Они преодолели уже половину котельной, когда Луи повернулся к Саймону с холодной стальной улыбкой.
— Брат. — Луи обнажил рапиру; на его одеянии Воина заплясали отблески окружающего пламени. — Сразись со мной.
И Саймон принял бой. Глаза его вспыхнули, и адское пламя вырвалось наружу сокрушительным взрывом, заставившим померкнуть топки котельной… но Луи оказался ещё быстрее. С ослепительной скоростью он ринулся на Саймона, уклоняясь от лучей с изяществом и смертоносным расчётом. Рапира со свистом рассекла воздух, но Саймон встретил её выпад Бейлфайром.
Саймон знал, что по силе их Классы равны, однако от столкновения его отбросило на несколько футов назад, словно от удара манапоезда. Свободной рукой он торопливо призвал из Инвентаря булаву, отвёл выпад Бейлфайром и контратаковал вторым оружием.
Луи даже не подумал уклоняться. Он просто парировал булаву рапирой — в его руках эта стальная игла казалась несокрушимым щитом. Саймон не отступал и обрушил на него град ударов: рубящих, крушащих, колющих. И хотя этот неумолимый натиск заставил Луи пятиться, брат парировал и отбивал каждый выпад с непринуждённой лёгкостью. Улыбка не сходила с его губ, а защита оставалась безупречной.
Саймон потерял счёт времени в этом тщетном танце, где стук поршней и механизмов отбивал такт каждому лязгу стали. Не будь у него врождённого сопротивления Огню, от жара котельной с него сошло бы семь потов — маналиты жадно питали печи и паровые двигатели Исследовательского центра Гоетии. Не повредить при этом приборы и не вызвать катастрофу само по себе было половиной дела.
В конце концов эта забава наскучила Луи: уклонившись от вертикального удара, он контратаковал, метя клинком прямо в горло Саймона. Этого момента Саймон и ждал. В миг, когда брат меньше всего ожидал отпора, он применил Волну Хаоса, отбросив его назад, а затем сразу же пустил в ход собственное заклинание. — Инверсия.
Он надеялся снять баффы Луи и обратить их против него, чтобы уравнять шансы, но искажать и осквернять оказалось нечего: никаких усиливающих эффектов не было. Брат был просто-напросто силён.
— Ускорение и Рассечение.
Не успели эти слова сорваться с губ Луи, как его движения стали ещё быстрее прежнего, и он в мгновение ока сократил дистанцию. Саймон сымпровизировал: пустив в ход свою чудовищную силу, он швырнул Бейлфайр прямо ему в голову, а затем призвал Дьявольскую Руку, надеясь схватить отвлечённого брата и с помощью Похитителя Времени лишить его баффа.
Но случая не представилось. Луи попросту уклонился от клеймора, на лету перехватил его за рукоять и швырнул обратно в брата. Опешивший Саймон торопливо отбил клинок взмахом булавы — отчего клеймор с грохотом вонзился в потолок, — а в следующий миг перед глазами всё побелело от удара ногой в лицо.
Получен сильный физический урон!
Удар каким-то образом обошёл невосприимчивость Саймона к немагическому урону. Любому другому человеку он снёс бы голову с плеч или по меньшей мере раскроил череп на куски. Саймон повалился на спину и почувствовал, как к его горлу прижалась холодная сталь.
— Ты талантлив, Саймон, — произнёс Луи, держа рапиру в дюйме от уязвимого места брата, — но неэффективен.
Саймон глухо рыкнул от досады. Он и не рассчитывал на победу, когда Луи согласился потренировать его и исправить огрехи в боевом стиле, но его собственный результат оставлял желать лучшего. Видимо, чувство неловкости было неизбежной платой за уроки у лучшего из лучших.
Он прокрутил схватку в голове, метнув взгляд на оружие, всё ещё торчавшее в потолке. — Не стоило мне бросать в тебя клеймор.
— Ты проиграл этот бой гораздо раньше. — Впрочем, тон Луи давал понять, что у Саймона с самого начала не было ни единого шанса. — Вспомни.
— Заклинание Инверсии, — догадался Саймон. — Мне не следовало предполагать, что у тебя есть баффы.
Луи покачал головой. — Да, мы, бойцы, обычно полагаемся на баффы меньше, чем заклинатели или обладатели более замысловатых Классов, но ты упускаешь суть проблемы: экономику действий.
— Экономика действий? — Саймон впервые слышал о подобном понятии.
— Представь, что битва — это стратегическая настольная игра. Ты двигаешь одну фигуру, затем делает ход другой игрок, и так далее. Вы оба пытаетесь развить преимущество, пока не добьётесь победы. Талантливый новичок может воплотить в жизнь неплохую стратегию или успешно сорвать планы врага, но мастер? — Луи протянул руку, помогая брату подняться. — Мастер делает и то и другое одновременно.
— Ты хочешь сказать, мне стоит сосредоточиться на приёмах, которые решают сразу несколько задач за одно действие? — спросил Саймон, поднимаясь на ноги.
— Именно, — подтвердил Луи. — Твоя Инверсия при удачном стечении обстоятельств может решить исход боя, но это ситуативный инструмент, преследующий лишь одну цель. Если у противника нет баффов, заклинание потрачено зря. Если есть, он может контратаковать или ударить тебя, пока ты читаешь чары. Так или иначе, ты в лучшем случае лишаешь врага преимущества, не приобретая никакого для себя.
Саймон обдумал слова Луи. Это позволило взглянуть на изъяны его боевого стиля в новом свете. Хотя за свои правления он накопил немало инструментов, каждый из них служил лишь одной цели. Из-за этого он оказывался заложником бесконечной череды атак и контрударов, пока наконец не находил брешь в обороне или не побеждал подавляющей огневой мощью.
— Подобный подход вполне хорош, когда ты низкого уровня или сражаешься в группе, где остальные закрывают другие роли, — пояснил Луи. — Имперских солдат тренируют так, чтобы каждый отвечал за отдельный аспект общей стратегии. Один баффер — усиливать отряд, один дебаффер — ослаблять врага, один защитник — принимать огонь на себя, и один дамагер — пробивать кровавый путь. Такая синергия и ведёт к победе.
— Но мы оба — отряды из одного человека.
— Так и есть. — Луи смерил Саймона оценивающим взглядом, прежде чем пояснить свою мысль: — Бойцы высокого уровня неизбежно учатся брать на себя сразу несколько ролей. Они наносят урон и накладывают недуг или баффают и исцеляют за одно действие. Это экономит время и оказывает куда больше давления на врага, ведь число переменных, с которыми ему приходится бороться, возрастает.
Точно так же Ускорение и Рассечение Луи позволяло тому атаковать и одновременно накладывать на себя Ускорение, вместо того чтобы сначала баффаться и лишь потом бить.
Саймону требовалось либо развить, либо освоить способности, дающие накопительное преимущество. Взгляд Адского Пламени был так полезен как раз потому, что наносил урон противнику и попутно накладывал усиливающиеся недуги.
— А как насчёт боевых сценариев? — поинтересовался Саймон.
— Впечатлён, что ты уже знаком с этим понятием, — похвалил его Луи. — Боевые сценарии полезны, но в твоём случае я бы сделал упор на укреплении базы и арсенала. Тактика будет меняться в зависимости от того, с кем ты сражаешься, тогда как твои заклинания и Техники останутся с тобой навсегда.
И Саймон прекрасно понимал, с чего начать. — Мне стоит изучить Стирание Магии. Оно наносит урон и снимает с противника магические эффекты.
— Пожалуй, это лучшая техника ближнего боя из всех созданных, раз уж Мировая Душа сделала её ключевой частью набора Берсерка. — Луи на мгновение окинул Саймона взглядом. — У нашего отца был перк, позволявший осваивать Техники с поразительной скоростью. Полагаю, у тебя он тоже есть?
— Есть, — усмехнулся Саймон. — Вот только сомневаюсь, что Талас с радостью согласится меня обучить.
— Я могу обучить тебя Стиранию Магии. Отец вбил его мне в голову, как только я взял класс Воина. — Луи тихо хмыкнул. — Впрочем, попрактиковаться с Таласом тебе бы не помешало.
— Не думаю. Если он увидит, как я применяю его собственную Технику, то просто с ума сойдёт от зависти.
— И это только к лучшему. Талас всегда растёт над собой быстрее, когда ему есть что доказывать. — Луи повернулся к находившемуся поблизости лифту, двери которого быстро разошлись, выпуская Лориану в сопровождении двух стражей. Она была облачена в одеяние Алхимика. — Как раз вовремя, сестра.
— Я наблюдала за вами из диспетчерской. — Лориана бросила взгляд на застрявший в потолке Бейлфайр. — Обязательно было тренировать его именно в котельной, Луи?
— Ему нужно учиться контролю поля боя, — ответил Луи и улыбнулся Саймону. — Не сомневаюсь, в твоём распоряжении полно разрушительных атак по площади, но ты не всегда сможешь рассчитывать на открытое пространство. Умение ограничивать перемещения врага, ломать строй или заставлять его тратить время на обход препятствий не раз спасёт тебе жизнь.
— Вы могли бы тренироваться в другом помещении, где ошибка не грозила бы взрывом.
— Настоящий риск ведёт к настоящему прогрессу, — отмахнулся Луи. — Ты готова провести для нас экскурсию?
— Да, готова. — Лориана откашлялась и повернулась к Саймону, который взлетел, чтобы забрать свой меч. — От того, что ты увидишь, тебя может стошнить, Саймон.
Хуже книги завоеваний отца точно быть не может. Саймон пожалел, что не может сжечь её дотла дважды. — Веди, Лориана.
Если прошлая его свадьба с Эвфемией была призвана возвестить и отпраздновать мир, который так и не наступил, то на этот раз коронация Саймона больше походила бы на военный парад. Его сторонники настаивали на том, чтобы выставить мощь армии на передний план ради подъёма призыва и вербовки перед лицом неизбежных грядущих конфликтов. Кроме того, они решили, что публичная казнь Мальфаса в тот же день наглядно покажет народу цену неверности.
В общем и целом, Эндимион могла рассчитывать на железную руку, которая поведёт её в будущее, и на тяжёлый сапог, готовый опуститься на лица её врагов.
Так первая официальная поездка Саймона в качестве Владыки привела его в Магволию — как ради защиты Тёмного леса, так и для надзора за программой боевых зверей Исследовательского центра Гоетии. Некоторых из них собирались задействовать на коронационном параде, и Саймон подумывал расширить проект, чтобы вывести тварей покрупнее и пострашнее, способных справиться как с Зодиакальными Демонами, так и с войсками Эллюзии.
Кроме того, он надеялся научиться создавать чудовищных слуг самостоятельно, не полагаясь на имперские лаборатории.
— Я слышала, ты помиловал Жюстин Элигос и привлёк её к проекту суперсолдат, — заговорила Лориана, пока лифт уносил их в глубины исследовательского центра. — Что именно он предусматривает?
— У меня есть перки, позволяющие сливать воедино души и демоническую сущность, — объяснил Саймон. — В основном я планирую сосредоточиться на усилении снаряжения, а не людей, но хочу выжать из этой идеи максимум и проверить, удастся ли мне привязать даже архидемонов к могучим воинам.
Луи приподнял бровь. — Архидемоны крайне опасны, брат. Не просто так наш бестиарий рекомендует спасаться бегством при первой же встрече с ними — таких существ в нём единицы.
— Я знаю, чем рискую, но у меня есть перки, превращающие меня в… авторитетную фигуру для демонического рода, а вдобавок клейма для поддержания верности. Борш и Лоримор доказали, что обладатели Вассального класса могут сливаться с демонами без потери доступа к своим Крестонам. Отряд преданных солдат, слившихся с порабощёнными архидемонами, мог бы стать элитной силой. — Мы опробуем эту процедуру лишь на нескольких особях, и я обязательно передам проект под твой надзор, Лориана.
Сестра согласно кивнула. — Отлично, это прекрасно дополнит нашу программу создания боевых зверей.
— А насчёт отцовского проекта Биографа есть какие-то новости? — поинтересовался Саймон. Как бы ему это ни претило, зашифрованное послание в проклятой книжице отца подтверждало существование тайного архива. Саймон руку готов был дать на отсечение, что тот связан с этим загадочным проектом.
— Я привлекла к делу ищеек вместе с Шабрам, но отец отлично замёл следы. — Лориана скрестила руки на груди. — Меня бесит, что он вёл исследовательские проекты втайне от меня.
— В своём роде наш отец мало чем отличался от Оракула, — заметил Луи. — Они не могли доверить подчинённым ни крупицы власти, чтобы их самих нельзя было с лёгкостью заменить. Какая неуверенность в себе.
Саймон согласно кивнул. Всё было бы куда проще, укажи отец верное направление, вместо того чтобы расставлять ловушки и чинить жестокости.
И всё же он не терял надежды. Во время своего прошлого открытого правления Владыки Саймон продвинулся на многих фронтах в поисках людей, связанных с проектом Биографа или затерянным городом Рапта, так что на этот раз его люди начинали с хорошей форой. Со временем он доберётся и до того, и до другого.
Наконец лифт остановился на одном из самых глубоких ярусов Исследовательского центра Гоетии. Вдоль стен выстроились высокие открытые стеллажи, забитые скальпелями, щипцами, расширителями, шприцами и прочими инструментами, вперемешку с анатомическими рисунками, заспиртованными органами в банках и алхимическими снадобьями. Повсюду стояли начищенные металлические столы, вокруг которых теснились пилы, иглы и машины зловещего вида.
— Здесь мы хирургически подготавливаем некоторых подопытных, чтобы они смогли пережить более опасные эксперименты или трансформации, — объяснила Лориана. — К примеру, недавно мы заменили кости василиска на металл, чтобы они не переломились от резкого прироста мышечной массы.
То, с каким клиническим хладнокровием она описывала процедуру, заставило Саймона насторожиться. Он привык к мягкой стороне Лорианы, но здесь она была вовсе не заботливой старшей сестрой — здесь она была Алхимиком и главой имперского департамента исследований и разработок, на чьём счету числились бесчисленные чудеса и кошмары.
Соседнее помещение служило непосредственной лабораторией по производству боевых зверей и представляло собой поистине жуткое зрелище. Здесь в изобилии стояли массивные стальные чаны, бурлящие дурно пахнущей жидкостью, и алхимические котлы, но взгляд Саймона прежде всего приковали к себе колоссальные резервуары, встроенные прямо в стены. За толстым стеклом в алхимической жиже плавали исполинские создания: от химер, сшитых из самых разных животных, до уродливых бесформенных масс с торчащими костями, обвисшей плотью и голодными зубастыми пастями. Часть «алхимических отходов», хранившихся в котлах, на поверку и вовсе оказалась усмирёнными слизями.
— Если не считать слизей и големов, существует три основных способа создания боевых зверей: хирургические операции, воздействие мутагенов или механические аугментации, — пояснила Лориана. — Обработка мутагенами — самый быстрый способ, лучше всего подходящий для массового производства, но вместе с тем наиболее ограниченный и зачастую ненадёжный.
Дьявольский Кузнец вкупе с собственными опытами тут же даровал Саймону интуитивное понимание сути дела. — Мутагены — это ведь зелья, вызывающие постоянные или временные физические изменения у тех, кто им подвергся, верно?
— Именно, — ответила Лориана с тенью сестринской гордости. — Отец создал немало формул, которые я совершенствовала годами, а ещё я разработала различные штаммы, способные гарантированно вызывать нужные изменения: наращивание мышечной массы, развитие интеллекта и прочее. Некоторые стандартные зелья нашей армии — это как раз разбавленные мутагены.
— Гоблиноиды особенно восприимчивы к мутагенам благодаря своей природной адаптивности, — заметил Луи, разглядывая резервуар с исполинским огром ростом в двенадцать футов, снабжённым механическими когтями и прочими острыми приспособлениями. — Мы надеялись вывести целую породу живых таранов, которые стали бы костяком наших войск. Взвод боевых зверей в авангарде пехоты при поддержке дирижаблей обеспечил бы решающее преимущество в любом бою.
— Мутагены также можно использовать для сращивания различных созданий, что позволяет нам получать химер без масштабного хирургического пересаживания тканей, — с воодушевлением добавила Лориана. В её голосе звучала неподдельная страсть к своему делу. — И всё же я бы сказала, что модернизация подопытных путём пересадки новых органов и механических деталей пока даёт наше самое грозное живое оружие.
— У меня есть перки, способные улучшить это оборудование, — произнёс Саймон, указав на алхимические чаны и котлы. — Я так понимаю, вы погружаете подопытных в мутагены, пока те не мутируют или не сдохнут?
— Совершенно верно. Мы снизили долю неудач до менее чем двадцати процентов, но отходы всё равно время от времени появляются.
Саймон не стал спрашивать, что происходит с отходами. — Я могу вливать в них души и демонических духов, чтобы подстегнуть трансформацию — ради повышения шансов на успех или для усиления результата. Эта лаборатория вдохновляла его. — Можно превращать коров и коз в грозных чудищ, попутно сплавлять их с демоническими духами, а затем развивать их разум с помощью миазмов.
— Любопытный подход… они действительно по природе своей были бы покорны, но четвероногость ограничивает их возможности. — Лориана щёлкнула пальцами. — Оптимально было бы провести хирургическое вмешательство, чтобы из чанов они выходили двуногими и с руками, хотя тогда возрастёт риск психотических припадков.
— Пустяки, Дьявольские Клейма и религиозная обработка решат эту проблему, — отозвался Саймон. Он заметил, что этот разговор слегка покоробил Луи. — Стадный инстинкт удержит их в узде.
— И чем моложе особи, тем быстрее они адаптируются к мутациям. — Лориана кивнула собственным мыслям. — Превосходная мысль, Саймон.
Саймон не ожидал, что сблизится с Лорианой на почве создания противоестественных мерзостей, но был рад, что у них нашлась общая страсть. В целом же визит открыл ему глаза на несколько вещей: во-первых, отцу было не слишком интересно использовать Дьявольского Кузнеца для улучшения производства боевых зверей — скорее всего, тот предпочитал сосредотачиваться на оружии и стандартном снаряжении; а во-вторых, большая часть ресурсов лаборатории распылялась на десятки разных проектов, начиная от драконьих химер и заканчивая пауками-кентаврами.
Луи разделял недовольство Саймона нынешним положением дел. — Нам следует оптимизировать производство, Лориана. Закрыть большинство проектов и сосредоточиться на массовом выпуске нескольких удачных образцов. Времени на подготовку у нас всё меньше.
— Можно и так, но несколько проектов находятся на пороге крупных прорывов. — Лориана держалась слишком профессионально, чтобы умолять Саймона, однако бросила на него взгляд, тронувший струны его души. — Я надеялась, мы сможем выкроить для них место в бюджете…
— Выкроим, — пообещал ей Саймон. Распродажа активов герцогства Флорос должна была помочь в этом деле. — А теперь покажешь мне парочку формул этих мутагенов?
Лориана с радостью согласилась расширить репертуар Саймона высококачественными авторскими зельями. Имперская армия и впрямь разработала внушительную коллекцию мутагенов: эликсир Химеры, способный сплавлять нескольких созданий в одно; формулу Мегафауна, созданную под вдохновением от Первобытной Регрессии Берсерка, которая колоссально увеличивала силу ценой периодических психотических припадков и уязвимости к статусу Берсерк; зелье Пробуждения, способное даровать человеческий интеллект зверям, слизям и прочим неразумным тварям; и предмет величайшей гордости Лорианы — реагент под названием Вертиго, вызывавший у подопытного экстремальные мутации в зависимости от его Племени и вида.
Саймон был уверен, что сможет воссоздать миазматические вариации каждой формулы, хотя необходимые ингредиенты и инструменты обошлись бы в целое состояние, не возьми империя эти расходы на себя. Он уже заметил, что выведение новых пород чудовищ приносит ему опыт, причём чем опаснее выходила тварь, тем щедрее была награда.
Саймон едва сдерживал растущее, зудящее демиургическое желание творить жизнь по своему образу и подобию. Лаборатории, которые он создавал во время сотрудничества с «Паутиной» или Вивр, казались детскими коробками с игрушками по сравнению с инструментами, имевшимися в этом комплексе.
— Что ж, я хочу опробовать эти мутагены в деле, — решил Саймон, встретившись взглядом с Лорианой. — Приведите мне коз и коров.
— Сколько, Саймон?
Решимость Саймона лишь окрепла. — Столько, сколько потребуется.