Тьма встретила Саймона.
То была не пустота Бездны и не преддверие между правлениями, где Багряный Трон насмехался над ним или награждал его, нет — куда более первозданное небытие; та тонкая грань, что отделяла беспамятство от смерти.
Он вспомнил чудовищную боль, когда снаряд размером не больше щепки вонзился в третий глаз, пробил шлем и вгрызся в череп. Вспомнил уведомление Системы о колоссальном уроне, святой свет, полыхавший в голове, свою руну-ловушку, не позволившую мгновенно развеять баффы, инстинктивное иссушение всех ближайших клеймёных прислужников, чтобы залечивать раны в то же мгновение… а затем — ничего.
Совсем ничего.
Он не умер — во всяком случае, не окончательно, ведь он всё ещё чувствовал, как Дьявольские Клейма последователей касаются души. Он просто не мог связать мысли воедино, чтобы обратиться хоть к кому-то из них. Что-то в мозгу раз за разом сводило на нет все попытки разума вновь обрести самосознание.
Он не мог думать — только чувствовать. Тепло пальцев Бельземины на коже, голос Лорианы, эхо слов Анны, запах алхимических снадобий и вкус зелий, что вливали ему в горло… всё это сливалось в смутный морок, тонувший в нарастающей боли.
Но затем снаряд извлекли из головы, и его глаза распахнулись.
Он очнулся в лазарете Фрайтвола в окружении как целителей, так и родных. Бельземина, Эвфемия, Анна и Мастемо накладывали на него заклинания, а Лориана — в облачении Алхимика — хирургическим инструментом держала над стеклянной бутылью окровавленный кусок дерева.
— Агх! — Саймон судорожно вдохнул воздух, борясь с металлическим привкусом крови в горле. Броня Владыки в мгновение ока материализовалась на коже, а отверстие в голове затянулось столь же быстро. — Что за…
— Во имя Света, Саймон! — Анна бросила всё и крепко прижала его к себе. Они едва не свалились с операционного стола, и он каким-то образом почувствовал, как её слёзы капают на пластины брони, словно святая вода. — Наконец-то…
— Вы заставили нас поволноваться, Ваше Величество, — тяжело произнёс Мастемо. — На миг я убоялся, что Свет призовёт вас обратно в своё сияние.
Лориана опустила кусок дерева в стеклянную ёмкость и сняла облачение Класса. Глаза её покраснели от слёз, но светились безмерным облегчением.
— Ты… — Саймон всё ещё с трудом связывал слова, борясь с чудовищной головной болью. — Ты… плачешь, Лориана?
— Саймон, ты чуть не погиб! — это слово прозвучало со всей тяжестью её скорби и тревоги. — Потеряй я тебя, как Гектора, я… — Лориана подавила всхлип и смахнула слёзы. — Не думаю, что пережила бы это.
Он… он едва не погиб?
К этому моменту Саймон погибал уже больше двух десятков раз, но впервые оказался по-настоящему на волосок от гибели. Какое странное, непривычное осознание.
Саймон попытался привести мысли в порядок, возвращаясь памятью к мгновению перед наступлением тьмы. Он вспомнил, как на миг мелькнули два колосса, шагавших по горизонту, а затем — блеск со стороны Башни Ремесленника. Саймон быстро сложил два и два.
— Этот проклятый музанский снайпер… — Саймон сжал кулаки. — В меня выстрелили? Прямо в голову?
Это было невозможно. Башня Ремесленника находилась в сотнях миль от Лампвика. Как вообще кому-то удалось выстрелить в него с такого расстояния? Какой артефакт позволил совершить подобное?
— Да, Ваше Величество, — подтвердила Бельземина. На её лице тоже читалось облегчение при виде очнувшегося Саймона. — Вам выстрелили в голову улучшенной версией снаряда, использованного против вас во время коронации.
— И тебе, откровенно говоря, повезло выжить на этот раз, — предостерегла его Эвфемия. Хоть она и приложила руку к его спасению, в её голосе не слышалось ни капли облегчения. — Не будь ты в своём исполинском облике, тебя убило бы на месте.
— Снаряд — музанцы называют такие, кажется, пулями — наложил на тебя целый ворох недугов, и все они передались мне, — отозвалась Анна, выпуская его из объятий и слабо улыбаясь. — Спасибо за это, кстати говоря.
— Я… — Саймон сглотнул. Титул Влюблённый активировался сам по себе. — Я не хотел —
— Всё в порядке, это спасло тебе жизнь, — успокоила его Анна. — Ты успел рефлекторно залечить рану до того, как пуля снова наложила эффект Анти-исцеления. Сбейся расчёт хоть на долю секунды, и собственная регенерация обернулась бы против тебя, приведя к гибели.
— И всё же пуля застряла у тебя в голове и непрерывно возобновляла опасные эффекты. — Лориана сердито уставилась на снаряд в бутыли. — Это испещрённый рунами кусок коры Мирового Древа, усиленный чарами, подобными тем, что наложены на Меч Маны. Мы потратили недели, пытаясь извлечь его и не убить тебя ненароком.
— Недели?! — Саймон едва не вскочил с операционного стола. — Я был без сознания целые недели?!
— Сегодня седьмое жерминаля четыреста четвёртого года, — подтвердил Мастемо, и от этих слов у Саймона кровь застыла в жилах. — Весеннее равноденствие уже миновало.
— Пока ты был в коме, многое произошло, — признала Анна. — Мы старались держать всё под контролем, как только могли.
Саймон молча слушал, пока советники вводили его в курс дела. Судя по донесениям о битве, пуля нейтрализовала эффект навыка Связанный Тьмой, из-за чего Саймон и лишился чувств. Луи едва успел перехватить его в падении с неба и распорядился немедленно телепортировать в Фрайтвол для срочного лечения, а сам остался командовать. Какое-то время он сдерживал обоих Чемпионов, пока не был вынужден отступить под их совместным огнём и смертоносным прицелом снайпера.
— Осада продолжается и по сей час, Ваше Величество, — сообщил Мастемо. — Музанцы и их машины сумели сдержать разрастание Тёмного леса на подступах к Лампвику, но не смогли ни выкорчевать леди Леанан, ни остановить проникновение слизи в систему водоснабжения. Их юго-восточное побережье кишит заразными слизнями.
— В день Весеннего равноденствия леди Леанан провела тайный Ритуал дриад, чтобы издали опустошить столицу Музы, — пояснила Саймону Лориана. — Линия фронта сейчас замерла у изрытых бомбардировкой траншей в окрестностях Лампвика.
— Они до сих пор сражаются с нами? — Саймон не верил своим ушам. — Почему?
Эвфемия презрительно усмехнулась: — Ты, быть может, полагал, что отравление их народа расположит их к нам?
— Я надеялся запугать их и вынудить отступить, сделав цену войны непомерно высокой, — с нарастающим раздражением ответил Саймон. — Они знают: чтобы прекратить действие моего Эдикта, им достаточно лишь подписать мирный договор с Эндимионом.
— И эту перспективу ты сделал ещё более призрачной, напав на их родину и отравив мирных жителей. Ты лишь ожесточил их против нас до потери всякого рассудка. — Эвфемия покачала головой. — Война порождает лишь войну. Это единственное семя, которое умеет сеять твой брат.
— У нас не было выбора! — огрызнулась Лориана. — Ты забыла, что в Саймона стреляли прямо во время его коронации?! К тому же Муза не могла создать этих так называемых «Чемпионов» всего за несколько месяцев! Они готовились к войне с нами годами! Мы обязаны уничтожить их до того, как они наштампуют новых!
— Сомневаюсь, что это оружие покинуло бы берега Музы, если бы мы сами не вынудили их пустить его в ход. — Эвфемия покачала головой. — Следовать подобной стратегии было недальновидным безумием. Мой дурак-муж умеет побеждать только на поле боя, но не в сердцах людей. Теперь республика будет драться с нами до последнего.
Горечь в её голосе была почти осязаема. Саймону не требовалось Желание Сердца, чтобы понять: её брак с Мобланом сложился вовсе не так гладко, как она рассчитывала.
— Урон, который мы нанесли Музе, запер боевые действия в её границах, так что мы успешно подчинили весь Вальн и скоро будем готовы нанести удар по Лору, — сказала Лориана. — Однако положение дел может быстро измениться. Авантюрист помогает эльфийским ударным отрядам перемещаться по нашей территории и атаковать уязвимые места, Вивр Ашмодай и Вольтобаута терзают наш флот, а Музе удалось издали обстрелять древо леди Леанан из какой-то миазмовой пушки.
— Миазмовая пушка? — Саймон мгновенно сложил два и два. — «Паутина».
Вот почему Хром Круак перенёс летающую пирамиду в Музу. «Паутина» отступила туда, а затем заключила союз с Ремесленником и Вивр — вероятно, пообещав последней помочь снять печати с супероружия её отца в обмен на военную помощь. А уж починить и улучшить миазмовую пушку для Ремесленника наверняка было детской забавой. В конце концов, у них всё ещё оставались кристаллы Лотана и Вальравна, чтобы питать её силой.
Муза, скорее всего, увязнет ещё на долгие месяцы, прежде чем сумеет изгнать Тёмный лес и истребить собственных мутировавших соотечественников. Эдикт Зловещей Бури продолжит отравлять их побережье, пока не превратит добрую его половину в заражённую слизью пустошь. Эндимион и впрямь мог победить в этой войне на истощение… если, конечно, Ремесленник не найдёт выход. Тот создал немало чудес, да и сам Саймон в прошлом собирал водоочистители. Он не мог сбрасывать со счетов даже маловероятное.
«Мне нужен Крестон Ремесленника». То, что Музе удалось создать не одного, а сразу трёх Чемпионов, способных дать отпор бойцам уровня Луи, а затем едва не убить Саймона одним-единственным снарядом, лишь окончательно убедило его в этом. «Что только я мог бы построить с его перками… Я обязан хотя бы изучить их».
— А что с плодом Каменной Музы? — поинтересовался Саймон.
— Он в безопасности, — успокоила его Лориана. — Я перевезла его на Святилище, чтобы помочь управлять одним из парящих островов после восстания киши —
— Восстание киши? — у Саймона по спине пробежал холодок. — Что ты имеешь в виду под восстанием киши?
— Леди Эола… — Анна глубоко вздохнула. — Леди Эола предала нас Эллюзии.
Эти слова ударили по Саймону больнее любой пули. Какое-то время он не мог вымолвить ни слова, в полном ошеломлении глядя на собравшихся.
— Она и тот эйдолон, Ваян, сговорились с другими предводителями Святилища против нашей оккупации Запретной Крепости, — пояснила Лориана. — Так называемая королева гарпий, Зил, сообщила мне, что они собирались просить Паладина и Эллюзию о помощи, чтобы сорвать операцию «Метеор». Я не могла этого допустить, поэтому мы с Дассейном силой взяли под контроль весь архипелаг.
— Вы… захватили его?
— Мы уничтожили их эйдолонов, нейтрализовали дриаду и ввели на островах военное положение ради безопасности самих же местных жителей. В награду за верность я назначила Зил местной смотрительницей и вооружила её гарпий, а Эолу и остальных бунтовщиков бросили в темницу. — Лориана почесала затылок. — К сожалению, в возникшей суматохе кто-то воспользовался случаем и выкрал кристалл Козерога. Мы подозреваем Плута или, быть может, Авантюриста.
Эола замышляла… предать его? Она бы никогда… она ведь знала его. Он освободил Теллурию от Вивр, отменил рабство перевёртышей и дал её народу слово, что они займут лишь Запретную Крепость.
Почему она усомнилась в нём настолько, чтобы встать во главе мятежа? Неужели призыв Ваяна лишил её веры в него? Если бы только этот проклятый снайпер не вогнал его в кому, он смог бы всё объяснить…
— Почему она не пришла к нам? — недоумевал Саймон, переводя взгляд на Анну. — Ты оттолкнула её?
Анна покачала головой: — Она ни разу ко мне не обращалась.
— Быть может, потому, что перестала вам доверять после того, что случилось с Вальном и Музой, — с презрением бросила Саймону Эвфемия. — А чего ты ждал, спустив с цепи бешеного пса вроде Луи и, хуже того, потакая ему? Слухи не задержишь на границе, а люди болтают.
— Уж кто бы говорил! — огрызнулась Лориана. — Именно годы полумер Вашей Светлости привели к тому, что эта гниль расползлась среди нас.
— Ваша партия вечно путает жестокость с силой. — Эвфемия покачала головой. — Вам ещё повезло, что я убедила Ремедию не отменять свадьбу Норбелль, иначе у нас на границе появилось бы ещё одно враждебное государство —
— Довольно, — оборвал их Саймон. Как ни был он благодарен Эвфемии за помощь в исцелении, времени на взаимные упрёки не оставалось. — У нас и без того хватает врагов, чтобы ещё грызться между собой.
Единственной безусловно доброй вестью за весь прошлый месяц было то, что экспедиционный корпус Одетт наконец-то с предельной точностью отыскал затерянный город Рапта и закрепился там. Ужасающее Подземелье, в которое превратился город, не смогло остановить армию Эндимиона: та стремительно взяла его штурмом и ценой тяжёлых потерь заполучила кристалл Стрельца. Знание точного расположения означало, что в будущих правлениях Саймон сможет наведаться туда в любое время.
В остальном же, хотя они и столкнулись с неудачами и отпором, этого оказалось недостаточно, чтобы переломить ход войны. Муза в обозримом будущем оставалась скована Тёмным лесом, Вальн был оккупирован, операция «Метеор» шла строго по расписанию, а эндимионская армия готовилась напасть на Лор после ещё нескольких недель наращивания сил. Норбелль обвенчалась с Вердисом в день Весеннего равноденствия — после того, как Анна заключила с королевской семьёй более выгодный договор, окончательно приведя Кокань под крыло империи. Ремедия отказалась предоставить военную помощь, предпочтя обезопасить собственное побережье от возможного возмездия антиэндимионской коалиции, но согласилась поддержать их экономически, магически и промышленно.
И что важнее всего, Исповедники официально признали Анну живой святой, равной по положению самой Эвфемии, тем самым обеспечив поддержку военных действий со стороны Партии Церкви.
— Мы начали крупица за крупицей пробуждать Воспоминания Её Светлости, — произнёс Мастемо голосом, преисполненным веры. — Всё указывает на то, что она — вновь явившаяся святая Фарис. Нам воистину даровано благословение лицезреть двух божественных императриц.
— Благодаря наставлениям его превосходительства я выучила немало заклинаний, — улыбнулась Саймону Анна. — В том числе и боевых.
— Покажешь позже, — отозвался Саймон. — Мне нужно вернуться на передовую, показать нашим солдатам их императора —
— Твоя жажда крови не знает границ? — с презрением оборвала его Эвфемия. — Или ты ищешь смерти?
— Ничего подобного ты делать не будешь! — решительно отрезала Анна. — Ты едва оправился настолько, чтобы просто открыть глаза! Ты сделаешь передышку и будешь отдыхать!
— Я настоятельно не советую вам перенапрягаться, Ваше Величество, — добавила Бельземина. — Нам ещё предстоит выяснить, не возникнет ли каких-то осложнений. Мне придётся понаблюдать за вами хотя бы несколько дней.
— Слишком многое ещё предстоит сделать, — запротестовал Саймон. Помимо непрекращающейся войны, ему нужно было проверить Святилище, да и если «Паутина» заполучит кристалл Ноденса, добра не жди. Он не знал наверняка, объединились ли они уже с Белым Единорогом против Эндимиона, но не мог исключать и подобного. — Я не могу сидеть сложа руки.
— Вашему Величеству неразумно вновь рисковать собой на поле брани столь скоро, — веско кивнул Мастемо. — Ваши генералы до сих пор вполне справлялись с ведением войны, а народу в тылу нужно видеть своего императора ничуть не меньше, чем воинам.
— Как твоя жена, я имею полное право на медовый месяц, — тоном, не терпящим возражений, заявила Анна. — Пока ты восстанавливаешься, мы будем наслаждаться жизнью и никуда не торопиться.
— Но —
— Никаких «если» и «но», — Анна упёрла руки в бока и твёрдо встретила взгляд Саймона. — Раз уж ты сам о себе не заботишься, этим займусь я.
— Я… наверное, мог бы посвятить это время тренировкам — Саймон заметил, как Анна закатила глаза. — У нас всё ещё идёт война.
— Когда ты вообще в последний раз радовался жизни, Саймон? Вместо того чтобы думать о следующей битве или о новой непокорённой вершине? — Анна не стала дожидаться ответа. — Так или иначе, но ты вспомнишь, каково это — отдыхать.
По тому, как все на него смотрели, Саймон понял: эту битву он уже проиграл. Он ненадолго задумался над своим положением и рассудил, что всё, пожалуй, к лучшему. Разрушения, которые он обрушил на Музу, так и не смогли запугать республику и склонить её к перемирию, а события на Святилище заставляли гадать, где именно он просчитался.
Пожалуй, и вправду не помешает сделать шаг назад и разобраться, что пошло не так — хотя бы ради того, чтобы подобное больше никогда не повторилось.
— Не волнуйся, Саймон. — Хоть улыбка Лорианы и была тёплой, глаза её словно были выкованы из стали. — Отдыхай со спокойной душой. На этот раз обо всём позаботится твоя старшая сестра.