Смена власти завершилась почти без кровопролития.
Вызовы разослали каждому видному сановнику и дворянину — от Моблана до Норбелль, Дассейна и Изабель Барбатос. Послания предписывали им вернуться в столицу и извещали о том, что Бальзам Магнос мёртв, а новый Владыка, Саймон Магнос, требует от них клятвы верности. На дорогу до столицы у них уйдут дни, и Саймон подозревал, что кое-кто проигнорирует приказ, но это не имело значения. Главное — вся имперская верхушка узнает о смене власти и будет вынуждена обозначить свою позицию.
Кроме того, городских агентов Мальфаса без промедления арестовали, а к его сёстрам Саймон отправил гонцов с предложением встретиться, чтобы обсудить мир с Эллюзией и условия амнистии. Он надеялся, что появление дружелюбных вестников вместо стражи заинтригует их настолько, что они не сбегут и не вздумают сопротивляться. На них у него имелись свои планы.
Пока всё идёт гладко, — подумал Саймон, разглядывая Крестон Воина в покоях отца, ставших теперь его собственными. Он чуть ли не на вкус ощущал его жажду битвы и стремление воссоединиться с Луи. Крестон то и дело норовил выскользнуть из пальцев Саймона и укатиться обратно к своему заточённому владельцу. Союз, скреплённый кровью.
Воин: легендарный мастер оружия, солдат и боец, чьё владение оружием и непревзойдённое мастерство позволяют одолеть любого врага.
Сила S, Живучесть A, Ловкость B, Восприятие A, Магия D, Интеллект B, Харизма C, Удача A.
Мастер Оружия (Пассивный): позволяет владельцу быстро повторять и осваивать любые техники владения оружием.
Бесконечный Арсенал (Активный): вы можете сохранять любое количество принадлежащего вам оружия в уникальном карманном измерении, доступ к которому есть только у вас, и извлекать его по желанию; оправдывая своё название, оно может вмещать неограниченное число предметов, но все они должны быть оружием. Если вы погибнете, всё оружие из вашего Бесконечного Арсенала выпадет на месте вашей гибели.
Экипировать всё (Пассивный): вы можете экипировать любые доспехи, оружие или щит так, словно соответствуете всем требованиям, и не подвергаетесь из-за них никаким штрафам.
Мастер атаки (Пассивный): ваши атаки оружием наносят на 30% больше урона, а модификатор урона от критических ударов значительно увеличен.
Перк Воина 1-го уровня: Мастер войны I (Пассивный): Владение всеми видами оружия на среднем уровне (урон x1.5).
Жаль, что у меня пока осталась всего одна свободная ячейка для Пожирания Крестона, — подумал Саймон. Мастер атаки, Экипировать всё и в особенности Мастер Оружия определённо стоили того, чтобы их поглотить. Даже Бесконечный Арсенал, хоть и дублировал Инвентарь, обладал тем преимуществом, что не имел ограничений по вместимости хранящегося оружия — ценой невозможности складировать что-либо иное. Неудивительно, что Луи стал настолько смертоносен, если таковы самые первые перки Воина.
С другой стороны, Саймон получал перк Пожирание Крестона примерно каждые десять уровней. Быть может, в скором времени ему представится случай поглотить и этот…
— Замок и Мартрон наши, но нам как можно скорее нужен новый маршал, чтобы очистить армию от сторонников Луи, — сказала Эвфемия, разливая вино по бокалам. Её ничуть не смущало, что она сидит в той самой комнате, где убили её мужа. Более того, она была настолько довольна ходом переворота, что тонкая улыбка не сходила с её губ. — Я знаю идеального человека на эту должность.
— Пожалуйста, только не предлагайте Таласа, — сыронизировал Саймон, убирая Крестон Воина в свой Инвентарь. — Ни я, ни армия его не примем.
Эвфемия нахмурилась: — Я думала о Беатрисе, рыцаре-командоре ордена Тамплиеров.
— Беатриса? — Саймон приподнял бровь, беря свой кубок. — Дассейн подошёл бы лучше. В душе он ведомый —
— И марионетка твоего брата, — сказала Эвфемия. — Даже если он дважды подумает, прежде чем пойти против тебя, он продолжит продвигать членов Партии Войны на ключевые посты. Ты хочешь не допустить переворота, если Луи вдруг сбежит из-под стражи? Тогда мы должны перестроить армию так, чтобы она была верна нам.
— Беатриса верна Мастемо, а не нам.
— А Мастемо, в свою очередь, верен мне. Вся его сторона в расколе Церкви Света черпает легитимность из моего дара Провидца и статуса государственной религии, поддерживаемой Владыкой. Он не станет рисковать ссорой с нами. Императрица отпила из бокала. — К тому же кто лучше Тамплиера перестроит армию для битвы с Зодиакальными Демонами?
Она права, — признал Саймон. Беатриса и её отряд Тамплиеров почти одолели ослабленного Эксодеоса — настолько, что, не сумев сломить её, демон был вынужден швырнуть её в межпространственный разлом. Она стала бы идеальным маршалом, способным повести войска против Зодиакальных Демонов.
Однако мысль о том, чтобы отдать армию в руки человека, преданного Мастемо, а не ему лично, ничуть его не радовала. Неприятная правда союза с одной из придворных партий ради власти заключалась в том, что взамен приходилось давать им рычаги давления. Саймон должен был позаботиться о том, чтобы его «союзники» не набрали слишком много власти за его счёт.
Мне нельзя показывать Эвфемии слабость, — подумал Саймон. Факт оставался фактом: союз с императрицей был союзом по расчёту. Если она увидит возможность устранить меня и посадить на Багряный Трон Таласа или Норбелль за мой счёт, она не упустит своего шанса.
— Четверо генералов останутся на своих местах, поскольку их клейма гарантируют верность, — возразил Саймон. — Лориана также сохранит контроль над Исследовательским центром Гоетии.
Эвфемия гневно уставилась на него: — Ты сошёл с ума? Мы не можем позволить сторонникам Луи оставаться во главе столь важной инфраструктуры.
— А они взбунтуются, если мы слишком сильно настроим их против себя, — парировал Саймон. — Шабрам сообщила мне, что герцог Флорос и герцог Барбатос уже отклонили мой вызов: первый — из страха за безопасность своей тайной жены-эльфийки, а второй — храня верность Луи. Мы не можем допустить, чтобы против нас сложилась коалиция. Лориана никогда не выступит против меня, пока я сам не дам ей на то повода.
— Твоя вера в неё беспочвенна, — резко возразила Эвфемия. — Если ей придётся выбирать между бастардом и законнорождённым братом, она всегда выберет последнего.
Саймон стиснул зубы. Хотя он всем сердцем надеялся, что она ошибается, и по опыту знал, что ради него Лориана была готова убить их собственного отца, ему ещё ни разу не доводилось переживать правление, в котором ей пришлось бы поднять против него оружие, зная, что он сражается на стороне врага.
— Тогда мы поручим Беатрисе усилить армейский надзор за центром, — возразил Саймон. — Мы можем просто заменить охрану нашими собственными людьми.
— Да, так будет благоразумнее. Я предложу нового начальника службы безопасности, чтобы лучше защитить объект. Эвфемия пригубила вино. — У меня есть на примете кандидаты на замену Патриату. Достойные люди с многолетним опытом и уровнями Вассального класса Торговца.
И преданные тебе, — подумал Саймон. У императрицы был ненасытный аппетит на государственные посты. — В этом нет нужды. Шабрам уже вызвала ко двору нашего нового Торговца.
Эвфемия не скрывала недовольства: — Кого?
— Мэра Уиспермайра, Одетт Кано. Талантливую женщину, которой хватило дерзости развернуть сложное предприятие по добыче маналита прямо под нашим носом и ума, чтобы скрывать его от властей.
Теперь императрица выглядела ошеломлённой: — Ты хочешь доверить имперскую казну контрабандистке? Человеку без единого уровня Вассального класса Торговца?
— Это не имеет значения. Бартанделус признался мне, что Торговец уникален среди Благородных классов тем, что способен продавать свой опыт преемнику — точно так же, как уровни Вассального класса можно обратить в Благородные. — Саймон улыбнулся императрице. — Кроме того, её криминальное прошлое — именно то, почему она идеально подходит для этой работы.
Правда состояла в том, что, хотя при дворе, безусловно, хватало достойных кандидатов на наследование Крестона Торговца, почти все они были связаны с той или иной партией. Саймон не доверял никому из них и предпочёл бы не вверять Благородный класс потенциальным соперникам. Одетт была известной величиной и уже запятнала себя сотрудничеством с «Паутиной», так что единственным, что спасало её от смерти или темницы, оставалось покровительство Владыки. У неё не было ни союзников, ни знатных покровителей, способных оскорбиться в случае её гибели. Словом, её назначение и благополучие целиком зависели от доброй воли Саймона, что должно было гарантировать её верность.
Наконец, первым из пробудившихся Зодиаков станет Стрелец в Уйо, а Одетт в прошлых правлениях подобралась ближе всех к тому, чтобы отыскать затерянный город Рапта.
— Я не позволю тебе заполнять Высокий Совет сбродом и шлюхами, — с презрительной усмешкой предупредила его Эвфемия. — Довольно и того оскорбления, что Шабрам остаётся в Совете после её интрижки с моим мужем.
— У вас нет выбора в этом вопросе, — прямо ответил Саймон. Ему требовалось очертить границы и напомнить ей, что они состоят в партнёрстве, причём он вовсе не младший компаньон. — Либо я получаю Кано, либо маршалом вместо Беатрисы становится Дассейн.
Эвфемия гневно сверлила его взглядом, но глаза её задерживались главным образом на его лбу. — Ты никогда не был в Уиспермайре и не посещал его, так откуда ты можешь знать эту Кано? — поинтересовалась она, прищурившись. — Ты ведь планировал всё это очень давно, не так ли?
— Быть может. — Саймон сложил пальцы домиком. — Вы ведь видите его, не так ли?
— Если ты об этом чёрном пятне миазмов на твоём лбу, то да, вижу. От одного взгляда на него меня тошнит. Она с отвращением сжала бокал. — Бальзам ставил на тебе опыты, как и на Норбелль. Вот почему он держал тебя вдали от власти и под постоянным надзором.
Саймон подпёр голову кулаком: — Полагаю, вы не давали согласия на заклинания, которые Огнежезл наложила на Норбелль.
— Как ты вообще мог подумать, будто я позволю этой эльфийке изувечить твою ещё не рождённую сестру? — Эвфемия сжала кулак. — Тогда я ещё не до конца понимала, каким человеком на самом деле был твой отец. Он сказал мне, что они нужны для предотвращения осложнений, а я была слишком юна и глупа, чтобы сомневаться в его словах.
— Не вините себя, — с искренним сочувствием произнёс Саймон. Хотя он и не ладил с мачехой, из письма Бальзама он знал, что отец манипулировал ею с тринадцати лет и даже убивал её в прошлых правлениях, чтобы «мотивировать» Таласа. — Он играл вами с первой же встречи. Ему было всё равно.
— Ты ничего не знаешь.
— Я знаю, что он изолировал вас, — возразил Саймон. — Что он возжелал вас с первого мига вашей встречи, убивал любых мнимых соперников и даже убил собственную жену, когда та встала у него на пути.
— Элеонора… Спустя годы после случившегося я подозревала, что Бальзам приложил к этому руку, но доказать никто так и не смог. — Эвфемия с отвращением покачала головой. — Откуда ты узнал об этом?
— У меня были видения. — Саймону лучше было не упоминать письма Бальзама, не то Эвфемия потребует дать их ей прочесть. — Я надеялся, что вы поможете мне развить мои дары.
— Чему я могу тебя научить? Любые твои «дары» — лишь алхимическая пародия на благословения истинного Провидца. — Эвфемия бросила взгляд на постель, в которой умер Бальзам. — Твой отец заблуждался. Третий глаз — божественное право, а не простая мутация.
Если третий глаз — божественное право, выходит, я бог, раз сумел открыть его сам? — подумал Саймон.
— Тогда как вы объясните мои видения? Или то, что я способен заключать контракты с эйдолонами? Эвфемия уставилась на него с недоверием, словно он нёс бессмыслицу на неведомом языке. — Да, это я тоже умею.
— Откуда тебе знать? — со скепсисом спросила Эвфемия. — Я бы знала, если бы Бальзам позволил тебе заключить контракт с эйдолоном.
Верно, — подумал Саймон. Мне нужно придумать хорошее оправдание, которое не выдаст правду о правлениях. — Вы поверите мне, если я скажу, что заключил с ними контракт в прошлой жизни?
— Нет, — отрезала Эвфемия. — Это так не работает.
— Для вас, может, и нет, но для меня — да, — ответил Саймон, предпочтя оставить её в неведении, чтобы выбить из равновесия. Чем с большей опаской она будет относиться к тому, на что он способен, а на что нет, тем больше уступок он сумеет выторговать. — Я продемонстрирую вам всё наглядно, когда Норбелль вернётся из поездки в Кокань. Так или иначе, я обладаю даром Провидца, а Класс Владыки способен провозглашать могущественные Эдикты наподобие Законов вашего Судьи.
— Ты хочешь, чтобы я обучала тебя, и при этом требуешь слишком многого, ничего не предлагая взамен. Эвфемия задумчиво взвесила его слова и отставила бокал в сторону. — Я обдумаю это — как и подобающую плату — после свадьбы.
Разумеется, она ни за что не доверит ему свои знания, пока не получит над ним рычаг давления. — И как мы поступим со свадьбой?
— Мы должны устроить пышную церемонию вместе с коронацией, — предложила Эвфемия. — Твой отец любил военные триумфы, чтобы продемонстрировать богатство и мощь нашей империи. Мы обязаны ослепить знать и народ, показав, что это начало нового золотого века для Эндимиона. Трёхдневных празднеств в присутствии всей имперской знати, вице-королей и иностранных послов должно быть достаточно.
— Вы хотите, чтобы на нашей свадьбе пела сама Бард? — Эта мысль пришлась Саймону по душе. — А что насчёт коронации? Стоит ли призвать Мастемо короновать меня, как он сделал это с отцом?
— Нет, — без колебаний ответила Эвфемия. — Либо ты возложишь корону на себя сам, либо поручишь сделать это Хранителю Трона. Бальзам велел Мастемо короновать его императором, чтобы продемонстрировать союз между нашей державой и Церковью Света, но если Верховный Исповедник сделает то же самое с его преемником, это создаст опасный прецедент. Он просто помажет нас.
Саймон приподнял бровь: — Я думал, Мастемо верен вам.
— Так и есть, но с его преемником всё может сложиться иначе. — Она едва заметно улыбнулась, допивая вино. — Легитимность нашей династии не может исходить ни от какой иной силы, кроме нашей собственной.
Вот он, искусный дипломат в действии. Саймон вспомнил, что Эвфемия весьма ловко умела сколачивать коалиции, не уступая при этом собственной власти. Научись они с Луи ладить, они отлично прикрывали бы слабости друг друга… — А брачный контракт?
Эвфемия щёлкнула пальцами и достала зачарованный свиток, который протянула Саймону. — Это первый черновик со списком потенциальных преимуществ.
Саймон ожидал кабальных, односторонних условий, которые пришлось бы ожесточённо оспаривать и пересматривать, но они оказались относительно справедливыми. Прежде всего, обе стороны соглашались поддерживать друг друга и никоим образом не вредить — прямо или косвенно. От Саймона также требовалось указать в завещании наследником ребёнка Эвфемии, и ни одна из сторон не имела права изменить другой под страхом смерти.
Взамен контракт предоставлял широкий перечень преимуществ, фактически рассматривая их как единое целое. К примеру, они могли видеть характеристики друг друга и призывать супруга к себе; исцеляющие заклинания или урон, наносимый одному, наполовину передавались другому; их характеристики можно было объединить и разделить поровну, а также делить между собой запас маны и получаемый опыт. Титул Влюблённый на этом фоне казался до ужаса ограниченным.
— Я согласен на разделение урона, исцеления и маны, а также на пункт о взаимном призыве, — решил Саймон. Общий доступ к характеристикам и экранам Системы рисковал запустить защитный механизм Багряного Трона. — Это должно обеспечить взаимную верность. Если падёт один, погибнет и другой.
— Справедливо. К тому же это позволит одному из нас сразу узнать, если на другого нападут.
— В остальном я бы изменил пункт о верности. Обет целомудрия я давать не собираюсь.
— Дашь, — холодно настояла Эвфемия. — Я больше десяти лет терпела твоё присутствие и шлюх твоего отца в своём замке —
— В нашем замке. Моём замке.
— …и ещё одного такого десятилетия я не потерплю, — перебила Эвфемия, пропустив его замечание мимо ушей. — Любой твой бастард станет угрозой.
— Разве мы не можем просто прописать, что любой мой бастард будет лишён права унаследовать мой Класс и империю?
— Ты тоже не должен был ничего унаследовать, и тем не менее ты здесь, сидишь на Багряном Троне.
— Верно, — признал Саймон. — Но не думаю, что мы сможем годами поддерживать фиктивный брак без близости, избегая нарастающего раздражения. Именно так они с Ремедией когда-то и сошлись. — Этот запрет создаст трещины, которыми смогут воспользоваться наши враги. Только не говорите мне, что у вас ни разу не возникало соблазна завести роман за те два десятилетия, что вы были замужем за моим отцом. Ваша Светлость не настолько блюдёт долг.
Хотя Эвфемия и смерила его мрачным взглядом, лицемерия в ней не хватило, чтобы отрицать очевидное. — Был один человек, к которому меня влекло, — призналась она. — Но мы оба были достаточно благоразумны и понимали, что Бальзам убьёт его, переступи мы черту.
— Лично мне совершенно всё равно, с кем Ваша Светлость предаётся утехам. В конечном счёте весь этот брак был сплошным фарсом и политической сделкой.
— Любая интрижка с любой из сторон ослабит нашу легитимность.
— В краткосрочной перспективе — да, но в долгосрочной людям станет всё равно, — ответил Саймон. — Как насчёт того, чтобы изменить этот пункт: ни один из нас не вправе заводить интрижку без разрешения или ведома другого? Так мы оставим дверь открытой для перемен в будущем, не нанося вреда нашим текущим интересам.
Эвфемия на мгновение заколебалась, после чего настороженно кивнула: — Я обдумаю это… но не надейся увильнуть от своих обязанностей.
Знала бы она о его титулах… И всё же Саймон не собирался испытывать их действие без крайней необходимости.
После этого Эвфемия удалилась на ночь, чтобы получше изучить исправленный договор. Саймон внутренне подобрался, когда в его покои вошла следующая посетительница.
Лориану ждал разговор, который давно назревал.
Сводная сестра, поджав губы, молча смотрела на то, как он развалился в отцовском кресле. От такого взгляда любимой сестры Саймону было не по себе.
— Я мог измениться, Лориана, но в конечном счёте я всё тот же, — успокоил он её. — Я всё ещё Саймон.
— Я в этом не так уверена, — призналась Лориана, настороженно садясь слева от него. — Меньше недели назад ты был моим младшим братишкой, изо всех сил старавшимся не высовываться и уткнувшимся в книги, лишь бы не привлекать внимания; теперь отец мёртв, ты — новый Владыка и плетёшь интриги вместе с Эвфемией, чтобы прибрать империю к рукам. — Она нахмурилась. — Ты сказал Эвфемии, что Владыка передаёт часть силы и знаний прежних властителей нынешнему носителю, но это не может объяснить всё. Ты лгал нам все эти годы? Притворялся слабым и выжидал часа, пока не сможешь устроить переворот?
— В это верит Луи? — догадался Саймон, зная, что сестра навещала того в его покоях. — Я не лгал, Лориана, но чистая правда в том, что наш отец
держал меня в изоляции, потому что боялся того, на что я способен. Класс Владыки пробудил скрытые и долго подавляемые дары.
Лориана нахмурилась ещё сильнее: — Дары Провидца?
— Да. Я открыл часть своих Воспоминаний. — Что, с определённой точки зрения, было чистой правдой. — Я видел, что наш отец сделал с твоей матерью. Как он задушил её, чтобы жениться на Эвфемии.
Лориана отвела взгляд, полная сомнений и нежелания верить: — Луи сказал то же самое и добавил, что убил отца в отместку, помимо прочего, но… я не могу в это поверить.
— У меня есть доказательства. Достав её тело из саркофага в крипте, наш отец замуровал его в потайном проходе, соединяющем её комнату с покоями Анны в замке Каркас. — Лориана ошеломлённо уставилась на него. — Можешь сама пойти проверить и наложить на останки чары прорицания. Её призрак откроет тебе правду.
То, что оба любимых брата подтверждали одно и то же, заставило Лориану задуматься. — Я всё выясню, — решила она. — Но надеюсь, ты призвал меня не затем, чтобы заставить отдать Гоетию Эвфемии.
Саймон покачал головой: — Маршалом станет человек Партии Церкви, и надзор за вами усилится, но исследовательский центр останется за тобой.
— В таком случае ты поступаешь мудро, не доверяя Эвфемии. Она избавится от тебя, как только ты перестанешь быть ей полезен, что бы она тебе ни обещала.
— Я с ней разберусь, — со вздохом пообещал Саймон. — Правда в том, что это необходимое зло. Надвигается великое бедствие, и мы не можем позволить себе гражданскую войну.
Лориана нахмурилась ещё сильнее: — Какое бедствие?
Саймон повторил для неё всё то же, что уже говорил сторонникам Эвфемии из Партии Церкви и чем позже собирался поделиться с остальными членами Высокого Совета: рассказал об угрозе отпрысков Гаргаута, кознях Оракула и, главное, о приближении Зодиакального парада.
— Ты говоришь, один такой кристалл в Тёмном лесу? — спросила Лориана, сложив пальцы домиком и обдумывая услышанное. Казалось, в ней боролись тревога и осторожное любопытство. — Это же в двух шагах от Исследовательского центра Гоетии.
— Тебе не составит труда проверить его существование, — подтвердил Саймон. — У меня есть способ безопасно извлечь его из печати, но заточённый внутри демон возродится, как только комета войдёт в его созвездие.
— Возможно, и нет, — возразила Лориана. — Мне служат лучшие умы империи. Мы можем найти способ навсегда запечатать демона и, возможно, обуздать его энергию.
— Мы и впрямь можем вытягивать его миазмы до прилёта кометы, — признал Саймон. В точности то же самое он проделал с силой Ноденса в Святилище. — Мы могли бы строить дирижабли получше, создавать големов для подъёма сельского хозяйства…
— Или оружие, — заметила Лориана. — Мы могли бы использовать силу одного демона, чтобы сокрушить другого.
Рискованно, но не безнадёжно, — подумал Саймон. Демоны не выступали единым фронтом, и Мардок когда-то одолел их именно так, сыграв и на их распрях, и на наивности Благородных Героев. Пока нельзя сбрасывать со счетов ни одну возможность.
— Давай сначала сосредоточимся на изучении методов удержания. — Саймон перевёл дух и взял сестру за руки. — Лориана, твоя помощь нужна мне сейчас сильнее, чем когда-либо.
Лориана слегка покраснела: — Конечно, я помогу тебе, — заверила она. — Не скрою, всё это непросто уложить в голове сразу, но ты мой брат, и ты окружён врагами. Луи тоже просил меня поддержать тебя. Он считает, что со временем ты разделишь нашу точку зрения.
— У меня нет желания завоёвывать западный континент или Эллюзию, если они согласятся на долгосрочный мир. Скоро мне нужно будет договориться с ними. — Нежная улыбка Лорианы — из тех, какими она одаривала его, когда он говорил какую-нибудь милую глупость, — удивила Саймона. — Что такое?
— Ты изменился, Саймон, но юношеская наивность в тебе осталась. От этого даже легче. — Она со вздохом покачала головой. — С Эллюзией мира быть не может, не говоря уже о Лоре и остальном мире. Это война на выживание. Либо мы перебьём их, либо они нас.
— Вовсе не обязательно, — возразил Саймон. — Сражаться будет попросту не за что, если мы не отложим распри и не сосредоточимся на Зодиакальном параде. Я найду способ убедить их в этом.
— Надеюсь, ты прав, Саймон, а я ошибаюсь. — Лориана глубоко вздохнула. — Я возьму под контроль Тёмный лес и… проверю замок Каркас.
— Большего я пока и не прошу, — ответил Саймон, сжав её пальцы. — Спасибо, что прикрываешь мне спину, Лориана.
— Всегда. — Лориана, казалось, хотела сказать что-то ещё, но передумала: — Ты Магнос, Саймон. Никогда не позволяй Эвфемии убедить тебя в обратном.
Саймон не совсем понял, что именно она имела в виду, но всё равно кивнул в знак согласия.
Когда сводная сестра ушла, Саймон призвал к себе Хранителя Трона. Ему требовалось встретиться с кое-какими узниками.
— Приведи ко мне Элейн Мальфас, — распорядился Саймон. — Я сделаю ей предложение, от которого она не сможет отказаться.