Глава 48: Каменная Муза (8)
Сегодня истекал срок.
Всю неделю после встречи с Кано и Каменной Музой Саймон отдал ремеслу, а его заклинатели и прочие союзники занимались каждый своим делом. Душар всё ещё изучал печать, Бельземина заканчивала астральные расчёты — пыталась вычислить траекторию приближающейся кометы.
После возвращения Лоримор стал почти бесполезен: он только и делал, что метался между самобичеванием и молитвами к своей музе о прощении, которого та не давала — вероятно, потому что собиралась оставить его жертвой для своего ритуала. Саймон надеялся, что время и работа над чем-то осмысленным пойдут ему на пользу, но мужчина предпочитал упиваться жалостью к себе.
Мередит и Леонард тем временем вернулись в Теллурию — присматривать за некой Элейн Мальфас и Луи. Они докладывали, что наследный принц сокрушил племя Красноруких по сведениям, полученным от Шабрам, и хотя сама Вивр от него ускользнула, Луи и Дассейн в пух и прах разбили войска, которыми она намеревалась осадить Белет. То, что дракон предпочла бежать вместо схватки с полубратьями Саймона, стало сокрушительным ударом по её едва набиравшей силу кампании за покорение зверолюдей. Многие племена, враждебные ей, по-видимому, поддержали принцев в охоте.
Короче говоря, амбициям Вивр пришёл внезапный конец, и дни её были сочтены. По крайней мере, это была хорошая новость.
Элейн, судя по всему, задавала множество вопросов о том, где Саймон, — совсем как Анна. Саймон велел своим приближённым уходить от ответов, а на всякий случай ещё и помочь агентам Шабрам арестовать Элейн сегодня же.
Остаётся только ждать и молиться об их успехе, — думал Саймон, вновь сосредоточившись на уроке ремесла. Скоро я должен получить доклад.
Как выяснилось, способность Дьявольского Кузнеца создавать аксессуары, питаемые миазмами, охватывала куда более широкий круг предметов, чем кольца и прочие украшения. Кассандра, чей Класс Ведьмы давал ей доступ к ремесленным перкам, схожим с его собственными, помогла ему заново очертить эту категорию. Наручи и оплечья, амулеты, пояса, сапоги, перчатки, шарфы, плащи, серьги — даже маски и маленькие куклы — всё это Класс Владыки считал аксессуарами.
— Фетиши — это талисманы, привязанные к конкретному владельцу или цели, в зависимости от того, призваны они вредить или помогать, — объясняла Кассандра, показывая Саймону маленькую тряпичную куклу. Одетт Кано «любезно» одолжила им мастерскую на «Ночном рынке», где можно было практиковаться без надзора. — В отличие от большинства аксессуаров, для них нужен материал вроде земли, волос, костей или одежды… и многие из них приходят в негодность за недели.
— Проклятая вещь, которая уничтожает себя, едва послужив своему назначению, и почти не оставляет улик… Теперь я понимаю, почему ведьм так боятся, — задумчиво произнёс Саймон.
— Так было не всегда, — спокойно ответила Кассандра. — Ведьма — вассал Благородного класса Некроманта, а тот развивался вместе с эпохой, по мере того как люди начинали воспринимать его иначе. Некромантия изначально зародилась как искусство обращаться к духам предков за наставлением, для гадания или психометрии. Использовать миазмы для создания нежити или подпитки дьявольских проклятий начали много позже возникновения Класса.
— Значит, Классы могут меняться со временем?
— Если меняется архетип, от которого они черпают свою силу, — да. Наши предки видели в некромантах хранителей могил и запретных знаний. Их образ как расхитителей могил, поднимающих мёртвых, сложился гораздо позже.
— Интересно, можно ли проделать то же самое с Владыкой, — задумался Саймон. Впрочем, у него были сомнения.
Кассандра скромно улыбнулась. — Подобные перемены занимают столетия, но, возможно, деяния Вашего Величества со временем повлияют на то, как люди будут видеть ваш Класс.
Саймон задумался, разделяет ли он те же перки, что и его предшественники. Правление Мардока отличалось дикой жестокостью, хаотичными зверствами и демонической мощью. Гаргаут и Бальзам Магнос были сосредоточены — один на приобретении богатства, второй на завоеваниях, — а не на геноциде и массовых разрушениях, так что это могло повлиять на то, как Класс Владыки проявлял себя в нынешние времена.
— К сожалению, для создания большинства фетишей требуется заклинание III ступени Скованный проклятием, которое сейчас Вашему Величеству недоступно, — предупредила его Кассандра.
— Я должен открыть его скоро, если мой перк Миазмический Архимаг продолжит улучшаться каждые десять уровней, — ответил Саймон. — Есть ли различия в эффектах между аксессуарами?
— Некоторые из них лучше подходят для определённых видов магии, — подтвердила Кассандра. — Маски очень хороши для призыва или изменения облика, поскольку могут направлять личину того лица, которое они повторяют. Латные рукавицы и перчатки лучше всего сочетаются с боевыми способностями, сапоги и туфли благоволят подвижности и так далее. Это не мешает мастеру вкладывать в них и другие эффекты, но у каждого предмета есть свои склонности.
— Понятно. — В целом Саймон едва успел коснуться поверхности этой области знаний. — Ты знаешь о ремесле больше, чем я мог бы подумать, Кассандра.
— Благодарю, — ответила она с оттенком признательности. — Это я обеспечивала нашу семью, продавая в Теллурии магические предметы и зелья, чтобы отец мог сосредоточиться на своих исследованиях. Многие принимали меня за аптекаря, и это меня радовало.
— А ты предпочла бы, чтобы тебя считали некромантом?
К удивлению Саймона, Кассандра и вправду покачала головой. — Я не считаю себя некромантом, а целителем или врачом. Смерть — просто болезнь, идеальное лекарство от которой мы пока не нашли.
— Не уверен, что каждый предпочёл бы превратиться в гниющего зомби вместо того, чтобы умереть и переродиться. — Впрочем, Саймон знал лучше многих, что смерть — вещь ужасная и страшная, даже если в итоге она ведёт к новой жизни. Он отнюдь не жаждал её.
— Возможно… но так много людей уходит раньше срока — к собственному горю и горю своих семей. Я хотела бы, чтобы у каждого был выбор, когда уходить, а не видеть, как его навязывают силой. — Кассандра выдержала его взгляд. — Наверняка Ваше Величество теряли людей, которых предпочли бы оставить подле себя.
Саймон нахмурился, внезапно почувствовав неловкость. — С чего ты так решила?
— Выражение Вашего Величества, когда Вы вернулись из академии в Теллурии, — ответила Кассандра. — Это было горе.
Саймон откинулся на спинку сиденья. Он не думал, что она обращает внимание на подобные вещи. Кассандра всегда казалась ему невнимательной, но, похоже, была довольно наблюдательной.
— У меня есть подруга, которая потеряла память после некоего происшествия — так, что ни одно известное мне целебное заклинание не может это исправить, — признался Саймон. Формально это было правдой, и поскольку призрачные руки не сдавили ему горло, он счёл это добрым знаком. — Она жива и дышит, но каким-то образом всё ещё мертва для меня, если это имеет смысл.
Кассандра терпеливо слушала. — Ваше Величество скорбите не по самому человеку, а по разделённым с ним воспоминаниям?
— Пожалуй, да. В остальном с ней всё хорошо, но… она уже не тот человек, которого я знал. Я оплакиваю того, кто всё ещё жив. — Саймон усмехнулся. — Должно быть, тебе это кажется нелепым.
— Нет, вовсе нет, — ласково ответила она. — Я полагаю, что люди боятся не столько смерти, сколько перспективы оставить дела незавершёнными. Скорбь — это отсутствие завершения.
— Интересный подход. — И не так уж далёк от истины. — Ты считаешь, что меня тяготит именно отсутствие завершения?
Кассандра резко кивнула. — За свою недолгую жизнь я встречала немало призраков. Все они остаются, потому что у них есть незавершённые дела — груз, что не даёт им уйти. Лишь когда они разрешают их или примиряются с ними, они могут уйти с миром. Сожаление — та почва, на которой произрастает скорбь.
Саймон невольно вспомнил призрака Элеоноры, что бродила по замку Каркас, пока её не упокоили, а тайну её убийства не раскрыли. — Так ты говоришь, что я должен принять, что человек, которого я знал, ушёл?
— Или исполните мечты, которые делили с ними, прежде чем они забыли. Бремя скорби станет легче, когда Ваше Величество так поступите.
Саймон обдумал её слова. У него действительно были сожаления, связанные с прошлыми правлениями: он так и не побывал с Эолой в Святилище в небесах, не помог Бельземине исцелиться и не прожил достаточно долго, чтобы жениться на Анне и завести с ней семью. Все десять минувших жизней он начинал дела, обрывавшиеся на полпути и оставлявшие ноющее чувство незавершённости, и впереди у него было ещё девяносто.
Саймону нужно было осмыслить эту реальность, иначе она его уничтожит.
Луи был прав: он не сможет вечно идти дальше с таким множеством призраков, тяготящих его. Быть может, ему удастся изгнать их так же, как Элеонору: завершив их незаконченные дела — в это правление или в следующее.
Тогда, возможно, он сможет примириться с этими воспоминаниями.
— Благодарю за твою мудрость, Кассандра, — искренне сказал Саймон. — Ты дала мне много пищи для размышлений.
— Не стоит благодарности, Ваше Величество. — Она приложила палец к подбородку. — Так ведут себя живые друзья?
— Мне хочется думать, что мы становимся друзьями, да. — Саймон поначалу принимал Кассандру за жуткую ненормальную вроде её отца, но она оказалась на удивление мудрой для своего возраста и куда более заботливой, чем показывала. Она начинала ему нравиться, несмотря на её… эксцентричность, связанную с нежитью.
Саймон услышал стук в дверь мастерской. — Входите, — сказал он, и вскоре в комнату вошли Бельземина и Душар.
— Ваше Величество, — произнёс Душар; взгляд старого волшебника скользнул от дочери к Саймону. Владыка не мог понять, негодовал Душар или одобрял то, что они проводят время вместе. — Я закончил анализ печати и, полагаю, выявил её ключевой изъян.
— А я завершила расчёты Лоримора, поскольку он ещё не оправился от своего срыва, — сказала Бельземина, протягивая ему кипу бумаг. — Ваше Величество уверены, что эта комета завершит свой путь со Змееносцем и Скорпионом до этого?
— Я не уверен, но доверяю источнику, из которого узнал это. — Саймон не видел причин, по которым кто-то столь могущественный и уверенный, как Элиос Магнос, стал бы лгать о подобном.
— Тогда, если Змееносец завершает цикл, логично, что он начнётся с созвездия Стрельца. — Бельземина показала ему календарь с отметками дней, когда комета выровняется с зодиаком. — Согласно нашим расчётам, комета пересечёт его 27-го фримера 404 года от Погибели, пройдёт по небу в течение следующих двенадцати месяцев и уйдёт 26-го фримера 405 года.
— Сейчас нивоз 403-го, значит… у нас остаётся одиннадцать месяцев, — подсчитал Саймон. До начала Зодиакального парада оставалось чуть меньше года. И он начнётся сразу после зимнего солнцестояния — дня, на который придётся четвёртая и последняя жертва Сезонного Ключа… — Насколько я читал, комета пересечёт созвездие Минотавра с 24-го флореаля 404-го по 3-е мессидора 404-го, шестой по счёту.
— Я думала, знак Минотавра охватывает только месяц флореаль? — спросила Кассандра.
— Согласно современной астрологии, в которой нет Змееносца, чтобы согласовать двенадцать знаков с двенадцатью месяцами, — ответил Саймон. Разница едва ли имела значение, поскольку кристалл всё равно откликнулся на Кассандру, что наводило на мысль: в колдовстве символизм важнее фактичности. — Комета будет следовать несколько иной траектории.
— Понятно, — отозвалась Кассандра. — Ваше Величество полагаете, что Муза вырвется на свободу в тот период, когда комета встретится с Минотавром?
Саймон кивнул. Он сам вырвался из эльфийской печати, когда комета прошла через созвездие Змееносца, которое, по-видимому, было связано с Мардоком и силой Владыки. Его бы не удивило, если бы нечто подобное произошло с Минотавром.
— Я пока не могу это подтвердить, но у меня есть сильные подозрения, — сказал он.
— Это согласуется с моими собственными наблюдениями, — сказал Душар. — Я сравнил образцы из нашей прошлой вылазки в лес с сохранёнными тушами монстров из более ранних месяцев и заметил крошечное, но всё же заметное усиление миазмов со временем.
Саймон опасался, что он так и скажет. — Печать не слабеет, — предположил он, — просто демон со временем становится сильнее.
— Да, похоже, сила Демона Минотавра каким-то образом связана с кометой, — заключил Душар. — Чем ближе она подходит, тем сильнее миазмы демона.
Нахмуренный взгляд Бельземины стал ещё мрачнее от горя и ужаса. — Это заставит Тёмный лес расширяться?
— Разумеется, нет, пока держится печать, — успокоил их Душар. — Однако концентрация миазмов будет постепенно усиливать монстров в округе. Если бы мне пришлось оценивать, это было бы равноценно повышению среднего уровня обитателей Тёмного леса на один-два каждый месяц. По мере того как миазмы станут достаточно густыми, чтобы поддерживать их существование, начнут проявляться всё более опасные сущности.
Процесс, который, вероятно, продолжится, пока сила Минотавра не достигнет апогея — как только комета войдёт в связанное с ним созвездие. И если все Зодиакальные Демоны следовали той же схеме… то Саймона не удивляло, что в его прошлое правление они сумели ввергнуть западный континент в хаос.
Отрадой было то, что чем могущественнее монстр, тем больше окружающей энергии требуется ему для поддержания себя. Обитатели Подземелья быстро слабели, как это случилось с Бельземиной, покинувшей его пределы, и обитатели Тёмного леса не должны были стать исключением. Они могли угрожать Уиспермайру, но оставались бы запертыми в этой области… по крайней мере, пока Муза и Демон Минотавр не вырвутся на свободу.
Что порождало вопрос: что Саймон собирался делать с этой информацией?
Пока что у него не было сколько-нибудь связного плана относительно своих правлений, кроме сбора информации, выживания и накопления сил, достаточных, чтобы продолжать выживать. Когда-то он счёл бы победой уход с орбиты своей семьи и мирную жизнь.
Открытие, что могущественные архидемоны восстанут, угрожая миру, меньше чем через год, полностью убило этот план. Обезвредить все кристаллы миазмов за год казалось почти невозможным, тем более что он до сих пор не знал расположения всех демонических курганов.
Вторая Погибель обрушится на мир ещё при его жизни.
Мог ли он остановить гражданскую войну и обеспечить единство Эндимиона перед лицом угрозы? Вероятно, нет — пока не станет достаточно сильным, чтобы отбиваться от убийц или заявить о себе различным имперским фракциям. Пока он не мог сравниться в схватке со своими братьями и сёстрами, самое большее, на что Саймон мог надеяться, — отсрочить неизбежное или обеспечить выживание части империи после её распада. Он мог попытаться примкнуть к одной из сторон, чтобы обеспечить их победу в конфликте с минимальным кровопролитием, или последовать плану лорда Пеймона и переждать конфликт на островах Бервик, дабы располагать по крайней мере свежими войсками.
В качестве альтернативы он мог сосредоточиться на выполнении задачи отца — отыскать демонические курганы и обезвредить их, будь то подчинение Зодиакальных Демонов своей воле или поиск способа запечатать кристаллы. Контроль над Тёмным лесом и Кано давал ему опорную базу, которую можно было развивать, не втягивая дом Магнос.
Он также мог принять предложение Эолы бежать в её небесную родину и взять туда тех немногих, кто был ему дорог. Она пережила первую Погибель, так, может, сумеет переждать и вторую, не тронутая?
Наконец, он мог бы сосредоточиться на том, чтобы как можно быстрее набирать силу и совершенствовать свой Класс Владыки. Охота за ценными Крестонами, чьи перки он мог бы поглотить — например, способность Тамплиера или Паладина вредить демонам, — дала бы ему решающее преимущество, если бы он сумел их добыть.
Передо мной бесчисленное множество путей, но нужно учитывать множество сроков, — думал Саймон. Когда-нибудь придётся составить схему.
— Дозволено ли мне спросить Ваше Величество, как нам поступить с нашей демонической дриадой? — осведомился Душар, в его взгляде промелькнул огонёк интереса. — Проведём ли мы ритуал? Тот глупец Лоримор дни напролёт рыдает о том, как подвёл свою госпожу, и не делает ничего полезного, так что его жертва не станет большой потерей, тем более что Ваше Величество можете сохранить его душу. Я просто вложу её обратно в подходящий для нежити сосуд.
Саймон вынужден был признать, что превращение Лоримора в разумного зомби, возможно, даже улучшило бы его нынешнее поведение, и мужчина, вероятно, заслуживал своей участи, но сама мысль о том, чтобы прибегнуть к жертвоприношению одного из своих слуг, всё равно его раздражала. Он скрестил руки и обдумывал это.
— Простите меня, Ваше Величество, но, если я правильно понимаю, демон стремится гармонизировать себя с людьми, рождёнными под знаком Минотавра, — подала голос Кассандра. — Я могла бы предложить себя в качестве носителя.
— Ты не можешь говорить это всерьёз! — Саймон был в ужасе. — Ты хочешь позволить архидемону завладеть твоим телом?!
— Нет, конечно же нет, — ответила Кассандра. — Но Ваше Величество, кажется, заблуждаетесь. Чтобы слиться с носителем и черпать его полную силу, вселяющийся демон должен гармонизировать себя со своим сосудом, сливаясь в цели, теле и разуме — подобно пользователю Класса с Крестоном.
— Моя дочь хочет сказать, что демоническая одержимость — это не столько захват, сколько слияние, — пояснил Душар.
— Тогда как вы объясните поведение дриады? — возразил Саймон. — Она регулярно переключается между двумя личностями.
— Потому что это слияние незавершено, Ваше Величество. Успешная одержимость требует либо некоего договора, либо фактора совместимости — полагаю, именно поэтому этот Минотавр ищет сосуды, рождённые под его знаком. Откровенно говоря, сам факт того, что неполное слияние вообще произошло — чудо. Дриада и демон — полные противоположности и не должны быть способны сосуществовать. Подозреваю, Первый Владыка наложил чрезвычайно мощное заклинание, чтобы насильно осуществить слияние.
Бельземина снова опустила взгляд к своим ногам. — Лорд Мардок был… весьма искусен в тёмных искусствах.
— Я хочу сказать, Ваше Величество, что слияние всё равно останется мной, — пояснила Кассандра. — Я стану единым целым с демоном, но наши цели и намерения совпадут.
— А что, если демон захочет всех нас перебить и слияние сделает его доминирующим? — возразил Саймон.
— Тогда Ваше Величество сможете воспользоваться клеймом и убить меня, если я переступлю черту, — ответила Кассандра с удручающим безразличием. — Мою душу можно будет сохранить, если смертельный удар нанесёте именно вы.
— Моя сила срабатывает только на целях более низкого уровня, а ты на один уровень выше меня.
— Тогда мне достаточно отказаться от своего Крестона или уничтожить его и завладеть, например, Крестоном Лоримора, — спокойно ответила Кассандра. — В таком случае я стану Учёным 1-го уровня и буду считаться целью более низкого уровня для перка Вашего Величества.
Ох.
Неужели… неужели это и вправду может сработать? По крайней мере, на бумаге это звучало выполнимо…
Но даже в этом случае риски были слишком велики. Одержимая Эола отбросила более слабое рабское клеймо, но тогда он не даровал ей никакого Дьявольского Клейма, так что Саймон не мог сказать, останутся ли отметины на самом деле и хватит ли их, чтобы убить демоническое слияние.
Не говоря уже о том, что хотя часть побуждений Эолы и пережила её слияние с Демоном Рыб, она также приняла его за Мардока, и её обуяло желание убить его. Саймон не видел способа предотвратить схватку, если только не добудет Клеймо Гордыни, которое его предшественники наложили на Бельземину и которое принуждало к полному повиновению.
— Почему ты вообще рассматриваешь это? — спросил Саймон, ошеломлённый.
— Слияние с архидемоном — уникальная возможность, которая позволит мне повелевать большей силой, чем я когда-либо смогла бы достичь сама, — спокойно ответила Кассандра. — Я не против разделить своё тело с демоном, если это поможет смертным освободиться от смерти. И я верю, что сила Вашего Величества сможет удержать меня в узде.
— Твоя решимость делает тебе честь, дочь моя, — похвалил её Душар с извращённой отцовской гордостью — так, как нормальный человек поздравил бы своего ребёнка с успешной сдачей трудного экзамена, а не с предложением себя проклятому демону. — Тайны, которые ты узнаешь, и сила, которой ты достигнешь, окупят эту цену.
Бельземина взглянула на него с редким для неё отвращением. — Ты ничего не знаешь о цене, которую она заплатит, волшебник, — сказала она, прежде чем повернуться к Саймону. — Ваше Величество, я… — Она сглотнула. — Мне не подобает оспаривать ваши решения, но я настоятельно прошу вас передумать. — Она снова опустила взгляд. — Эта дриада уже страдает. Мы не должны перекладывать её боль на другую.
Для неё это личное, — подумал Саймон. Он вспомнил, как она отреагировала, увидев фрески в Залах Минотавра. Была ли она там, когда Мардок осквернил Тёмный лес? Или она как-то с этим связана? Она ведь сказала, что «говорила ему», что бы это ни значило…
— Я ценю твоё доверие ко мне, Кассандра, но я не стану подвергать тебя такому риску, — решил Саймон. — Мне нужно обдумать наши варианты, прежде чем…
Саймон замер, ощутив, что кто-то зовёт его через Клеймо Лени. Шабрам.
Наконец-то.
— Прошу прощения, я получаю телепатический вызов, — сказал Саймон союзникам, прежде чем ответить Шабрам. — Да?
— Ваше Величество, — сказала она, когда он открылся для телепатического контакта, голос её звучал виновато. — Я должна сообщить вам, что Патриата Мальфаса не удалось взять живым.
Проклятье. — Докладывай.
— Согласно вашим указаниям, мы попытались застать его врасплох и скормить Гурману. Нам удалось загнать его в его поместье, где он держал незарегистрированных наёмников для собственной защиты, но этот человек взорвал себя ожерельем со взрывчаткой, не желая рисковать пленением. Мы смогли извлечь лишь его Крестон и обугленные кости — слишком поздно, чтобы Гурман поглотил его душу.
— Весьма красноречивое признание вины, — ответил Саймон. Должно быть, Патриат совершил какие-то гнусные преступления, если предпочёл смерть пленению и допросу.
— Есть кое-что ещё. Мы обнаружили зашифрованную, изобличающую переписку, адресованную мятежникам, связанным с Белым Единорогом, и вражеским державам. В письмах изложены государственные тайны ранга S, включая смерть покойного Его Величества Бальзама. Теперь я убеждена, что лорд-казначей был эллюзийским кротом в Высоком совете.
…
Что?
Патриат? Патриат Мальфас — сторонник мятежников?! Этот скользкий, беспринципный карьерист — агент Белого Единорога и союзник Паладина?! Невозможно!
Как долго он работал на врага?! С тех пор как стал Торговцем и взошёл в Высокий совет? Или ещё раньше? Его купили? Не может быть — империя и так позволяла ему жить в роскоши, а на самоубийство нужна смелость. Или он был агентом глубокого внедрения с самого начала?
Это не имело никакого смысла!
Он сидел прямо рядом со мной, двуличный мерзавец, — подумал Саймон, вспоминая свою третью смерть, и челюсть его сжалась. Он гадал, кому выгодно так дестабилизировать империю, но если Патриат работал на Эллюзию и Белого Единорога… Это он отравил меня через кубок.
Ещё одно имя в список смерти.
— Наше расследование показывает, что он использовал подставные компании для скупки складов по всему Мартрону, оставаясь незамеченным, — добавила Шабрам. — При обыске мы не нашли ничего особенного, но их явно использовали для перевозки целого ряда товаров без нашего ведома.
— Никаких следов магических глифов на этих владениях? — спросил Саймон, и Шабрам это отрицала. — Тогда продолжайте искать. Думаю, с его смертью мы вне опасности, но лучше перестраховаться.
— Как пожелаете, Ваше Величество.
Саймон ощутил ещё один вызов — на этот раз от Леонарда. Какая удача. — Да, Леонард?
— Элейн Мальфас взорвала себя.
Какого… — Объяснись немедленно.
— Мы попытались арестовать её в общежитии, как просили Ваше Величество. Она тщетно пыталась бежать через окно и привела в действие некое взрывное устройство, осознав, что мы перекрыли все пути отхода. Двое студентов погибли при взрыве, Мередит получила лёгкие ранения.
Что-то было не так. Саймона не удивило бы, что Патриат дал дочери средство для быстрого ухода на случай пленения — то, что она покончила с собой, подразумевало её причастность к замыслам отца, — но способ его поразил.
— Зачем убивать себя столь эффектным способом? — недоумевал Саймон. — Ядовитая пилюля привлекла бы куда меньше внимания.
— Держу пари, чтобы помешать вскрытию, — ответил Леонард. — Её тело почти полностью уничтожено. Если она скрывала опознавательные знаки вроде татуировок или чего-то подобного, теперь мы этого не узнаем.
— Жаль, что унести тайны в могилу не выйдет, когда у тебя на жалованье некроманты, — ответил Саймон. — Соберите всё, что сможете. Мы поручим Душару изучить останки, как только Мередит поправится.
— Как прикажете, Ваше Величество.
Саймон прервал связь и повернулся к остальным союзникам. — На сегодня мы закончили, — решил он, — мне нужно подумать.
Действия Мальфасов указывали на их связь с эллюзийцами, и их смерть должна была положить конец их планам. Поскольку столица была спасена от разрушения, правительство Эндимиона могло ещё несколько месяцев поддерживать видимость единства.
Но почему? Зачем Мальфасам вступать в союз с врагом империи, когда они всем обязаны имперским институтам? Что могло побудить их предпочесть самоубийство пленению?
У Саймона было дурное предчувствие насчёт всего этого.
Во сне он услышал крик Шабрам.
Саймон проснулся среди ночи — так же, как и в прошлое правление, в тот же самый час. Он сразу понял, что случилось, когда послал телепатический вызов своей начальнице разведки и получил в ответ лишь молчание.
Шабрам была мертва — вероятно, вместе почти со всеми, кто находился в замке Фрайтвол. Очищены святым светом.
Патриат Мальфас был мёртв, его дочь была мертва, их владения обыскали по всей империи и очистили от всего магического — и всё же нападение на Фрайтвол всё равно произошло.
— Я не понимаю, что происходит, — пробормотал Саймон, обхватив голову обеими руками. — Если смерть Мальфаса не отменяет нападение, тогда что ещё…
Ответ поразил его, словно вспышка молнии.
Бельземина.
Эльфы отменяли нападение, только когда она в тот день находилась в замке Фрайтвол. Либо она как-то их останавливала, либо — что вероятнее — они не хотели рисковать тем, что она погибнет при взрыве.
Её отсутствие было спусковым крючком.
— Агнес, приди в мою комнату, — обратился он к Бельземине через телепатию. — Есть вопрос, который я должен тебе задать.
— Какой, Ваше Величество?
— Тот, который я должен был задать в день нашей встречи. Саймон сжал челюсть. — Кто ты такая?