саймон лишь улыбнулся, а Шёлк ловко спрятала усмешку.
Вивр тоже не клюнула на приманку: — Я отвергаю твоё предложение. Пустить вора вроде тебя в моё законное наследство — всё равно что пустить лису в курятник. А тайны Зверя я со временем раскрою и сама.
— Воля ваша. Не требую ответа сию секунду — поразмыслите. — Саймон упёр руку в бок. — Но на налёт на Башню Ремесленника мне непременно требуется ваше твёрдое согласие.
— Считай, договорились, если эта твоя пешка из киши сумеет вскрыть для меня дворцовое хранилище. — Вивр повернулась к Дассейну: — Когда кристалл окажется у меня, а ты сдашь мне Белет, у нас появятся силы ударить на юг. И тогда мы сможем испытать твоё оружие.
— Я не позволю пустить его в ход севернее Валендра, — стоял на своём Дассейн. — Слишком велик риск задеть наших собственных людей и сторонников.
Саймону это совсем не понравилось: — Оружие?
— Отравленный подарок Алхимика, — зловеще усмехнулась Вивр, кивнув на металлический тубус. — Живая смерть.