Дверь Чердака, ведущая в логово Хрома Круака, выбросила их посреди наваррской пустыни.
Ну, почти. Дверь распахнулась на вершине погребённой в песках каменной лестницы — прямо на площадку, выступавшую из восточной грани пирамиды. Единственным входом внутрь служила массивная чёрная плита, мерцавшая потусторонними рунами. В остальном же вокруг простирались лишь бескрайние пески.
— Проснулась ностальгия, Шабрам? — поинтересовался Саймон, когда они вместе с шедшей следом Шёлк переступили порог Чердака. Деревянный портал выглядел довольно чужеродно посреди этого безжизненного пейзажа. — Снова увидеть Наварру?
— Есть немного, — призналась Шабрам, глядя на дюны. Она уже достаточно оправилась от предсмертного сюрприза Луи, чтобы сопровождать его на эту важнейшую встречу. — Я и впрямь скучаю по танцам среди этих песков, по ласке ветра на коже.
— Не думала, что грозная глава Имперской разведки Эндимиона окажется столь… сентиментальной, — протянула Шёлк, затягиваясь дурманом из трубки. — Вы даже представить не можете, каких трудов нам стоило скрываться от вас.
— Сочту за комплимент, — с вежливой улыбкой отозвалась Шабрам. — Должна признать, меня впечатляет, как вашей организации удавалось держать в тайне столько операций.
— Теперь уже нашей организации, — заметил Саймон. — Рад видеть вас в добром здравии, Шабрам. Я беспокоился о вас после того… происшествия.
— Ваше Величество очень добры. Мой дом оценил присланные вами дары. — Под «домом» она имела в виду Эгио. Саймон отметил, что в присутствии Шёлк она избегает упоминать сына: бережёного бог бережёт. — Однако я вижу, что Ваше Величество всё ещё мрачны.
— Многое занимает мои мысли, — признал Саймон. — В особенности происходящее в Эндимионе.
Прошёл всего день с тех пор, как он распечатал Дворец Киша для Вивр и позволил ей вернуть Двухвостую Рыбу, но из головы у него не шла Лориана. В глубине души Саймон понимал, что смерть Луи станет для неё тяжёлым ударом — учитывая, как много значила для неё семья и как она восприняла его собственное хождение по краю могилы в Музе. И всё же зайти так далеко, чтобы заключить союз с Вивр и снабдить её биологическим оружием…
Душевные раны сестры были глубоки, а то, что Саймон инсценировал собственную смерть ради скрытности действий, могло лишь усугубить дело.
Может, связаться с ней и утешить? — размышлял Саймон. Его терзало чувство вины за то, что он бросил Лориану в уверенности, будто он мёртв, к тому же он боялся жертв, к которым приведёт переданное ею Вивр биологическое оружие. Но внезапное возвращение породит слишком много вопросов и повлечёт бесконечные осложнения… Нельзя. Я взялся добыть Крестон Ремесленника. Нужно придерживаться плана, а не позволять чувствам затуманивать рассудок.
Он не мог позволить себе раскрыть карты сейчас.
Саймон вернулся мыслями к насущному делу, когда плита сама собой скользнула в сторону, открывая проход в глубь пирамиды. Навстречу шагнуло странное существо. Тело его принадлежало белой львице с парой оперённых крыльев за спиной, однако голову венчали длинные рыжие женские волосы. Жёлтые кошачьи глаза и острые клыки выдавали в ней чудовище, лишь подражающее человеку.
Гиносфинкс. Саймону впервые довелось увидеть одно из этих редких созданий.
— Приветствую вас, лорды и леди, — пропела гиносфинкс мелодичным голосом с безупречным эндимионским выговором. Сфинксы славились исключительным талантом к освоению языков, что помогало им вернее заманивать добычу прямо в лапы. — Я предстала перед вами от имени Его Великолепного Величества Хрома Круака Несломленного, Первого своего имени, законного короля Наварры и заклятого врага эльфийского племени. Мой повелитель приветствует вас и ждёт внутри. Прошу следовать за мной.
— И никаких загадок? — хмыкнул Саймон. Гиносфинксы пользовались дурной славой за то, что забавлялись с будущей добычей проверками ума, пленяя души тех, кто потерпел неудачу, или отпуская тех, кому удалось их впечатлить.
— Увы, Его Величество не желает, чтобы я тратила время попусту. — Сфинкс одарила Саймона ухмылкой, полной острых клыков. — Однако на досуге я бы с превеликим удовольствием сразилась в остроумии с Владыкой.
— Может, позже, — решил Саймон. — Веди нас.
Сфинкс пригласила их внутрь, и плита за их спинами задвинулась обратно, отрезая путь к отступлению. Саймон тотчас получил системное уведомление: телепортация заблокирована чарами, вплетёнными в саму конструкцию. Они вошли в залу, освещённую кристаллами маны и охраняемую изваяниями крылатых львов, чьи головы медленно поворачивались им вслед. Настенные мозаики тоже меняли узоры, складываясь в причудливые картины, и Саймон уловил исходящие от них миазмы. Шёлк тоже заметила это и держала руку поближе к гримуару.
— Воздух… — Шабрам с любопытством взглянула на потолок. По коридорам гулял лёгкий ветерок, разнося аромат мяты и благовоний. — Откуда внутри этого здания взяться ветру?
— Эта пирамида подчиняет энергии четырёх стихий точно так же, как мегалиты упорядочивают их по всему миру, — с терпением гида пояснила сфинкс. — Данное крыло посвящено господству над Ветром. В настоящий момент Его Величество лично наблюдает за починкой некоторых наших систем.
— Как давно ты служишь ему? — спросил Саймон, пока они миновали залы и сводчатые галереи. Всюду, куда ни бросишь взгляд, несли караул мертвецы в бледных масках, замерли гигантские окаменевшие жуки, готовые, как он был почти уверен, ожить для нападения на чужаков, высились каменные големы и прочие создания. Хром Круак держит здесь целую армию.
Саймона не удивляло, что царь-мумия скрывает от Вальравна подлинную глубину своих ресурсов, и всё же тот мог оказаться куда более крупной фигурой, чем Саймон предполагал. А в этой игре и без того было слишком много участников.
— Ещё до его несправедливого Отсечения, — прошипела сфинкс последнее слово. — И мне будет в радость оставаться подле него, когда его возмездие наконец свершится и законная власть вернётся в его руки.
Саймон читал, что сфинксы способны обращаться в каменные монолиты для «спячки», так что древность этой твари, жившей ещё до Погибели, его не удивила. И всё же Хром Круак должен был быть поистине великим правителем в своё время, раз сумел внушить такую преданность хищнику-людоеду.
Их путь завершился в зале, наполненной маной стихии Ветра. В убранстве преобладали птичьи мотивы: статуи с головами соколов и сов возвышались над фресками с цаплями, летящими по ветру. В центре помещения высился сложнейший, но выглядящий удивительно первобытным алтарь зачарованных механизмов. Возле него они и застали Хрома Круака — тот высекал руны на трёхметровом пирамидальном блоке зелёного маналита.
— Это Мегалит? — спросила Шабрам, заметив светящуюся энергию, струящуюся по строению.
— Нет, — прохрипел Хром Круак, не отрываясь от работы, пока его молот высекал символ за символом на поверхности пирамиды. — Но это предел того, на что способны смертные. Подобие.
— Впечатляет, — произнёс Саймон, следя взглядом за механизмом. Кабели тянули миазмы из глубин к кристаллической пирамиде, а та перерабатывала эту силу в ману ветра. — Понятно. Вы пускаете в переработку силу Хаштура.
— Да… такова одна из целей истинных Мегалитов. Поддерживать круговорот маны, не позволять миазмам скапливаться… не давать душам перерождаться в нежить. — Закончив, Хром Круак отложил инструменты и повернулся к гостям. — Добро пожаловать в мою обитель, Владыка… с какими вестями ты пришёл?
— Я заручился поддержкой Вивр, доверив ей Двухвостую Рыбу, — объяснил Саймон. — Она поддержит нас в операции.
Хром Круак кивнул: — Королева драконов станет могущественным союзником.
Если только она не погибнет раньше времени. — Раз она с нами, а Двухвостая Рыба в наших руках, полагаю, мы собрали все возможные ресурсы, не вступая в конфликт ни с одной крупной фракцией, — объяснил Саймон. — Захват других кристаллов потребовал бы бросить вызов кому-то вроде Ремедии или Эндимиона либо встревожил бы Оракула. — Придётся добывать Крестон Ремесленника теми силами, что у нас есть.
— Ты выполнил свою часть уговора… посему я исполню свою, — сказал Хром Круак. — Что тебе нужно от меня?
Саймон открыл Инвентарь и достал приблизительные чертежи Башни Ремесленника, составленные на основе сведений из Бездонной Хроники, донесений Имперской разведки и личного опыта Берта.
— Вот Башня Ремесленника, — начал объяснять Саймон. — Хотя многие считают её просто зданием, на деле это сам Ремесленник — некое огромное разумное строение, способное использовать Благородный Крестон. Вся конструкция служит ему телом, что позволяет ему наблюдать за происходящим в его пределах и использовать свои перки соответствующим образом.
— Живое Подземелье, — догадался Хром Круак. — Подобные сущности нередко зарождаются спонтанно при чрезвычайных обстоятельствах… это может быть искусственная копия.
— Это очень редкие создания, — заметила сфинкс. — Они способны ощущать всё, что происходит в их пределах, но удерживать внимание могут лишь на одной точке за раз.
— Однако… такие твари не могут использовать Класс, — прохрипел Хром Круак. — Эта Механическая Башня — уникальный конструкт… здесь нельзя строить догадки.
— Но мы можем оценить её уязвимости и возможности. — Саймон указал на основание. — Земляной Мегалит в самом низу питает всё здание, и моё предвидение подсказывает, что его можно разрушить ударом Стирания Магии.
— Невозможно, — ответил Хром Круак. — Никакие техники не в силах разрушить чары Матери Маны, если только… — Мумия внимательнее изучила чертежи. — Глупцы в Музе наверняка истощили его досуха… через несколько лет он рассыплется сам по себе.
— Даже если так, Механическая Башня имеет дублирующие магические генераторы, — сказал Саймон. — Судя по принципам устройства исполинских големов, внутри распределено несколько независимых ядер маны.
— Да… громада слишком велика, чтобы энергия текла лишь в одном направлении. — Хром Круак указал на свою копию Мегалита. — Моей пирамиде тоже требуются узлы… батареи. Стоит главному источнику выйти из строя… как они берут нагрузку на себя, пока проблема не решится.
— Именно так я и думал, — подтвердил Саймон. — Сможешь разработать способ отключить питание?
— Возможно… — Хром Круак на мгновение задумался над вопросом. — Отключение питания лишь заставит резервные ядра перехватить подачу… куда выгоднее перегрузить всю структуру целиком. Сработают предохранители, и всё отключится на какое-то время.
— Предлагаешь подать больше энергии? — Саймон тут же уловил возможность. — У нас есть множество Кристаллов Зодиака для этого.
— Я могу разработать оружие с их использованием… но Ремесленники коварны, — предостерёг его Хром Круак. — В конце концов башня восстановится.
И всё же даже несколько минут отключения могли дать им нужную возможность. — Есть ещё одна проблема, — сказал Саймон. — Мои прорицания также говорят мне, что Плут может обойти защиту башни от телепортации, но это приведёт к тому, что Ремесленник задействует защитный механизм. Межпланарный таймбокс.
— Я знаю о них… — презрительно хмыкнул Хром Круак. — Это были экспериментальные печати, созданные Ремесленником эпохи до Погибели для сдерживания могучих чудовищ… но от этой конструкции отказались. Они требовали слишком много маны… а сущности вроде архидемонов могли использовать Домены, чтобы дестабилизировать их изнутри.
— Буду признателен за любые сведения о возможных контрмерах. — Устранение таймбокса позволит Шёлк перемещаться внутрь Механической Башни и наружу после первоначального проникновения. — Эти две дамы сейчас тратят немало ресурсов, пытаясь проникнуть внутрь здания. Они передадут любые полезные сведения, какие смогут собрать.
— Наши новые связи с торговой компанией Берт и артефакты, вывезенные из Рапты, открывают новые возможности, — сказала Шабрам. — Ремесленник, как известно, собирает предметы и технологии эпохи до Погибели. Отправка посредников в Механическую Башню для обсуждения возможной сделки обеспечит нам временный доступ в здание.
— Я закончил анализ большинства артефактов, — отозвался Хром Круак. — Несколькими мы можем пожертвовать.
После этого разговор перешёл к магическим предметам. Как выяснилось, таблички из Рапты содержали в основном труды древних алхимиков по трансмутации плоти, костей и камня в золото, что логично объясняло, почему затерянный город оказался покрыт этим металлом. Исследования показались Саймону вполне любопытными, но отчасти избыточными: его собственные заклинания миазмов уже позволяли достичь схожего результата.
Кроме того, Хром Круак проявил особый интерес к снаряжению, изъятому у Альфадора. — По твоему описанию… ты сразил трусливого Эрлькинга, — с холодным торжеством сказал король. — Хорошо.
— Ты знал его? — поинтересовался Саймон, впрочем, не слишком удивившись.
— Он не был Королём Дикой Охоты, когда я столкнулся с ним… просто недомерок, слишком гордившийся своими скромными навыками мечника. — Хром Круак скрестил руки на груди. — Дикая Охота — кавалерийский отряд Эллюзии… я скрещивал клинки с ними столетия назад. Жаль, меня не было рядом, чтобы перебить их вместе с тобой.
— Тогда ты, возможно, знаешь, как совладать с их оружием, — предположил Саймон, делясь затруднением. — Его венец и копьё обжигают меня при прикосновении, а последнее пытается улететь, едва покинув мой Инвентарь. Я начинаю думать, что у них есть собственная воля.
— Так и есть, — признал Хром Круак. — Божий Шип и Венец Рогатого Короля — легендарные артефакты эльфийского народа… передаваемые каждому предводителю Дикой Охоты. Накопленная ими вера породила в них духов… во многом похожих на эйдолонов.
— Вот почему их действие столь могущественно? — спросил Саймон, и Хром Круак кивнул. Разумеется, на том же самом явлении основывалось создание эйдолонов и мощных заклинаний Книгомантии. — Я не смогу воспроизвести их?
— Нет… но, возможно… — багровые глаза Хрома Круака сверкнули злорадством. — Осквернить эти артефакты.
Саймон нахмурился: — Как именно?
— Оскверни их предательством и запятнай их красоту потоками крови. — Под бинтами Хрома Круака растянулась зловещая ухмылка. — Эльфийской крови.
…
Вскоре после этого Саймон и его союзницы покинули пирамиду: Хром Круак пообещал заняться созданием оружия для перегрузки Башни Ремесленника. Саймон не знал, как относиться к наставлениям древнего короля об осквернении вещей Альфадора, ведь привлекать к своим операциям лишнее внимание Оракула он не желал, однако со временем эту идею стоило обдумать.
— Ну как? — спросила Бархат в ту секунду, когда они вернулись в кабинет Саймона, где она ожидала их возвращения. — Как прошло?
— Не думаю, что он что-то заметил, — сказала Шабрам, беря в руки небольшое устройство, скрывавшееся под плащом.
— Никто из них ничего не заметил, и мы не вызвали тревоги, — ответила Шёлк, извлекая копию их тайного оружия, которую незаметно пронесла при себе на протяжении всего визита. — Оно работает.
Эти миниатюрные пиктобоксы — плод трудов Джима Койла — представляли собой прямоугольные устройства, умещавшиеся на ладони. Маленькие и серые, они отличались минималистичным дизайном: стеклянный глазок для захвата изображения, металлическая пластина сзади для его фиксации и кнопка, которую нажимал владелец, чтобы сделать снимок. Устройства были совершенно немагическими и потому не вызывали срабатывания сигнальных чар.
Впрочем, Джиму Койлу пришлось пойти на уступки ради компактности. Миниатюрные пиктобоксы не умели печатать снимки и сохраняли всего одно изображение на пластине, поверх которого владелец мог записать следующее. Поэтому шпионам приходилось быть чрезвычайно осторожными с тем, что именно они снимали.
Тем не менее два прототипа безупречно запечатлели ветряную пирамиду Хрома Круака и вспомогательные механизмы. Саймон счёл полевые испытания полным успехом.
— Раз уж Хром Круак не заметил эти устройства, можно предположить, что и системы безопасности Ремесленника их не зафиксируют, — подытожил Саймон. — И пусть нашим шпионам будут доступны лишь гостевые зоны башни, отдельные снимки, будем надеяться, помогут нам найти уязвимости.
— Наша главная сложность — найти сам Крестон, — указала Шёлк. — Мы предполагаем, что он где-то наверху, но Берт считает, что планировка способна меняться сама по себе.
— Вот именно. Если Хром Круак сдержит слово и найдёт способ временно отключить конструкцию, у нас появится окно возможностей, пока Крестон застрянет на каком-то определённом этаже. Останется лишь найти нужный. — Тогда Саймон сможет повести отборную группу, чтобы добыть и поглотить его. — И последним поводом для беспокойства останутся Снайпер и прочая охрана, но о них позаботится Вивр.
— Кстати о драконах: разумно ли мне молчать об их планах? — поинтересовалась Шабрам. — Одно моё слово Её Светлости задушит их восстание в зародыше.
— Вивр и Дассейн сразу заподозрят нас в утечке, — ответил Саймон. Как бы ему ни претила мысль о новом витке гражданской войны, Партия Церкви Эвфемии никогда не поддержит его действия в Музе, а рисковать отдалением Вивр до захвата Крестона Ремесленника он не мог. — В краткосрочной перспективе нам выгоднее незаметно использовать обе фракции.
Это также отвлечёт Оракула на какое-то время. Эллюзия оставалась единственной организацией, куда ему до сих пор не удалось внедрить своих людей, но он знал: она сделает всё, чтобы Партия Войны не получила слишком много власти. Вольтобаута подтвердил Саймону, что Белый Единорог удвоил усилия по заброске агентов в Магволию — как для укрепления печати Каменной Музы, так и в надежде вернуть регион, если хватка Эндимиона ослабнет. Оракул дала указания по этому поводу, из чего следовало, что она может направить эльфийских воинов на помощь своим пешкам-людям.
Кроме того, он продолжит отвлекать Эллюзию ложными Владыками, появляющимися в землях, где, как она знала, находились Кристаллы Зодиака — например, в Кокани и Лоре. Раз уж она считала, будто он собирает их, он продолжит подогревать её паранойю и заставлять сосредотачиваться на тех демонах, завладеть которыми он не стремился.
Весь мир был его доской, и он будет продолжать эту игру в напёрстки, пока не грянет Зодиакальный парад.
…
Следующие несколько недель Саймон делил время между исследованиями, подготовкой к ограблению Механической Башни и Бархат. С последней он пару раз выбирался на свидания в кабаре в Музе, и обе встречи неизменно заканчивались в постели — к глубочайшему отвращению Шёлк.
Их встречи пока оставались в основном поверхностными. Бархат просто забавляло злить сестру-близнеца, красуясь с ним, а в остальном она держалась настороже. Потребуется больше времени, прежде чем она по-настоящему откроется.
В остальном же проникновение шпионов в Механическую Башню прошло успешно. Агенты торговой компании Берт организовали встречу между «Карло из Музы» и контрабандистами с чёрного рынка, у которых совершенно случайно оказались предметы раптийской цивилизации эпохи до Погибели.
Саймон очень, очень тщательно заметал следы, чтобы Оракул или кто-либо ещё не смогли сопоставить факты. В конце концов, любая группа с украденными раптийскими артефактами наверняка была замешана в резне Дикой Охоты, так что Шабрам использовала множество подставных лиц для маскировки. Полная цепочка посредников вызвала бы аневризму мозга у любого, кто попытался бы в ней разобраться.
Операция увенчалась успехом, и шпионы собрали снимки силовых кабелей и механизмов в гостевых зонах. Анализ потоков энергии показал, что Крестон Ремесленника и «мозг» башни расположены, вероятнее всего, где-то между верхним этажом — где находился музанский Снайпер и прочая оборона — и гостевыми зонами над отсеком для дирижаблей. Через несколько недель они рассчитывали сузить область поисков.
Саймон ввёл строгий режим тренировок, чтобы подготовить Ткачей к операции и грядущему Зодиакальному параду. Борш был назначен представителем организации при Вивр и получил улучшенный Крестон Автоматона, одержимый Лордом Рун, чтобы укрепить свою силу без осквернения души; Ренал, Бархат и Шёлк отправились на заказные убийства по всему миру, чтобы быстро повысить уровень; Одетт продолжала развивать свой культ и копить как можно больше средств для подпитки способностей; а Вольтобаута и Паллиан присоединились к ковену семьи Гонориус для занятий магией. Пиратский король наверняка почерпнул бы немало полезного из общения с Душаром.
Всё постепенно вставало на свои места.
Кроме того, Саймон экспериментировал со своими новейшими заклинаниями и эйдолоном. Гаргунза не только унаследовал от базового облика огромную силу и способность призывать дождь, но и научился баффать других боевой песнью, видеть сквозь близлежащие деревья и растения и даже создавать последние с каждым шагом. Он был, словом, живым воплощением джунглей — грозным бойцом ближнего боя.
Что же до гримуара Лоримора «Темнейший Страх: Тринадцать Ужасов Человека», опыты показали, что он призывал галлюцинацию худшего страха цели и вызывал мгновенную смерть, если та поддавалась действию эффекта Ужаса. Заклинание могло оказаться ситуативно полезным, хотя и во многом дублировало другие его способности.
К сожалению, Саймон столкнулся и с неудачами. Попытки создать миазматическую версию Телепорта зашли в тупик, хотя он был уверен, что в итоге сможет добиться этого с помощью Книгомантии; до него дошли вести, что Эола и Авантюрист находятся в Лоре и ратуют за вмешательство в Теллурии; а внезапный рост активности эльфов в Уйо вынудил перенести базу дурмана Бабули в Тёмный лес во избежание столкновения.
А затем появились снимки.
Саймон обнаружил, что в полном замешательстве смотрит на них в своём кабинете, проверяя каждый в попытке разгадать новую тайну. Первый снимок он сделал пиктобоксом, усиленным Стрельцом, чтобы проверить, работает ли тот так же, как остальные. На первом изображении виднелись всё те же потустороннее небо и платформа, что и на всех остальных, но с одним крошечным отличием.
Снайпер исчез.
Машина просто исчезла со снимка, и её нигде не было видно в кадре.
Сначала Саймон подумал, что это аномалия, связанная со Стрельцом, но замена кристалла на кристалл Козерога или Весов дала ровно тот же результат. Потусторонний пейзаж оставался прежним, однако Снайпер попросту… пропал.
Ещё одна тайна мне на голову… — подумал Саймон, откладывая снимки. Неужели Бездна наконец поглотила эту проклятую машину? Или та переместилась в другой её угол? Истина о правлениях лежит там; я чувствую это всеми костями…
В мысли Саймона вторглась телепатическая связь от Борша. «Глава, э-э… — вервольф звучал на редкость растерянным. — Атака на Валендр началась».
Ах да, сегодня как раз был тот день, когда Вивр и Дассейн запланировали нанести внезапный удар по югу. Их целью было атаковать Маяк и близлежащие укрепления, чтобы перерезать линии снабжения Партии Церкви в Теллурию. «Как всё проходит?»
«Всё… невероятно хуже, чем ожидалось, — тревога в голосе вервольфа была осязаемой. — Оружие Алхимика… Оно ужасно».
Что ж, это звучало совсем не к добру. Им не удалось узнать многого о биооружии Лорианы, кроме того, что оно чрезвычайно смертоносно. Неужели они недооценили его последствия?
«Ты на месте? — спросил Саймон, сосредоточившись. — Смотри в оба».
Саймон использовал свой титул Подглядывающий, чтобы посмотреть глазами Борша, и обнаружил, что смотрит прямо в Ад.
Иначе описать представшую перед ним ужасную сцену было невозможно. Он сразу узнал приграничную деревню Агарес, куда Борша отправили испытать оружие на солдатах Церкви Света.
Саймон подозревал, что это некий мутаген, и оказался прав наполовину. Местные тамплиеры и священники, защищавшие святилище, действительно были превращены в ковыляющих чудовищ.
Все до единого.
Живые и мёртвые поднялись вместе в нечестивую армию, их тела покрывались гнойниками и опухолями, которые теперь и оживляли их. У бывших рыцарей из глаз и ртов росли щупальца; священники и горожане слились в многорукие массы катящейся плоти, преследующие незаражённых жертв, чтобы присоединить их к своему скопищу; другие увеличились в размерах вдвое, их рты распахивались до самого торса, обнажая извивающиеся руки-языки. Борш наблюдал, как одно из существ укусило незаражённую жертву, и слюна тут же окрасила рану в фиолетовый цвет, заставив волдыри выступить на коже.
«Оно… оно заразно? — в ужасе подумал Саймон. — Но у большинства тамплиеров должен быть иммунитет к Болезням, как же оно могло распространиться на них?»
«Они преобразились после смерти, когда Классы перестали защищать их, — ответил Борш. Расстояние между ним и ближайшим зданием указывало, что он держится на безопасном отдалении от Агареса. — Все остальные меняются в течение нескольких минут после укуса. Нам дали вакцину, но… я не уверен, сработает ли она».
Последствия привели Саймона в ужас. Созданная чума могла прокатиться по всему региону за считаные дни или недели, в зависимости от того, как долго эти создания останутся активными и заразными. Число жертв будет невообразимым. На что вообще Лориана могла надеяться, порождая этот хаос?
Месть. Ответ был пугающе очевиден, если вспомнить, что она едва не уничтожила Мировое Древо, чтобы отомстить за самого Саймона. Месть тем, кто причинил зло её семье, и миру, который отнял у неё братьев.
Как ни чудовищно это звучало, живой Луи был безопаснее для мира, чем разъярённая Лориана.