В имперском бестиарии насчитывалось пять существ, при виде которых войскам дозволялось бежать без боя: архидемоны, драконы, дриады, личи и Эйдолоны.
Саймон использовал Анафемскую Скрытность, чтобы выдать себя за первое из этих существ, но Леонард и его солдаты были не местными авантюристами и не бандитской шайкой, которую он мог бы легко запугать. По стандартной процедуре они немедленно донесли бы о его появлении — а это могло обернуться осложнениями.
Вместо этого он подправил характеристики под маскировку Старика из Леса и предстал перед ними древним фейри — могущественным, но не представляющим потенциальной экзистенциальной угрозы для интересов Партии Войны в этом краю. Гончие почуяли его, стоило ему выйти из тумана Душара: псы заскулили и принялись распластываться на земле. Отряд Леонарда мгновенно сомкнул ряды и вскинул оружие. Правда, Саймон заметил, что орк среди них отстал — его спина отчаянно сопротивлялась желанию прогнуться.
Его перк Беспрекословный Правитель стал достаточно силён, чтобы действовать на гоблиноидов. Любопытно.
— Можете опустить оружие, — объявил Саймон, изо всех сил стараясь «состарить» голос под Маской Демона. — Я пришёл к вам как посланник леса, который не желает вам зла.
— Ты говоришь на нашем языке? — спросил Леонард, хоть меч и не опустил. — Вот это сюрприз. Ты демон?
— Я не демон, юный Леонард, хотя некоторые теперь называют это место своим домом. — Леонард хорошо скрыл удивление, но Саймон провёл рядом с ним достаточно времени, чтобы понять: обращение по имени выбило его из колеи. — Я уже какое-то время наблюдаю за вашим отрядом и полагаю, что вы человек рассудительный. Потому и пришёл к вам, держа знамя мира.
Леонард бросил взгляд на своего мага. — Оцени угрозу.
— Уровень где-то шестидесятый, — ответил маг, прищурившись на Саймона. Должно быть, у него был перк или заклинание для чтения характеристик. — Фейри. Посланник дриады.
— Дриады? — Леонард взглянул на тень манадрева за завесой миазм. — Местная дриада жива?
— Наша госпожа жива, но поражена древним проклятием, — подтвердил Саймон. В этом он не солгал. — Опустошённый край вокруг вас — следствие этого.
Леонард настороженно оценил его. — Чего ты хочешь, дух?
— Я прошу вас повернуть назад и вернуться туда, откуда пришли.
— Этого мы сделать не можем, сударь. Приказ — углубиться в Тёмный лес и основать охотничью зону для прокачки.
— Это безумие, — возразил Саймон. — В глубине этих лесов есть и другие ужасы — твари, которые, если их потревожить, забредут далеко в ближайший город и опустошат весь край. До сих пор я сдерживал их, но каждое новое вторжение всё сильнее тычет палкой в улей. Если вы продолжите, погибнут тысячи невинных жизней.
Леонард был верным солдатом, но также благородным и честным человеком. Он не отверг это утверждение с порога. — Что за чудовища?
— Демоны, которых притягивают миазмы, искажённые фейри, нежить… некоторые разорвут вас на куски при первой же встрече, каким бы сильным Дредноутом вы ни были. — Саймон чуть подался вперёд. — Неужели такой рыцарь, как вы, не понимает, что грабить человека в его собственном доме — неправильно и навлекает возмездие?
— Даже если вы говорите правду, приказы однозначны, — сурово ответил Леонард. — Мы должны основать учебный лагерь в этом лесу.
— Можете это сделать, только не здесь, не так близко к манадреву и его самым опасным обитателям, — возразил Саймон. Теперь, когда он показал им кнут, пришло время достать пряник. — Другие части Тёмного леса безопасны. Я мог бы даже помочь вам с вашей задачей, если вы согласитесь держаться определённого участка.
— И как же? — осторожно спросил Леонард.
— Я мог бы направлять к вам самых слабых тварей, чтобы ваши солдаты их отстреливали. Это облегчило бы моё бремя и позволило бы выполнить приказы, не подвергая город опасности. — Саймон всегда мог призвать новых бесов или сварить слизней, не рискуя своей обороной. — Мир через сосуществование.
На бумаге это должно было стать для Леонарда золотой возможностью, за которую стоило ухватиться. Имперская армия получила бы свой учебный лагерь с меньшим риском и обрела бы местного посредника для решения проблем с самыми опасными обитателями Тёмного леса, а заодно отменила бы рейд.
— Если вам нужно доказательство моей доброй воли, я уже сейчас могу направлять беспокойных тварей в назначенное вами место, — предложил Саймон, пока Леонард обдумывал его слова. — Я охотно помогу вам с задачей здесь, пока вы уважаете наши границы.
Леонард молча обдумывал его слова, его люди обменивались за его спиной нервными взглядами, их руки крепче сжимали оружие. Они боялись, что бой может вспыхнуть в любую минуту. Сам Саймон готов был обрушить свою Ужасающую Ауру при первом признаке агрессии и подать семье Гонориус сигнал к атаке.
Он не хотел боя, но… если придётся, он его начнёт.
Ну же, Леонард, не будь благородным глупцом, — думал Саймон, молясь и Свету, и Тьме, чтобы его бывший вассал образумился. Прими лёгкую победу. Прими сделку и вернись к сестре живым.
— Вчера к югу от Тёмного леса произошёл мощный всплеск маны, — наконец произнёс Леонард. — Ты что-нибудь об этом знаешь?
Саймон мысленно поблагодарил Маску Демона, скрывавшую его выражение за нечеловеческим ликом. Неужели они заметили уничтожение Крестона Торговца? При его поглощении Саймоном высвободилось огромное количество маны, но он действовал осторожно, за много миль от Уиспермайра.
— Мне об этом ничего не известно, — солгал Саймон. — Ваш народ воюет, если верить металлическим птицам, что кружат над нашим лесом днями и ночами. Что происходит за пределами этого леса, нас не касается.
— Неужели? Тогда почему тебя заботит защита местных людей от хищничества твоего племени? — Леонард на миг взглянул на лес и туман, скрывавший от него семью Гонориус. Неужели он каким-то образом почуял и их присутствие? — По нашим донесениям, существа, обитающие здесь, в последнее время стали сильнее и лучше организованы. Что ты на это скажешь?
— Все монстры по всему миру становятся сильнее, — признал Саймон, прежде чем увидел возможность. — Прямо сейчас к этой планете приближается великая комета, как это уже было в далёком прошлом.
— Комета? — недоверчиво переспросил Леонард.
— Да. Комета, что усиливает Тьму и навлечёт на этот мир бедствие. — Саймон видел, что Леонарду трудно поверить его словам, но это могла быть возможность убедить Партию Войны отнестись к проблеме серьёзно. — Ваше присутствие в этом лесу лишь усугубит проблему. Ситуация у меня под контролем, но ваше вмешательство может нарушить этот хрупкий баланс, если мы не придём к соглашению.
Саймон не мог разглядеть лицо Леонарда за доспехом Дредноута, но этот человек прослужил ему подчинённым полдюжины правлений. Он умел читать язык его тела: то, как чуть сгибались колени, едва уловимый, почти незаметный миг, когда он разворачивался, чтобы прикрыть союзников собственным телом…
Не надо, Леонард, — мысленно умолял Саймон, даже когда напряжение в воздухе становилось всё тяжелее и тяжелее. Не надо, прошу, не…
Леонард бросился вперёд быстрее, чем полагалось бы любому другому Дредноуту, выставив меч перед собой.
Его ловкость застала бы врасплох большинство противников, но Саймон уже знал об этом его тайном приёме и среагировал мгновенно. Он тут же обрушил свою Ужасающую Ауру, залив округу потусторонним ужасом, а затем вскинул руку на своего вассала.
— Адский гром!
Могучая вспышка багровой молнии вырвалась из его пальцев с треском.
Леонард мгновенно вскинул павезу, чтобы защититься, но энергия поразила не только тело; она ранила саму душу — разряд прошёл сквозь доспех, на миг высветив очертания скелета внутри. Саймона на мгновение захлестнуло чувство вины, но его быстро утопил прилив адреналина и боевых инстинктов.
Бой есть бой.
Его Ужасающая Аура обратила гончих в бегство, но имперские солдаты изготовились к бою. Саймон на миг задумался, не выше ли они все уровнем, чем он, но отбросил эту мысль. Он заметил в их взглядах мимолётную вспышку страха. Аура подействовала и на них, но Леонард взял их ужас и страх на себя.
Именно в этот миг Гектор решил выйти из скрывающего тумана своего отца, хитро зайдя за спину имперскому отряду, чтобы обойти его с фланга. Его тёмный силуэт отбросил на врагов огромную тень, когда он обрушил топор на лучницу отряда — женщина едва успела развернуться и вскинуть лук, прежде чем лезвие снесло ей голову…
Вернее, так бы и случилось, если бы Леонард не принял урон на себя. Вместо этого лучницу отбросило через всю поляну — с головой на плечах.
— Засада! — крикнул её союзник-орк, мечник, вступая с Гектором в ближний бой, его клинок теперь сочился ядом. — Это ловушка!
Леонард был слишком силён, чтобы удар Гектора убил его на месте, но кровь всё же сочилась из-под доспеха. Боль и от удара, и от молнии не остановила его натиска: его меч скрестился с замаскированным моргенштерном Саймона в ударе, от которого по воздуху прошла короткая дрожь, а сила столкновения выдала булаву. Хотя Леонард был выше уровнем, более высокий модификатор силы Класса Владыки с лихвой это компенсировал.
— Лесной дух, орудующий кованым металлическим оружием?! — фыркнул Леонард, продолжая теснить мечом, пытаясь пробить оборону Саймона. — Ты обманывал нас с той самой секунды, как открыл рот!
— Душар, Гектор, обезвредьте его! — крикнул Саймон, вскидывая свободную руку на Леонарда. — Волна Хаоса.
Леонард вскинул павезу как раз вовремя, чтобы избежать удара в лицо, — ударная волна заклинания лишь отбросила его немного назад. Однако Саймон быстро заметил, что маг отряда воспользовался моментом, чтобы сместиться в сторону и начать применять заклинание.
— Мегамороз! — произнёс имперский маг, и из его посоха материализовался град с сосульками, устремившийся прямо в Саймона.
Инвентарь, — подумал Саймон, меняя Кольцо Проклятого Пламени на Кольцо Проклятой Зимы, приготовленное им как раз для такого случая. Град безвредно отскочил от его новообретённого иммунитета к урону от холода.
Хотя Саймон мог носить лишь одно кольцо за раз, он создал несколько, защищавших его от самых распространённых типов стихийного урона, вроде огня или молнии. Пока он успевал вовремя их сменить, столь слабые заклинания всегда не могли ему навредить.
— Адское пламя, — парировал Саймон.
Огненный шар в форме черепа сорвался с его щёлкнувших пальцев и полетел в мага, который поспешно топнул по земле и вскинул ледяную стену, чтобы перехватить снаряд. В точке столкновения поднялся осквернённый пар и чад.
— Диаболизм, сэр Леонард! — крикнул маг, готовясь применить следующее заклинание. — Эта тварь — демон!
— Сосредоточьтесь на их главаре! — крикнул Леонард, снова бросаясь на Саймона, чтобы не дать натиску угаснуть, но откуда ни возьмись появились толстые ледяные цепи, сковавшие его ноги и руки, — он споткнулся; вероятно, дело рук скрывавшегося Душара. Саймон воспользовался возможностью, чтобы швырнуть второе Адское пламя в мага, прежде чем тот успел закончить заклинание, вынудив его отпрыгнуть в сторону от огненного шара.
Среди этого отряда высокий уровень только у Леонарда, а он ослабляет себя, принимая их раны, — подумал Саймон. Скоро всё будет кончено.
Тем временем орк-мечник кружил вокруг Гектора, изо всех сил уворачиваясь от его топора; его отравленный меч метался и наносил палачу поверхностные раны. Должно быть, он принял Гектора за живое существо, а не за нежить, и надеялся, что недуг в конце концов его одолеет. Лучница отряда, оправившаяся от прежнего удара Гектора, поддерживала союзников, посылая во всех врагов стрелы маны. Саймон отбил один удар моргенштерном, а снаряды лишь едва кололи Гектора.
К несчастью, это привело нежить в ярость. Гектор издал яростный вопль, отбросил орка-мечника тыльной стороной руки, а затем в размытом от скорости рывке ринулся на лучницу. От его топора исходила нечестивая багровая аура.
— Казнь! — прорычал он с звериным хрипом, настигнув лучницу слишком быстро, чтобы она успела отступить.
— Погоди… — в тревоге крикнул Саймон, слишком поздно, и сердце в его груди пропустило удар, когда удар достиг цели.
Гектор обрушил топор и одним ударом убил двоих.
Леонард, как и прежде, принял удар за союзницу: аура, окружавшая топор, закружилась вокруг него, и невидимая сила отсекла ему голову, отправив шлем в грязь.
Эффект мгновенной смерти.
Столь внезапная и жестокая гибель Леонарда лишила их защиты, и топор Гектора разрубил лучницу пополам, как полено, забрызгав землю кровью и внутренностями. Палач питался смертями — его мышцы наливались новой силой и жаждой крови. Он в полном молчании обернулся к перепуганному орку-мечнику, его глаза пронзали из-под капюшона жестокой злобой.
— Сэр Леонард, Астрид! — в ужасе выдохнул маг. — Клянусь Светом…
В этот момент Ужасающая Аура Саймона наконец взяла своё и вселила Ужас в выживших. Маг и орк-мечник попытались убежать, но Гектор просто ринулся на последнего и ударил его в спину. Его топор рассёк жертву от плеча до бедра, убив на месте.
Не желая оставлять в живых никого, кто мог бы рассказать эту историю, Саймон швырнул в мага Трясину. На коже человека материализовалась мерзкая зелёная слизь, пожиравшая его плоть и высасывавшая жизненные силы. Он споткнулся о ветку и упал на землю, и Саймон быстро подошёл, чтобы добить. Его моргенштерн размозжил магу череп и запечатал его душу в камень миазм.
Гектор взревел в знак победы, а затем обратил взгляд на Саймона. Тот на миг испугался, что собственный союзник в приступе жажды крови обратится против него, но Гектор лишь рухнул на колени.
— Успокойся, сын мой, — сказал Душар, выходя из тумана и помахивая посохом на своего обезумевшего ребёнка. — Тишина.
Чары в посохе сдержали Гектора, его яростное рычание постепенно стихало, а пелена жажды крови рассеивалась. Саймон отошёл, чтобы проверить Леонарда. Хотя он знал, что его старый вассал мёртв, крохотная частица его надеялась, что перк Мастерство Смерти позволит ему собрать его душу. Ему нужно было лишь коснуться отрубленной головы друга, чтобы понять: возможность давно упущена, если она вообще была.
Леонард был мёртв. Мёртв так, что Саймон не смог собрать его душу.
Они убили одного из немногих хороших, честных людей, каких Саймону доводилось встречать. Друга, который не раз спасал ему жизнь, в том числе в прошлом правлении.
И Класс Владыки превратил это горе и чувство вины в силу и удовольствие. Он наполнил его кости мощью и трепетом нового уровня.
Перк Владыки 38-го уровня: Мастерство Смерти IV (активный): Вы можете призвать призрачного скакуна к себе на службу. Этот призрачный конь связан с вашей жизненной силой — исчезает, если его отвести от вас дальше чем на триста футов, — повинуется вашим приказам по воле, а если его уничтожат, его можно призвать вновь через час. Призрачный скакун игнорирует эффекты местности и может ступать как по воде, так и по ветру.
Удовольствие длилось лишь мгновение, оставив после себя только вину.
Почему? Почему Леонард не принял сделку? Может, Саймон сказал что-то, что возбудило его подозрения? Или не сумел звучать достаточно убедительно? А может, Леонарду дали особый приказ расследовать Тёмный лес или уничтожение Крестона Торговца, сделав конфликт неизбежным?
Саймон не мог отделаться от грызущего подозрения, что мог бы этого как-то избежать. Даже знание того, что в следующем правлении Леонард вернётся к жизни, не помогало ему осмыслить ситуацию лучше.
Это было такое расточительство.
— Ваше Величество? — осведомился Душар.
— Этот человек однажды спас мне жизнь, — ответил Саймон, и голос застрял у него в горле. Не раз. — Я отплатил за свой долг жизни смертью.
— Да, я… я понимаю, почему это может тревожить Ваше Величество.
— Прошу прощения… Ваше Величество… — прохрипел Гектор, держась за голову одной рукой. — Туман войны и кровь живых… они застят мне разум.
— Я не виню тебя, — успокоил его Саймон. Тот следовал его приказам, а в бою случаются неудачи. — Виноват лишь я один — за то, что не придумал лучшего плана.
Душар погладил бороду. — Впрочем, для этого человека, возможно, ещё не всё потеряно.
Сердце Саймона всколыхнулось надеждой. — Ты можешь его воскресить?
— Как безмозглый труп — непременно. — Душар прочистил горло, когда Саймон в ответ метнул на него взгляд. — Когда тело погибает, душа обычно устремляется к ближайшему манадреву в течение минуты после того, что мы называем «смертью». Затем их воспоминания, опыт и чувство «я» возвращаются в реку маны, а очищенный дух ожидает перерождения.
Глаза Саймона расширились от понимания. — Значит, его душа у Музы?
— В обычных обстоятельствах она должна была бы получить её, да… Не могу сказать, как её нынешнее положение сказывается на местном круговороте душ. — Душар окинул взглядом побоище вокруг них. — В любом случае, что нам с ними делать? Я бы предложил поднять трупы в качестве рабочей силы, но имперская армия наверняка пришлёт людей, чтобы забрать их тела.
Саймон раздумывал, что делать. Принести тела в Залы Минотавра — верный путь к катастрофе, а кражу их Крестонов непременно расследовали бы; к тому же извлечение схем заняло бы много времени. И всё же он не хотел оставлять тело Леонарда гнить под открытым небом.
В конце концов Саймон решил последовать первоначальному предложению Душара и обставить всё так, будто разведчиков растерзали монстры Тёмного леса. Это, как он надеялся, научило бы Партию Войны тому, что рейд обернётся катастрофой и перевесит выгоду от прокачки их солдат.
— Оставьте их здесь, — сказал Саймон, а затем мысленно окликнул одного из своих последователей — лесника, который в прошлом успешно внедрялся в отряды авантюристов. «Пересмешник два, приди ко мне со своей группой. У меня есть трупы, которые нужно перетащить».
Самым малым, что он мог сделать, было достойно похоронить Леонарда.
Заставив своих последователей «чудесным образом» наткнуться на место гибели Леонарда с приказом привезти тела в город и доложить об их смерти, Саймон сдержал обещание, данное Кассандре, и вывел её семью из Тёмного леса на ужин. Поскольку привести Гектора в Уиспермайр означало бы катастрофу, они вместо этого расположились на той же ферме пары-культистов, на изрядном расстоянии от города. По дороге туда Саймон воспользовался случаем, чтобы расспросить Музу о душе Леонарда.
«Отрезана от корней мира я была сёстрами моими, что всех коварнее», — с гневом объяснила Муза. «Души мёртвых остаются в ловушке в моём лесу, брошенные гнить во Тьме и лишённые моего руководства».
«Так его душа всё ещё в твоей власти?» — осведомился Саймон.
«Заточённая, как я есть, он обречён вечно блуждать в моих миазмах», — ответила Муза, и следующие её слова были нежным шёпотом, полным обещаний. «Не бойся, возлюбленный. Как только я освобожусь от каменных оков, его дух я проведу назад к тебе — служить».
Была ли это пустая клятва, призванная подтолкнуть его поскорее её освободить, или её слова были искренни? Саймон не мог понять, пока не провёл бы дальнейшие исследования.
Но даже тогда что бы это изменило? Не существовало заклинания, способного по-настоящему воскресить мёртвого. Самое большее, что он мог сделать с душой Леонарда, — вернуть его нежитью, вроде Лоримора. И всё же он сомневался, что его бывший вассал оценил бы такой жест.
Эта мысль не покидала его весь вечер, даже если ужин был вполне приятным. Кассандра оказалась на удивление хорошей кухаркой — возможно, благодаря опыту в зельеварении, — и её рагу было восхитительным. Саймон молча его пробовал, пока семья Гонориус наверстывала общение.
— Твой цвет лица улучшился, Гектор, — сказала Кассандра, хотя Саймон не заметил никакой разницы. — Ты выглядишь здоровее.
— Я чувствую… что я здесь на своём месте, — прохрипел её брат. — Мне не нужно спать… столько, сколько раньше.
— Способность Его Величества усиливать нежить укрепляет твою плоть и разум, — заметил Душар. — Нам ещё предстоит поработать над твоими проблемами с управлением гневом, сын мой, но я доволен твоим прогрессом.
— Я работаю над зельями для успокоения нервов, — сказала Кассандра. — Я могла бы сварить немного.
— Я больше не чувствую вкуса… ни к чему, — ответил Гектор. Он так и не притронулся к рагу. — Это…
— Омертвляющее? — кашлянул Душар. — Прошу прощения, сын мой. Моя шутка была дурного тона.
— Я… не против.
— А как ты, Кассандра? — спросил Душар свою дочь. — Как продвигаются твои некромантские занятия?
— Вчера я получила новый уровень, — с гордостью ответила она. — Снабжение моей паствы зельями принесло мне много опыта.
— Хорошо. Так держать.
Как семейный ужин с участием ведьмы, некроманта и мясного голема мог звучать настолько обычно? Впрочем, за все свои годы в Фрайтволе его ни разу не приглашали на подобное, так что опыта у него было немного… хотя он сомневался, что Луи и Эвфемия могли бы сидеть за одним столом, не швыряя друг в друга столовые приборы.
— Что-то не так, Саймон? — спросила Кассандра, выводя его из раздумий. — Ты кажешься озабоченным.
Саймон отложил ложку. — Считаешь ли ты неправильным убить кого-то, даже когда у тебя есть средства когда-нибудь его воскресить?
— Разумеется, это правильно, — ответил Душар, словно это была самая очевидная вещь на свете. — Смерть — всего лишь недуг, который можно излечить. Временными жертвами можно оправдать служение грядущему процветанию.
— Неправильно… — прохрипел Гектор. — Это неправильно… к жизни нельзя… относиться легкомысленно.
Дольше всех над вопросом размышляла Кассандра — и дала самый мудрый ответ. — Смотря какая ситуация, но я согласна с Гектором: жизнь бесценна. Никто не может предсказать, как развернётся будущее. Даже лучшие некромантские заклинания могут дать осечку. — Она взглянула на брата, и по её лицу на миг промелькнула печаль. — В этом процессе можно потерять важные вещи.
Вероятно, она имела в виду, как воскрешение Гектора в облике нежити сказалось на его теле и психике, но её слова отозвались в Саймоне. Потеря дружбы Эолы, Анны, а теперь и Леонарда… правления взимали неизбежную плату.
Люди менялись от одного правления к другому. Анна, вышедшая замуж за Таласа, была не той, с кем он делил постель на островах Бервик, а Леонард, которого он убил, — не тем человеком, что отдал жизнь, чтобы спасти его от смертоносных рук Таласа. Возможно, ему следовало это принять, как однажды советовал ему Луи, но он с трудом представлял, как обращаться с кем-то вроде Лорианы как с чужим каждый раз, просыпаясь в своей спальне в Фрайтволе.
Имело ли это вообще значение? Насколько ему было известно, закрепится лишь его последнее правление. Всё прежнее будет не более чем сном или мороком… по крайней мере, с его точки зрения. А что, если завершённые им правления продолжали существовать, как ветви дерева, и их миры продолжали жить после его смерти?
Я всё ещё так мало понимаю в правлениях, а единственные, кто мог бы дать ответы, — либо замышляют мою смерть в Эллюзии, либо обитают в подвале замка Каркас, — подумал Саймон. Мог бы я сохранить память людей за пределами данного правления? Полагаю, это запустило бы проклятие и привело бы к ранней могиле, — или Отец сделал бы это давным-давно, если бы мог… если ему вообще было бы угодно попытаться.
Быть может, ему стоило бы посвятить одно правление изучению механизма временной петли. Саймон сосредоточился на сборе знаний о более насущных вопросах, вроде гражданской войны или Зодиакального парада, а ему недоставало магической подготовки, чтобы понять, как Мардок и Элиос Магнос совершили колоссальный подвиг — поворот времени вспять, — но… однажды. Однажды.
— Спасибо за ваши ответы, — сказал Саймон, опустошив тарелку. — На сегодня я заканчиваю. Мне нужно проветрить голову, глотнуть свежего воздуха.
— Хочешь, я пойду с тобой? — тихо спросила Кассандра. — Я с радостью выслушаю тебя, если тебе это нужно.
Саймон обдумал её предложение. Честно говоря, ему нравилось её общество, и она была настоящим кладезем мудрости. Он не отказался бы провести с ней ещё немного времени. К тому же им всё равно нужно было вместе вернуться в Уиспермайр, так что…
— Ты когда-нибудь летала, Кассандра? — спросил он.
— Я летала на дирижабле, — ответила она с лёгкой хмуростью. — А что?
— Ну… как насчёт прокатиться домой на ветру?