Его душа вновь парила в пустоте перед Багряным Троном.
Трон не встретил его ни аплодисментами, ни презрением, как бывало часто, — лишь зловещей тишиной. Тьма была напряжена: она понимала, что случившееся не должно было стать возможным и что они прошли совсем близко от катастрофы.
Это пятнадцатое из ваших Ста Правлений.
Вы заслужили Титул Саймона Вечный.
Вечный: Вы проскользнули сквозь время, чтобы достичь этого настоящего. Теперь вы невосприимчивы к недугу Стазис.
Пятнадцатое? Значит, то, что произошло в том межпространственном вакууме, засчитали как полное правление. Но, по крайней мере, похоже, всё должно было пойти своим чередом… хотя довольно разочаровывающая способность этого титула подразумевала весьма тревожную возможность.
— Прежде вы использовали титул, чтобы прикрыть слабость Класса Владыки, но этот почти не даёт мне защиты против Меча Маны, — заметил Саймон. — Вы ведь не можете нейтрализовать это оружие? По крайней мере, не полностью.
Хлынувшая в ответ волна чистой враждебности сама была ответом.
Если Меч Маны был настолько опасен, то напрашивался вопрос, что он сделал с Бальзамом. Мог ли его отец провести в том мрачном тёмном месте те смерти, которые не сумел записать, — только вот выбраться оттуда стоило ему четырёх правлений, а не одного?
Нет, нет, он наверняка знал, что это его последнее правление, иначе не оставил бы те заметки… хотя, возможно, Оракул был прав лишь наполовину. Удар этим мечом слегка нарушил наследование Класса Владыки, но тот обрёл нового носителя в Саймоне, а не исчез, не сумев перейти к Луи.
Это наносило Классу вред, но не могло его уничтожить.
Как бы то ни было, Саймон вновь проснулся в своей постели. Он посмотрел на руки — они снова были обычными и больше не оставались навечно закованными в его доспехи Владыки. Далёкие огни Мартрона в ночи за окном успокоили его сердце.
Он вернулся, но теперь со знанием, что есть вещи, способные по-настоящему повлиять на правления. Титулы определённо не могли защитить Владыку от Меча Маны — по крайней мере, не на этом этапе.
А Луи владел им в начале своих правлений.
Он никогда его не отдаст, даже если я снова выдам себя за нашего отца, — подумал Саймон. Возможно, я сумею отобрать его у Лорианы, когда он передаст его ей… если всё было именно так…
Саймон решил отказаться от этой мысли. Он больше не станет искушать судьбу — по крайней мере, пока не поймёт лучше, какую опасность представляет Меч Маны. Ему не хотелось снова рисковать оказаться в заточении в том замке вне времени.
И что вообще он должен был из всего этого понять? Почему Гурман застрял в том вакууме вместе с ним, когда все остальные, похоже, исчезли? Почему тот был так полон миазмов? Потому что это было что-то вроде подземелья?
Когда Саймон открыл свой Инвентарь и обнаружил, что тот совершенно пуст, а рукоять Меча Маны и череп Гурмана оба исчезли, это лишь подтвердило, как мало он понимал в том, как работают правления. Он был ребёнком, блуждающим в темноте и ничего не знающим о своих величайших силах и слабостях.
— Мне нужно узнать больше, — решил Саймон. — Хранитель.
На этот раз проклятое создание появилось. — Ваше Тёмное Величество?
Саймон бросил взгляд на его руки, живо припоминая, как оно задушило ими Бельземину, и лишь потом спросил: — Почему вы убили Огнежезл?
— Я не убивал Огнежезл.
Верно, оно не помнило прошлых правлений, хотя и знало об их существовании. Саймон призвал свою Бездонную Хронику и открыл её там, где кончалось правление «Ошибка» и начиналось «Вечное».
— Вы должны быть способны прочесть эти записи, — сказал он. — Разве это не освежает вам память?
Хранитель быстро прочёл главы, подтвердив, что действительно способен черпать сведения из Хроники, но это дало мало ответов. — У меня нет воспоминаний об этом событии, хотя могу позволить себе догадку, — сказал он. — Хотя я лишён наступательной силы, я обязан сохранять и защищать Багряный Трон в меру своих возможностей. Должно быть, в ту пору я счёл эльфийку угрозой и нацелился на неё.
Прикосновение Бельземины к Мечу Маны, похоже, и впрямь усиливало его мощь — возможно, потому что она была эльфийкой или была связана с той судьбой, которую Мардок стремился предотвратить, нацелившись на неё… — Но как же вы тогда нейтрализовали её магию?
— У меня нет сведений об этом. Возможно, это способность, о которой я не знаю.
Впрочем, если подумать, это создание называлось Хранителем Трона. Вряд ли Владыка дал бы этот титул существу, неспособному защитить то, что ему доверено.
Могло ли оно обладать боевыми способностями, которые проявлялись лишь тогда, когда сам Багряный Трон сталкивался с прямой угрозой своему существованию? Ущерб, нанесённый Мечом Маны, должно быть, запустил некий предохранительный механизм. Жаль, Саймон не видел способа проверить эту гипотезу, не рискуя катастрофическим уроном для правлений.
— А этот тёмный замок, тот… вакуум вне времени? — осведомился Саймон. — Вы знаете о нём что-нибудь?
— Нет, Ваше Тёмное Величество. Я существую, чтобы служить, а не чтобы понимать.
Что за бесполезное создание. — А Гурман? Он как-то связан с правлениями?
— Нет, — ответил Хранитель бесстрастно. — Это создание поступило на службу к вашему предшественнику одиннадцать лет назад, после того как было призвано из Бездны.
Согласно Хранителю, Гурман, по-видимому, принадлежал к редкому виду нежити, называемому Пожирателем Душ, — он возникал, когда демон самопроизвольно оживал после смерти. Эти создания были обратной стороной обычного демонического вселения: вместо того чтобы сливаться с живым существом, как поступали Зодиакальные Демоны, они вбирали души внутрь себя и медленно их усваивали, заполняя пустоту в собственных сердцах. Бальзам, по-видимому, призвал Гурмана, чтобы использовать его способность похищать знания у мёртвых душ, но затем настолько привязался к его шутовским выходкам, что оставил его у себя на службе.
В целом выходило, что он и впрямь не был связан с Багряным Троном… и оттого Саймону было ещё любопытнее, почему один лишь он сумел задержаться в смещённом во времени Фрайтволе. Дала ли ему собранная за последнее правление уйма душ достаточно силы, чтобы пережить временную аномалию? Или в нём было нечто уникальное?
Или… могло ли то тёмное царство, полное миазмов, быть пресловутой Бездной? Саймону не удалось призвать там бесов, но он не мог полностью исключить такую возможность. Гурман мог выжить там по той простой причине, что сам был родом из этого царства.
На эту тему у Хранителя ответов не было, но по другим вопросам он предоставил полезные сведения.
— У моих предшественников тоже были свои Бездонные Хроники? — осведомился Саймон. — Они исчезали после их смерти?
— Нет, — ответил Хранитель. — Бездонные Хроники остаются после смерти своего владельца, дабы будущие Владыки могли ими пользоваться.
Сердце Саймона пропустило удар. Это могло всё изменить. — Где же они тогда?
— Я не знаю.
Саймон с досадой выругался и принялся обдумывать возможные зацепки. Он почти не сомневался, что Хроника Мардока попала в руки Элиоса Магноса. Старый лич оставался верен архидемону спустя столетия после его смерти, и было бы логично, чтобы Библиотекарь вернул мемуары своего господина. Хроника Гаргаута, вероятно, хранилась в его тайном кладе или находилась во владении Вивр.
Оставалась лишь книга Бальзама, о судьбе которой ничего не было известно. Либо старик спрятал её где-то в своих архивах в Теллурии или в каком-нибудь другом месте… либо Луи подобрал книгу, если та выпала из его трупа, как предметы из Инвентаря. Саймон также не мог исключить, что книги всё ещё где-то в этом замке.
По крайней мере, читать Хроники могли лишь Владыка и Хранитель, так что никто другой не должен был суметь воспользоваться заключёнными в них тайнами.
— Я хочу, чтобы после того, как вы доставите моё изменённое завещание, вы обыскали во Фрайтволе каждый уголок в поисках тех пропавших Хроник, — приказал Саймон. — И если что-нибудь найдёте, доложите леди Шабрам.
Все возможные зацепки к Бездонным Хроникам вели к врагам, с которыми Саймон сейчас не мог тягаться, поэтому пока он решил удовольствоваться целями попроще. Обратиться к Элиосу Магносу с расспросами о правлениях в этот момент было бы самоубийством, а допрашивать эльфов — столь же глупо, так что оставалось лишь несколько зацепок.
Церковь Света… или Элигос.
Жюстин Элигос утверждала, что может помочь ему раскрыть его предвидческие дары Провидца и Темнокровного. Те могли бы дать ему понимание того, как работают правления, и она доказала свою сговорчивость… но это означало вступить в прямое столкновение с эльфийским заговором и рискнуть привлечь внимание Оракула.
Мастемо уже хотел завербовать Саймона в свои тамплиеры, что дало бы ему доступ к библиотеке их Маяка. Исследования Церкви в области хрономантии и астромантии должны были дать кое-какие ключи к тому, как функционируют правления, или хотя бы к тому, как те связаны с кометой Абраксас. К тому же в её распоряжении были колоссальные ресурсы.
Это звучало как лучшая зацепка на данный момент.
Выдавая себя за отца, я собью обычную последовательность событий, — подумал Саймон. Проникновение в Маяк может занять время, так что мне понадобится стабильность… более долгое правление.
Саймон знал, какие камни подвинуть, чтобы оползень не обрушился на него самого.
После встречи с Хранителем Саймон воспользовался драгоценным часом, предшествовавшим обнаружению тела отца, чтобы связаться с Шабрам и Бельземиной, сообщить им о том, что последует, и принять меры, дабы обезвредить эльфийский заговор. Это должно было отодвинуть начало гражданской войны на много месяцев позже обычного и, будем надеяться, так, чтобы Луи оказался в невыгодном положении.
Он также воспользовался случаем, чтобы показать Шабрам Бездонную Хронику и проверить, что случится, если её попытается прочесть кто-то помимо Хранителя или Владыки. Она велела одному из своих служащих попробовать прочесть книгу, предупредив, что это может иметь последствия, но слуга лишь сообщил ей, что страницы книги кажутся пустыми. Это успокоило Саймона: значит, посторонние не смогут узнать тайны Владыки, и ему не придётся опасаться раннего перезапуска, если Хроника попадёт не в те руки.
Затем Саймон вернулся в свою комнату в обычном облике и стал ждать прихода сестры. Он сидел на кровати и смотрел, как она в панике распахнула дверь с потрясённым лицом.
— Саймон! Сай… — Она замерла, увидев, что он смотрит на неё с другого конца спальни. — Ты проснулся? Хорошо. Пойдём со…
— Ты помогла ему убить отца? — просто спросил Саймон.
Лориана застыла на месте, затем поняла, что он уже знает о смерти их отца. — Оставь нас и запри дверь, — приказала она рыцарю позади себя, а когда они остались одни, обратилась к Саймону: — Ты видел, кто это сделал?
— Да, видел. — Саймон был почти уверен, что с Лорианой он ничем не рискует: она готова была убить собственного отца, чтобы защитить его, — но не мог полностью исключить, что она была в этом с самого начала. — Ты помогла ему заполучить Меч Маны?
— Помогла кому заполучить что? Ты несёшь какую-то бессмыслицу… — Растерянность в ней соперничала лишь с тревогой. — Ты… ты видел убийство?
— Да, видел, — наполовину соврал Саймон. Он ни в чём не мог быть уверен, но собрал достаточно сведений, чтобы сложить картину. — И если ты помогла убийце, я… обещаю, что буду молчать.
— Я… я не помогала, с чего бы мне… — Лориана часто заморгала. — Почему ты думаешь… зачем мне помогать кому-то убивать нашего отца?
Она не знала. Теперь Саймон был почти уверен в этом. — Потому что это сделал Луи.
— Луи?! Нет, это… если бы это был он, он показал бы мне Класс Владыки… — Разумеется, она не сказала, что он вообще не мог этого сделать. — Я не понимаю. Что ты видел?
— Я видел, как он ударил отца… сияющим мечом из чистого света; отец называл его Мечом Маны, что бы это ни значило, — наполовину соврал Саймон. — Я видел, как отец умер вместе с одной из своих наложниц, но Класс Владыки… мне кажется, он… кажется, он перешёл к кому-то другому.
Лориана молча наблюдала за ним, и на её губах проступала хмурая гримаса. Ей трудно было ему поверить, но то, что он предвидел смерть отца вместе с его любовницей, придавало его «сну» правдоподобия.
— Ты уверен, что видел именно это? — настороженно спросила она.
— Да, уверен. — Саймон сглотнул. — Вот… вот почему я боялся, что ты замешана.
— Нет, я не… я бы никогда… — Она нахмурилась и помассировала лоб, затем положила руки ему на плечи. — Слушай, Саймон. Эта информация не должна покидать эту комнату, пока я так или иначе не подтвержу её. Если Луи и впрямь был способен убить нашего отца, но предпочёл утаить это, тогда… — Её губы искривились в мрачную гримасу. — Тогда твоя жизнь может быть в опасности.
Она не хочет признавать, что Луи мог это сделать, — понял Саймон. Она пока не знает о своей матери. — Ты думаешь, Луи убил бы меня?
— Я… я надеюсь, что он этого не сделает. — Но она не могла этого гарантировать, и это пугало её. — Что я могу тебе обещать, так это… — Её хватка на его плечах усилилась. — Я не позволю случиться с тобой ничему плохому, Саймон.
Я знаю, — ответил Саймон, притягивая её в объятия. Она мгновение поколебалась, прежде чем обнять его в ответ. — Я знаю, Лориана.
Теперь он более или менее уверился, что она не имела отношения к убийству Бальзама, а значит, его первая догадка, вероятно, была верна: Луи сразил их отца Мечом Маны, а затем передал его Лориане, уверившись, что она продолжит его дело после того, как узнает, что случилось с их матерью.
К сожалению, это означало, что для создания ситуации, в которой Луи без боя отдаст оружие, потребуется некоторая подготовка, а сообщить Лориане о своей личности Владыки прямо сейчас лишь подвергло бы опасности их обоих.
Саймону отчаянно хотелось сказать ей правду, и он намеревался сделать это в будущем правлении, но риск, что она, в свою очередь, проболтается Луи, был слишком велик. Ему нужно было быть уверенным, что в течение этого правления его какое-то время не прервут, а лучший способ добиться этого — заставить всех следовать определённому сценарию. Один лишь рассказ ей о Мече Маны и истинной сути Луи, возможно, уже всё испортил.
Однажды я отплачу тебе за всё, что ты для меня сделала, Лориана, — пообещал себе Саймон. Твоя вера в меня не окажется напрасной.
После этого они направились в спальню Бальзама, чтобы заново разыграть сцену, которую Саймон к этому времени пережил уже добрый десяток раз. На сей раз Лориана то и дело бросала на Луи встревоженные взгляды — и он начал это замечать, — но в остальном события более или менее разворачивались, как и предсказывалось… пока не явился Хранитель, чтобы зачитать завещание.
— …что же до моего незаконнорождённого сына Саймона, то моё желание таково: пусть его используют, зачислив в тамплиеры, дабы мы могли убедиться, есть ли в нём дар, достойный развития на благо Дома Магнос, — читал Хранитель. — В остальном я завещаю ему в качестве части наследства пятерых рабов на его выбор, включая моего лекаря, Агнес Огнежезл.
Голова Лорианы резко повернулась к Хранителю от потрясения, и лёгкий хруст в её шее был почти так же громок, как изумлённые вздохи присутствующих. — Что?!
— Дары?! У него?! — Талас уставился на Саймона со всей глубиной своей зависти. — Какие такие дары могут быть у этого полукровки?!
Эвфемия задумчиво нахмурилась, затем бросила взгляд на Мастемо. — Вы знали об этом?
— Нет, — ответил Верховный Исповедник. — Но я рад, что Его Величество внял моим просьбам.
Как и было задумано, большинство присутствующих потеряли интерес к Саймону в тот самый миг, когда Хранитель перешёл к объявлению того, кто унаследовал Класс Владыки. Саймон, как обычно, назвал Касвала, из-за чего Луи и Эвфемия вместе с большей частью своей свиты вылетели из комнаты. Даже Лориана неохотно последовала за ними в их спешке выбить почву из-под ног Партии Церкви.
Саймон тихо задержался позади, рядом с Мастемо и Бельземиной. Клирик не сделал ни шагу, чтобы последовать за императрицей, несмотря на риск потерять драгоценное время в охоте за Классом Владыки.
За все свои правления Саймон очень мало общался с Верховным Исповедником Церкви Света. Этот человек всегда был своего рода загадкой, и не только потому, что постоянно носил зеркальную маску своей должности. Саймон знал, что он владеет Благородным Крестоном Клирика и поддерживает Эвфемию как часть Партии Церкви, но его личный характер и цели оставались непостижимыми. Даже у Шабрам было мало сведений о нём, поскольку исповедники, вступая в должность, отказываются от своих прежних личностей.
— Похоже, Свет свёл нас вместе, Ваше Высочество, — сказал Мастемо. — Ваш отец говорил вам об этом?
— Нет, он… — Саймон сглотнул и изобразил смятение. — Для меня это неожиданность.
— Неужели? И всё же вы, должно быть, уже осознаёте, что обладаете дарами. — Мастемо чуть опустил голову, так что лицо Саймона отразилось в его маске. — Вы выглядели не настолько удивлённым, как следовало бы сыну, нашедшему труп своего отца.
Он проницателен. — Я… я видел это во сне.
Мастемо на мгновение умолк, затем склонил голову и прошептал Саймону на ухо.
— Вы видели, кто сделал это, — сказал он, указывая на труп Бальзама. — И вы боитесь.
Пока всё шло хорошо. Саймон сглотнул и изобразил смятение. — Если я вам расскажу, вы меня защитите?
— Да, дитя моё, конечно. Иначе Свет не привёл бы вас ко мне. — Клирик положил руку ему на плечо, словно любящий отец — на сына. — И хотя убежище я предоставлю вам в любом случае, вступление в тамплиеры — и великая честь, и суровый долг. Я дам вам время обдумать последствия.
— Какие последствия? — нахмурившись, спросил Саймон, стараясь выглядеть более робким, чем был на самом деле.
— Наши тамплиеры приносят обет бедности, среди прочих, чтобы мирские заботы не мешали их обязанностям. Чтобы присоединиться к нам, вам придётся отказаться от большей части своего имущества… — Мастемо бросил взгляд на Бельземину, которая послушно стояла, не говоря ни слова. — Включая ваших рабов и всё наследство, полученное вами от Его Величества.
Саймон знал, что Партия Войны не потерпит и мысли о том, что Агнес Огнежезл попадёт под влияние Партии Церкви, так что это было ему на руку. Он уже знал, как иначе обеспечить её выживание. — Я… понимаю.
— Наши послушники пользуются некоторой свободой во время обучения, прежде чем принести обеты, но преданность требует жертвы, — настаивал Мастемо. — В любом случае я с радостью отвечу на любые ваши вопросы, дитя моё.
Саймон глубоко вздохнул и сделал вид, что обдумывает это. — Вы поможете мне понять мои видения? Или как их изменить?
— Понять их и то, с какой целью Свет дал их вам, — да, — ответил Мастемо. — А вот менять их — нечто нежелательное.
…
А?
— Вмешиваться в будущее, показанное вам во снах, и бесполезно, и почти наверняка контрпродуктивно, — ответил Мастемо с полнейшей уверенностью. — Страница исписана, чернила высохли. Желаете вы предотвратить эти видения или поддержать их — не имеет значения. Показывая их вам, Свет уже привёл в движение колесо судьбы.
— Я… — Саймон нахмурился в неподдельном недоумении. О чём он вообще? Предсказания Оракула, для начала, раз за разом оказывались ошибочными. — Я не понимаю.
— Истина может тревожить без должного контекста, но не волнуйтесь, со временем всё станет ясно, — заверил Саймона Мастемо, затем протянул ему открытую ладонь в перчатке. — Пойдёмте со мной в Маяк. Вступите в Орден Тамплиеров, научитесь использовать свои дары на службе церкви, и я уверяю вас: золотой путь, что Свет уготовил вам, откроется.
Саймон посмотрел на руку, словно всё ещё обдумывая, затем взял её. — Хорошо, — сказал он. — Я… подумаю.
Он почти ожидал, что рука Мастемо обожжёт его, несмотря на Анафемскую Скрытность. В конце концов, тот был Клириком, главой Церкви Света. Его род должен быть почти столь же враждебен к духу Владыки, как Меч Маны или Паладин.
Совсем наоборот: рука показалась… радушной. Приятной.
Знакомой.