— Мой отец… — Саймон задохнулся от возмущения. — Мой отец замышлял убийство Анны?
— Да, такова была цель одной из наших операций, — подтвердила Шабрам, сверяясь с записями. Саймон спросил, строил ли отец планы насчёт Анны, и, к его ужасу, оказалось, что строил. — В Академии планировался взрыв — операция под чужим флагом, призванная оправдать войну с Эллюзией, а леди Пеймон отводилась роль одной из жертв, чтобы государство могло сделать из неё мученицу и ожесточить её отца против эльфийской угрозы.
Если Бальзам Магнос знал, что Анна способна послужить сосудом для Девы, то его решение было, как всегда, по-своему изящным, простым и жестоким: убить её прежде, чем она станет проблемой, и выжать из её гибели всё до последней капли.
— Когда это должно было произойти? — осмелился спросить Саймон.
— Когда-то в течение вашего учебного года в Академии. Согласно моим записям, предполагалось, что вы выживете и, желательно, станете свидетелем случившегося — чтобы получить «должный стимул» вступить в имперскую армию. — Шабрам сочувственно взглянула на него. — Судя по тому, что я здесь вижу, надгробие, цветы и письма с соболезнованиями уже были оплачены.
Каждый раз. Всякий раз, когда Саймон думал, что отцу падать уже некуда, тот находил новый способ его удивить. Бесконечная гонка на самое дно.
И всё же, означало ли это, что Хелель вовсе не способна освободиться из печати без Анны? Верни искал сосуд, который Саймон считал реинкарнацией Фарис, а значит, освободить госпожу из Мегалита Света мог лишь строго определённый носитель. Следовало спросить об этом напрямую у первоисточника.
— Разумеется, кончина Его Покойного Величества отменяет эти планы, — услужливо добавила Шабрам.
— Если только вы не пожелаете, чтобы я довела задуманное до конца —
— Нет, — тут же отрезал Саймон. — Планы вторжения тоже отмени. Проследи, чтобы Анна ни в коем случае не покидала Академию или острова Бервик. Держи её подальше от всеобщего внимания.
Его прежний опыт подсказывал: лишь считаные оперативники «Паутины», если не один только Верни, способны распознать дар Анны с одного лишь взгляда. Она неизменно оставалась вне их поля зрения, пока он сам не привозил её в столицу и не наводил организацию на её дом. Этот год и гражданскую войну она должна пережить спокойно, особенно когда он разделается с пауками.
Если штурмовать Чердак прямо сейчас, потребуются союзники и ресурсы, которых мне не собрать, не объявив себя открыто Владыкой, — размышлял Саймон о дальнейших шагах. Куда полезнее иметь осязаемую угрозу, против которой можно поднять Белый Единорог, вместо того чтобы делать мишенью собственную персону…
И всё же идти к ним без подготовки значило напрашиваться на драку. Ему требовались мирный дар, а также посредник и защитник, достаточно непредубеждённый, чтобы выслушать. Кто-то, к кому прислушались бы и Альфонс, и Сатин. На ум приходила лишь одна кандидатура.
Кроме того, следовало подготовить почву, чтобы упредить неизбежный удар в спину от Оракула. Та была готова пойти на союз с «Паутиной» и рискнуть освобождением Зодиакальных Демонов, лишь бы не уступить Владыке ни пяди. Она, без сомнения, попытается убить или запечатать его.
Впрочем, он мог обернуть это себе на пользу, вбив ещё более глубокий клин между Эллюзией и Белым Единорогом…
Следующие несколько часов Саймон провёл, более или менее повторяя путь, что привёл его на Святилище. Он заручился поддержкой Эолы и Бельземины, после чего в начале ночи отправился в путь, не оставив следов. Единственные существенные отличия заключались в том, что он не стал разносить по свету весть о Зодиакальных Демонах, назвав наследником Лорана Линконню, чтобы выиграть время, и намеревался поддерживать постоянную связь с Шабрам, направляя империю в своё отсутствие.
— В Мегалите Света в Лоре запечатан чудовищно могущественный демон, и в скором времени он может вырваться наружу, — сказал он главе разведки. — Поскольку это обернётся катастрофой мирового масштаба, я намерен провести переговоры с Белым Единорогом и выяснить, как нам разрешить этот вопрос.
— Возможно, у Вашего Величества есть преимущество: сан нового Владыки способен сгладить их недоверие к вашему предшественнику, — с лёгким скепсисом отозвалась Шабрам. — Однако укрепить трон силой, захватив Мегалит Света, пожалуй, было бы несколько проще. Обвинив Лор в убийстве Его Покойного Величества, мы смогли бы поднять против них всю империю.
Когда глава разведки считала жестокую захватническую войну куда более простой задачей, чем дипломатию, это говорило о многом, но на стороне Саймона было предвидение. — Предоставь это мне, — успокоил он её. — До тебя с запада могут дойти сомнительные слухи, однако уверяю: я вернусь, как только с угрозой будет покончено. Следуй моим указаниям, береги империю от смуты, и всё обойдётся.
Саймон был вполне готов вернуться в Фрайтвол и править от собственного имени, если встреча с Альционой пойдёт наперекосяк, и принял меры предосторожности, чтобы ускользнуть со Святилища, если дело примет дурной оборот. Если же дипломатия восторжествует, Шабрам перенаправит охоту за Лораном Линконню в сторону Вивр — чтобы Дом Магнос и драконы оставались заняты войной друг с другом, пока сам Саймон сосредоточится на Деве.
Мысль о том, что Меч Маны остался в руках Луи, Саймону претила, но чтобы заставить брата отдать подлинник без боя, пришлось бы открыться как Владыка. К тому же у него было предчувствие: столь грозное оружие в руках самого кровожадного из отпрысков Дома Магнос подорвёт доверие к Оракулу.
Саймон почти ожидал, что Эола встретит его холодно, когда по пути к ближайшей горе он раскроет ей свою истинную сущность нового Владыки — как она и поступила в прошлый раз, — однако, к его удивлению, она выглядела едва ли не… заинтригованной?
— Значит, если я правильно поняла… — Эола откашлялась. — Ты предвидел, что через год восстанет великое зло и обрушит на всех нас Вторую Погибель, и теперь ты должен вновь собрать Благородных Героев, чтобы сокрушить его?
— Тех, кто станет слушать, — подтвердил Саймон. — Авантюрист добралась до вашего Святилища не так давно. Надеюсь, она выслушает меня и по-дружески представит Паладину.
— Владыка и Паладин, сражающиеся плечом к плечу… Это было бы неслыханно. — Эола посмотрела на Саймона с восхищением. — Ты готов бросить собственный трон и империю ради всеобщего блага?
— Мне не хватает сил реформировать империю без опасных компромиссов, а время не ждёт. Так просто необходимо поступить. — Саймон приподнял бровь. — Тебя это удивляет?
— Удивляет, — отозвалась она с той самой тёплой улыбкой, из-за которой он когда-то в неё влюбился. — В самом хорошем смысле.
Он чуть ли не звёзды видел в её глазах. Подобное дело как раз отвечало идеалистическому духу Эолы… и отчего-то это его тревожило.
Саймон узнал подругу настолько хорошо, что отчётливо понимал, какие слова подтолкнут её в нужном направлении в начале каждого правления, и от этого было… как-то не по себе? Он толкал одну из своих прежних возлюбленных и самых преданных соратниц, словно валун под откос, надеясь запрудить реку времени.
Я не лгу ей и не манипулирую ею, — убеждал себя Саймон. Это чистейшая правда.
После этого они просто поднялись на Святилище и представились Ваяну, Джуно и остальным — в точности как во время первого визита Саймона, ни словом не упомянув о Владыке. По счастливой случайности отбытие в самые первые часы нынешнего правления позволило отряду прибыть прежде, чем Альциона успела наведаться в Запретную Крепость. Это сберегло немного времени.
— Значит так… Один из Магносов нашёл дорогу сюда, — с глубоким подозрением произнесла Альциона, когда его привели к ней и совету Святилища. — Твой дирижабль разбился, как и мой, или ты просто решил поработить единственное место, которое твоя семейка ещё не успела разорить?
— Нет, я увидел это место в видениях и попросил Эолу перенести меня сюда. На самом деле я искал тебя.
— Надеялся получить награду за голову воздушной пиратки? — Альциона вскинула бровь. — За меня ведь назначена награда, да? Должна быть.
— Эндимион назначила цену за твою голову и Крестон, это так, — признал Саймон, — но я пришёл вовсе не за твоей головой.
— Тогда зачем?
Саймон затаил дыхание. Он перебрал и отбросил тысячу возможных способов представиться, прежде чем остановился на предельно простом решении.
А именно — надеть облачение своего Класса прямо перед всеми.
Он окутал себя чернёной бронёй и миазмами; чистейшее средоточие зловещей мощи, исходившее от него, на миг ошеломило всех присутствующих — даже Эолу, не ожидавшую от него подобной прямоты.
— Я — Саймон Магнос, Четвёртый Владыка, — провозгласил он, протягивая руки для оков совершенно опешившей Альционе. — Я хотел бы официально вступить в Белый Единорог, искупить грехи своих предшественников и помочь вам спасти мир от гибели.
Дерзость оправдывала всё.
Его выходка завершилась ровно так, как Саймон и ожидал: Альциона арестовала его прямо на месте.
Саймон не сопротивлялся и попросил Бельземину не вмешиваться. Он не был посвящён в решение старейшин Святилища — хотя Эолу и пригласили дать объяснения, — но в итоге они выдали его под стражу Альционе. Его спешно доставили на борт её дирижабля «Вольная Птица» и заперли в изолированном карцере. Об удобствах говорить не приходилось, к тому же озлобленная команда вела за ним непрестанный надзор, однако здесь всё равно было уютнее, чем в эндимионских застенках.
В конце концов Альциона явилась на допрос, и тогда Саймон выложил ей буквально всё.
— Ладно, если я правильно поняла… — Альциона перевела дух. — Твой брат Луи убил твоего отца, Третьего Владыку, подлинным Мечом Маны, который тайно доставил эльфийский агент под личиной Торговца. Но Класс Владыки почему-то достался тебе, причём по причине, которую ты и сам объяснить не можешь.
В её пересказе всё и впрямь звучало неоправданно запутанно. — Я почти уверен, что отец передал Класс мне, потому что иначе я рисковал стать Паладином, но подтвердить наверняка не могу.
— Угу. Само собой, именно поэтому. И по той же причине он подставил тебя, велев убийцам нашего прежнего Паладина притвориться, будто это ты нанял их на дело?
— Мой отец был мудаком.
— Тут не поспоришь, — в отличие от всего остального, читалось в её тоне. — А получив Класс, ты унаследовал часть воспоминаний и навыков его прежних владельцев, заодно обретя способность к предвидению. С их помощью ты узнал, что легендарные Зодиакальные Демоны существуют на самом деле и через год принесут Вторую Погибель, потому что гигантская комета из застывшей миазмы приблизится к Бримиру и сорвёт все их печати. Я ничего не напутала?
Саймон заговорил в том же саркастичном тоне, к которому прибегла Альциона. В эту игру можно играть и вдвоём. — Можешь спросить того, кто запечатан в крепости, куда ты собиралась наведаться, чтобы починить дирижабль, если найдёшь способ с ним связаться. Правда, скорее всего, он просто споёт тебе песню о пытках. Тот ещё урод.
— Ну да, ну да, а худший из них запечатан внутри Мегалита Света. Самый ценный и священный артефакт нашей культуры на самом деле осквернён зловредным ангелом-чудовищем. Какая досада.
— И не говори.
— И конечно же, Оракул обо всём знает, но молчит, потому что надеется, что эти демоны навредят Эндимиону сильнее, чем нам.
— Понятия не имею, что она замышляет, честно говоря, но это наименее бредовое объяснение, до которого я смог додуматься.
— Ага. А Вольто примкнул к демоническому культу, маскирующемуся под работорговцев и преступный синдикат, в надежде разыскать меня — потому что не знает, где я, и не может не-жить без меня.
— Какая у вас прекрасная дружба, — с невозмутимым видом отозвался Саймон. — Он очень, очень по тебе скучает.
— Ещё бы. И в довершение всего этим культом верховодит граф Верни — герой войны Белого Единорога, который на самом деле тайно заправляет преступным миром и служит вместилищем демона.
— Сюрпризы всегда преподносят те, от кого меньше всего ждёшь.
Альциона глубоко вздохнула и сложила пальцы домиком. — С чего ты взял, хоть на секунду, что я поверю во всю эту херню?
— Потому что я говорю тебе правду, — возразил Саймон. — Я сказал, как починить твой дирижабль. Ты можешь покинуть это место и проверить мою историю в любой момент. Или попросить кого-нибудь из киши переправить тебя за барьер, переместиться телепортом, чтобы убедиться в моих словах, и вернуться назад.
— Ага, конечно, чтобы твоя армия вторглась сюда, стоит мне только исчезнуть.
— Я и в одиночку мог бы захватить это место, будь у меня такое желание. Что ж, он не был до конца уверен, что справится с командой Альционы сам, но бок о бок с Бельземиной шансы были весьма неплохи. — К тому же зачем мне сдаваться тебе, вместо того чтобы просто атаковать со всей армией? Сильнейшее создание на этих островах слабее моего вассала.
На этот довод Альционе ответить было нечего, и это её раздражало. — Допустим, чисто ради спора, я поверю хоть чему-то из сказанного тобой. Зачем ты здесь? Назови настоящую причину.
— Я уже сказал, — ответил Саймон. — Я хочу заключить союз с Белым Единорогом и спасти мир от Зодиакальных Демонов.
— Чтобы потом захватить его самому? — усмехнулась Альциона. — Да ты даже вступить в Белый Единорог не можешь! Борьба с тобой — буквально один из его главных заветов.
— Я знаю клятвы Белого Единорога: никогда сознательно не причинять вреда невиновным, никогда не нарушать контракт авантюриста, вовремя платить гильдейские взносы, никогда не ранить собрата по гильдии без особого разрешения мастеров гильдии, откликаться на призыв Паладина к оружию и, разумеется
, никогда не водить дружбу с Владыкой. В конце концов, Саймону уже доводилось обманом проникать в одну из их гильдий. — Ни единое слово там прямо не запрещает Владыке присоединиться к вашему движению.
— Пошёл к чёрту, Владыка-крючкотвор! Это прямое нарушение духа клятвы, и ты сам прекрасно это знаешь!
— Что ж, тогда вам стоит указать вашим законникам на эту оплошность. К тому же лично я никому не причинил вреда — в отличие от моего отца и его предшественников.
— Плевать, я не позволю тебе насмехаться над героями, которые сражаются против гнёта твоей семейки, — отрезала Альциона. — Честно говоря, единственная причина, по которой мы тебя до сих пор не казнили, — риск того, что твой Класс перейдёт к кому-то из нас или к одному из твоих ублюдочных братьев и сестёр.
— Ты готова убить единственного Владыку, который искренне попытался заключить с вами мир? — Саймон пожал плечами. — Я сказал всё, что вам нужно знать. Вторая Погибель разорвёт мир на части, а Дева уже начала подчинять себе Мегалит Света. Мы обязаны остановить её.
Альциона нахмурилась. — У тебя есть хоть какие-то доказательства?
Тот факт, что она попросила доказательств, а не отмахнулась из принципа, Саймон счёл добрым знаком. — Позволишь мне сотворить заклинание Молитвы?
— Молитву?… — Альциона ошеломлённо захлопала глазами. — Думаешь, на свете найдётся бог, который ответит тебе?
— Да. — Саймон встретил её взгляд. — Твой.
Альциона прищурилась, глядя на него, но любопытство и сомнения пересилили раздражение. — Ладно, валяй.
Саймон снял облачение Класса и начал повторять слова, которые произносил так часто: — Камень Света, сожги то, что оскорбляет тебя! Возжигание!
В глазах Альционы мелькнул проблеск сомнения, когда вспыхнуло священное пламя; её замешательство лишь усилилось, когда Саймон следом сотворил Очищение, Великое исцеление и другие Молитвы.
— Как ты это объяснишь? — спросил Саймон. — Либо Свет действительно благоволит мне вопреки Классу Владыки, либо сам Мегалит Света настолько осквернён, что готов исполнять Молитвы Владыки.
— Ты мог просто как-то обмануть Мегалит Света или… сымитировать… — Альциона даже не договорила, не в силах совладать с нахлынувшей нерешительностью. С секунду она раздумывала, как поступить, а затем поднялась на ноги. — Сиди здесь.
Саймон кивнул и проводил её взглядом, пока за ней с щелчком закрывался замок карцера. Следующие несколько часов он провёл в медитации, упражняясь в контроле над миазмами, пока в сумерках Альциона не вернулась.
Она выглядела мрачнее тучи. — Ты сказал, Верни одержим?
Она связалась с Вольтобаутой. Саймон догадался, что она всё-таки последовала его совету и попросила одного из киши переправить её за барьер, чтобы ненадолго переместиться к другу. — Да, Близнецами Зодиака. Они стремятся освободить Деву из темницы, предоставив ей подходящий сосуд.
— Весталки и жрицы, которых он без конца отбирает себе в невесты?
— Именно. — Саймон встретил её взгляд. — Полагаю, ты начала мне верить?
— Вовсе нет, но некоторые детали пугающе точно сходятся, так что мне придётся во всём разобраться. — Альциона гневно нахмурилась. — Поверить не могу, что Верни — работорговец. Такой герой войны, как он? — Она покачала головой. — От этого даже одержимость демонами звучит правдоподобно.
— Он и его сообщники глубоко внедрились в Белый Единорог, — предупредил Саймон. — Вот почему я пришёл к тебе, а не отправился напрямую к Альфонсу в Вальн.
Лицо Альционы помрачнело. — Ты знаешь, кто он такой.
— Да, хотя моя семья не знает. По крайней мере, пока. — Саймон тяжело перевёл дух. — Клянусь тебе, я не причастен к гибели ни его дяди, ни наставника. Я надеялся как-то прояснить это недоразумение.
— Не поэтому ли ты притащил с собой Огнежезл? — с подозрением поинтересовалась Альциона. — Как дар примирения для Фреи?
— Отчасти. Пусть он и не доверял никому, кто работал напрямую на Оракула, Фрея помогала Альфонсу предотвратить побег Девы и в прошлых правлениях, похоже, пребывала в неведении относительно Зодиакальных Демонов. Он был готов истолковать сомнения в её пользу. — Агнес… скажем так, четыре сотни лет в рабстве у Владык чудовищно сказались на её рассудке. Ей потребуется немало времени и поддержки, прежде чем она хотя бы задумается о том, чтобы жить для себя, а не прислуживать мне.
Альциона помолчала, явно взвешивая всё, прежде чем решиться: — Ладно.
Саймон вскинул голову. — Ладно?
— Я не позволю тебе вступить в Белый Единорог… но приму в команду как гостя. Гостя под неусыпным надзором. — Альциона подошла к двери каюты и обратилась к стражнику снаружи: — Бен?
— Да, капитан?
— Передай Лиззорку, чтобы занялся починкой двигателя как можно скорее. Отпуск окончен. — Альциона раздражённо вздохнула. — Мы возвращаемся домой — надирать демонам задницы.