— Милостивый камень Света, исцели наши раны своим Великим исцелением!
Рука Саймона засветилась зеленоватым светом. Порез на руке Барбаса затянулся сам собой — к изумлению всех остальных тамплиеров на палубе.
— Теперь ты убедился, Барбас? — спросила Беатриса.
— Признаю, это… впечатляет — видеть, как кто-то настолько юный читает молитву IV круга, — согласился Барбас. — Может, он всё-таки не окажется настолько бесполезным.
— Впрочем, восстановление было не мгновенным, — заметила Кубирах. — Какая у тебя склонность к Жизни, Саймон?
— Слабая, — признался Саймон. — Я думал, склонности не влияют на молитвенные чары?
— Боюсь, что влияют, — поправила его Беатриса. — Мегалит Света может посылать тебе свою ману и силу, но молитву всё равно проводишь ты сам.
Существовали три склонности, которые вели себя иначе, чем стихийные, вроде Огня и Мороза: Поддержка, охватывающая усиления, ослабления и полезные статусные эффекты; Недуги, влияющие на недуги и прочие негативные состояния; и Жизнь, определяющая мощь целительных эффектов. Сильная склонность к Жизни усиливала мощь магического исцеления, которое человек применял к другим и получал сам, а слабая — делала обратное.
Короче говоря, молитва Великое исцеление в исполнении Саймона била не сильнее, чем Исцеление на два круга ниже, а если он применял её на себя, пользы было ещё меньше. Зато теперь у него был способ поправить здоровье, не тратя ману и не жертвуя жизнями своих последователей.
— И всё же молитва Великого исцеления — могущественный инструмент, ведь Саймон может надёжно залечивать наши раны, не расходуя собственную ману, — заключила Беатриса. — А с Возжиганием получилось?
— Нет, — признался Саймон. — У меня не вышло ни с ней, ни с Сияющим разрезом.
Кубирах усмехнулась: — Ты первый тамплиер, от которого я слышу жалобы на то, что он не может читать молитвы V круга. Даже наш Класс не позволяет открывать их одними перками.
— Тренируйся и дай себе время, Саймон, — сказала Беатриса. — Должно быть, мегалит Света пока не считает тебя готовым к этим молитвам. Однажды это изменится.
Саймон не был в этом так уверен. Ему казалось крайне странным, что он без всяких проблем читает молитвы IV круга — верхний предел его перка Миазмический Архимаг, — но столь же внезапно терпит неудачу с молитвами V круга. Он начинал верить, что эти две вещи как-то связаны.
Саймон собирался проверить свою теорию, когда в следующий раз получит улучшение Миазмического Архимага. А он должен был получить его скоро, если Класс Владыки следовал той же схеме — поднимать круг его колдовства каждые десять уровней. И если он вдруг сможет читать молитвы мегалита Света V круга, то… это породит столько же вопросов, сколько и ответов.
С тех пор как они поднялись на борт Прекрасной Девы, держа курс на Бужан, прошло почти две недели — и это напомнило Саймону, насколько долгими бывают такие путешествия по сравнению с полётами на дирижаблях. Плавание выдалось относительно спокойным, если не считать короткого шторма на седьмой день и встречи с имперским морским патрулём на десятый, которую «Шёлк» уладила взяткой. Саймон проводил время либо в тренировках с товарищами-тамплиерами, либо в мысленной связи с Шабрам, либо в попытках проследить за «Шёлк».
Последнее, как и следовало ожидать, оказалось делом безнадёжным. Половину времени он попросту не мог найти эту женщину на Прекрасной Деве — то ли она использовала перки Ассасина, чтобы стать невидимой, то ли временами как-то телепортировалась. Скорее всего, и то и другое. В остальном она держалась своей команды и обходительно обращалась с группой Саймона, хотя он знал, что она разгадала его намерения.
Впрочем, леди Беатриса оказалась суровой наставницей и регулярно, по ночам, муштровала отряд на палубе — как по тактике, так и по Бужане. Она вручила Саймону меч, изготовленный специально, чтобы наносить тяжёлые раны Водным, Зверям и Нежити — самым частым противникам, с которыми им предстояло столкнуться, — а затем проследила, чтобы он перезнакомился с остальными.
Верный своему росту и нелюдимому нраву, Барбас был настоящим медведем — мужчиной без всяких церемоний, чьи мощь и защита искупали его слабость в молитвах. Ему отводилась роль переднего бойца: отвлекать на себя внимание врагов и вместе с Беатрисой вступать в ближний бой с самыми сильными противниками.
Между тем Сайленс вполне оправдывал своё имя. Этот человек был и немым, и замкнутым до такой степени, что предпочитал есть в одиночестве, в стороне от отряда. Саймон лишь однажды мельком увидел его лицо на тренировке и узнал только то, что тот, судя по более тёмному оттенку кожи, скорее всего уроженец Уйо. Он двигался пугающе быстро благодаря пассивным перкам, полученным от второго Класса, и постоянно смазывал свои когти ядом. Ему отводилась роль следопыта и разведчика.
Кубирах была самой дружелюбной из троицы и единственной, кто пытался поладить с Саймоном — возможно, потому что, как и он, когда-то была одним из оруженосцев Беатрисы. Она была пятьдесят пятого уровня — уступала только самой Беатрисе — и предпочитала дополнять своё фехтование усилениями и сбивающими эффектами.
Все до единого из этих тамплиеров имели уровни в пятом десятке, так что от Саймона в основном ожидали роли целителя и вьючной скотины, пока они делают всю тяжёлую работу. Его это вполне устраивало. Держась в стороне, он мог скрывать свои истинные способности.
— Земля! — прокричал на весь корабль дозорный с мачты. — Русалки на берегу!
Саймон и его спутники посмотрели на север, где над горизонтом под облачным, серым небом показалась тень острова. Вдали над пейзажем господствовала внушительная гора, окружённая изломанными холмами и острыми утёсами.
Бужан и гора Перун были уже в виду.
Изначально малонаселённая глухая окраина, которую заселяли в основном эльфы, чешуйчатые и гоблиноиды, остров был колонизирован людьми ещё до Погибели: сперва он служил прибежищем для пиратов, грабивших торговлю между Эллюзией и материком, а затем — убежищем для беженцев, спасавшихся от правления Мардока, а позже и Гаргаута. Когда во время Реформации Бальзама острову пригрозили насильственным захватом, его совет предпочёл покориться, что позволило сохранить ограниченную автономию под властью вице-короля.
Западная и северная части Бужана оставались малонаселёнными по причине, которая стала ясна в тот самый миг, когда показался берег. Саймон заметил на камнях трёх существ, которых сперва принял за перевертышей, — пока не разглядел их рыбьи хвосты.
Он впервые видел русалку во плоти, и описания не передавали и половины. Сверху до пояса эти создания походили на прелестных обнажённых женщин — правда, с чешуйчатой синей или красной кожей, длинными плавниками вместо волос, ниспадающими по спине, и жабрами на шее. Нижняя же часть тела, начиная от «женских мест», переходила не в ноги, а в переливающийся чешуёй рыбий хвост.
Первая из русалок, заметив Прекрасную Деву, ласково улыбнулась и помахала морякам. Вторая пристально уставилась на Саймона, а третья смотрела на Барбаса, поглаживая своё лоно в довольно непристойном приглашении.
— Не дай себя обмануть, Саймон, — предупредила его Беатриса, всматриваясь в тёмные воды в поисках плавников, выглядывающих из волн. — Самцы наверняка ждут поблизости в засаде, чтобы напасть на нас. Самки — всего лишь приманка.
— Если они попытаются нас заворожить, то кончат тем, что их насадят на вертел и зажарят на костре, — сказал Барбас. Надо отдать ему должное — чары русалок не произвели на него ни малейшего впечатления. — Наши войска должны были истребить эту мерзость ещё во время Реформации. Какая упущенная возможность.
— Я бы держала такие мысли при себе, сэр, — предупредила его «Шёлк», появившаяся на палубе из ниоткуда, к немалой досаде Саймона. Ей явно доставляло удовольствие его пугать. — Они понимают наш язык.
— Тогда нам следует их убить, — сказала Беатриса. — Нам велели не оставлять свидетелей.
— У нас есть договорённость с местными, так что о нашем присутствии они будут молчать, — заверила её Шёлк. — Не могу отвечать за всех прочих, кого вы встретите на горе, но чешуйчатые не настолько глупы, чтобы переходить нам дорогу.
— И как же вы добились их сотрудничества? — с любопытством спросила Кубирах.
— Взятками, чем же ещё? — Улыбка «Шёлк» напомнила Саймону улыбку Берта. — Чешуйчатые и люди не так уж различны. Осмелюсь сказать, они даже практичнее и приземлённее нас. Они не позволяют таким глупостям, как дружба или мораль, вставать на пути у хорошего дела. С ними вполне можно научиться ладить.
— Сильно сомневаюсь, — ответила Беатриса с усмешкой, указав пальцем на гнилые остовы кораблей, застрявшие на соседних рифах. — Эта братия уже собрала свою дань жертвами.
Насколько Саймон успел узнать, русалки и их самцы — тритоны — приходились водными родичами сухопутным чешуйчатым и считались одними из самых печально известных пиратов открытого моря. Самки обычно заманивали корабли на свои берега зачарованными песнями или колдовской внешностью, а самцы затем выпрыгивали из воды, чтобы сожрать уцелевших моряков и разграбить груз. С ними было проще сладить, чем с демонами и гоблиноидами, — настолько, что они могли уживаться с местными поселенцами, — но опыт общения с Касвалом и Вивр научил Саймона, что их племени не стоит доверять с лёгкостью.
Способность говорить была признаком не человечности, а всего лишь разума.
Так или иначе, русалки не пели и не трогали их, пока Прекрасная Дева шла через опасные рифы к небольшой бухте у подножия горы. Отряд тамплиеров спустился с корабля в маленькую лодку, прихватив мешки с припасами.
— Здесь я с вами распрощаюсь, — сказала «Шёлк», высадив их на землю. — Было приятно доставить вас в эту бесплодную землю.
Беатриса фыркнула: — Ты сделала своё дело, контрабандистка, и не больше. Лучше бы тебе уйти и позаботиться о том, чтобы твой корабль больше никто не увидел.
— Разумеется. — «Шёлк» одарила Саймона последней порочной улыбкой. — Я бы пожелала вам удачи, но мы все знаем, что она вам не понадобится.
Саймон не понял, что она имела в виду, и просто проигнорировал её. Он смотрел, как Прекрасная Дева вместе с ней уходит в море, оставляя их на произвол судьбы у подножия горы Перун.
— Нас ждёт долгий подъём, — сказала Беатриса, прежде чем дать отряду последний инструктаж. — Каждому из вас вручён камень телепортации, связанный с Маяком. Наша задача — захватить артефакт и затем вернуться к его превосходительству. Любой, кто нас обнаружит, должен быть уничтожен. Всем ясно? Все кивнули в ответ. — Тогда идём.
Дальше начался долгий и опасный путь.
Гора Перун поднималась чуть меньше чем на пятнадцать тысяч футов, и хотя Верховный Исповедник снабдил их картами троп в нижней части горы, составленными до Реформации, те быстро оказались безнадёжно устаревшими. Опыт Сайленса в разведке оказался бесценен: тамплиер постоянно находил для них безопасные дороги, продвигаясь далеко впереди. Часто он возвращался с кровью на когтях, но никто не спрашивал о подробностях.
Днём температура держалась чуть выше нуля, а с наступлением ночи падала ниже, и холод усиливался по мере подъёма. Отряд регулярно, примерно каждые четыре часа, пил зелья сопротивления морозу, чтобы легче переносить погоду. Все собравшиеся были профессионалами, для которых миссия стояла на первом месте, так что они в основном молча занимались подъёмом, без пустых разговоров.
К сожалению, гора кишела чудовищами.
Вряд ли проходил хотя бы час без волков размером с лошадь, летающих ледяных элементалей в форме кристаллов или промёрзших трупов нежити, принадлежавших незадачливым альпинистам, зверям или случайным чешуйчатым, пытавшимся устроить им засаду. Союзники Саймона без труда разделывались со всеми, кто попадался на пути, благодаря превосходящим уровням и способностям, но позволяли ему добивать некоторых врагов, чтобы он набирался опыта. Ко второму дню восхождения он достиг 6-го уровня Класса Тамплиера.
Перк Тамплиера 3-го уровня: Святой Клинок (активный): Вы можете наполнить любое оружие ближнего боя, которое держите в руках, стихией Света для нанесения дополнительного урона. Эффект теряется, если оружие покидает ваши руки.
Перк Тамплиера 5-го уровня: Фундаментализм I (пассивный): Вы невосприимчивы к Ужасу и эффектам, связанным со страхом.
Повышение уровня в Классе Тамплиера научило его двум вещам. Во-первых, Вассальные Классы и впрямь были бледным подобием Благородных, на которых основывались. Шесть уровней Тамплиера едва позволяли ему повторить малую толику того, что Класс Паладина умел уже с самого начала.
Во-вторых, старые уроки лорда Пеймона о пассивном приросте базовых характеристик подтвердились. Саймон заметил, что получил по одному очку почти во все характеристики, кроме Интеллекта, куда ему не досталось ни одного очка, и два очка в Живучесть. Он решил проверить, перенесутся ли эти улучшения — пусть и незначительные по сравнению с теми, что давало надетое облачение Класса, — в следующее правление. Хотя Саймон предпочитал вкладываться в уровни Владыки, поскольку только его перки переходили из правления в правление, укрепление базовых характеристик позволило бы ему закрыть некоторые слабые места вроде плачевной Ловкости.
Всё шло гладко до второй ночи, когда Сайленс вернулся к их костру с разведки. Тамплиер в маске общался с Беатрисой знаками, и хотя Саймон мало что мог разглядеть в темноте, то, что они обсуждали, явно раздосадовало их предводительницу.
— Ты дал ему уйти? — спросила Беатриса, и гримаса на её лице становилась всё мрачнее. — У самой вершины?
— Что происходит? — резко спросил Барбас.
— Сайленс заметил во время разведки дряхлого отшельника, — предупредила отряд Беатриса. — Оборванный эльф или человек — издалека он не разобрал. Сайленс бросился за ним, но не сумел его догнать.
Кубирах поперхнулась от недоверия: — Он ушёл от Сайленса? От Сайленса?!
— Возможно, это призрак или злой дух, — предположила Беатриса. — Сайленс говорит, что отшельник двигался совершенно беззвучно и исчезал всякий раз, когда тот пытался его догнать, но всё время манил его за собой к вершине. Нам стоит ждать там засады.
Барбас фыркнул под шлемом. — Пусть приходят мертвецы, если посмеют. Я отправлю их к Свету, и он узнает своих.
Саймон надеялся, что эта уверенность не окажется напрасной.
К третьему дню, когда они приблизились к вершине, перки Тёмного чутья у всех в отряде гудели не переставая. Воздух становился всё более зловонным, и в конце концов они вышли на относительно ровную площадку, усеянную странно выстроенными сталагмитами, испещрёнными рунами и другими племенными знаками.
«—»
Саймон вскинул голову, что Беатриса сразу заметила. — Что тебя тревожит?
— Я что-то чувствую… — Саймон посмотрел вверх, на укрытую облаками вершину горы. — Присутствие в моей голове.
«—»
Как странно. Это напоминало телепатический контакт Зодиакального Демона, но то, что ему передавали, было почему-то не словами, а тишиной. Пустота в сознании. Неужели местный демон запечатан так крепко, что его оковы заглушают послания? Саймон не знал, как истолковать эту информацию.
— Эта вершина — слабое Подземелье, — заметила Кубирах. — Я едва ощущаю тонкий поток миазмов в воздухе.
— Согласно сведениям его превосходительства, на вершине когда-то обитало племя троллей, которое истребили отборные силы его величества после того, как они ограничили доступ в эту область, — сообщила им Беатриса. — Возможно, их трупы восстали.
Она была права лишь наполовину: отряд действительно обнаружил остатки разрушенного форта и вмёрзшие в лёд трупы троллей, но никакая нежить и никакой призрак их не побеспокоили. Затем они миновали извилистые тропы и начали взбираться по отвесным склонам, ведущим к вершине.
— Слишком тихо, — сказала Кубирах то, о чём думали все. — Нас не атаковали уже несколько часов.
Саймон кивнул в знак согласия. Внезапное отсутствие чудовищ в самом Подземелье его беспокоило. Эти создания обычно слетаются туда, где в воздухе есть миазмы, сколь бы тонки они ни были. Неужели Отец тщательно очистил это место перед их прибытием, когда захватывал его?
— Сайленс говорит, что эта область пустует уже много лет, — сказала Беатриса, бросив взгляд на Саймона. — Ты что-нибудь чувствуешь?
«—»
— Присутствие Тьмы усиливается, — предупредил Саймон союзников. К счастью, они приняли его связанное с Владыкой умение слышать демонический шёпот за дарованное Светом божественное прозрение. — Но это странно. Я слышу… ничего.
— Как можно слышать ничего? — недоверчиво буркнул Барбас.
— Не уверен… будто что-то пытается со мной заговорить, но высасывает мои мысли и опустошает разум, — признался Саймон. — Никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным.
Беатриса настороженно кивнула. — Будь начеку и предупреди нас, если что-то изменится.
Остаток подъёма к вершине прошёл в почти совершенной тишине, которую не нарушало даже дуновение ветра. Отряд вскоре добрался до самой высокой точки: плоской, гладкой как зеркало снежной площадки шириной около двухсот футов, окружённой морем облаков и пустым горизонтом. Двенадцать каменных столпов, испещрённых рунами, — Саймон узнал эльфийский, — окружали центральную глыбу льда.
Внутри неё тускло светился тёмно-оранжевый кристалл миазмов с символом Весов.
Уже одно это было поводом для тревоги, но Саймон быстро заметил ещё одну деталь, которая его насторожила, — и касалась она площадки на вершине.
— Она плоская, — сказал он. — Слишком плоская.
— Он прав, — сказала Кубирах, указывая мечом на горизонт. — Смотрите.
Не только снег под ногами был гладким, как зеркало, — ровным, точно выверенный пол, — но и облака вокруг вершины казались одинаково плоскими на много миль вокруг. Какая-то сила словно удерживала всё это на одном слое.
К тому же миазмы в воздухе были слишком тонкими, а тёмная аура, исходившая от кристалла, — слишком слабой. Сила же, исходившая от Минотавра и Двухвостой Рыбы, ощущалась несравненно отчётливее. Неужели печать всё ещё достаточно крепка, чтобы удерживать демона?
— Кристалл миазмов? — осведомилась Кубирах, вглядываясь в лёд. — Такого огромного я ещё не видела.
— Должно быть, это и есть артефакт, за которым нас послали, — сказал Барбас, заметив кристалл, и обнажил свой двуручный меч. — Разбить лёд?
Сайленс начертил рукой в воздухе смутно человеческую фигуру, и Беатриса нахмурилась. — Сайленс говорит, что внутри заперто тело, — сказала она. — Что-то вроде голема, с кристаллом, вросшим в грудь.
Саймон нахмурился. Если Двухвостая Рыба была низведена до кристалла без тела, а Астерион заперт в неподходящем сосуде, то этот Зодиакальный Демон, должно быть, запечатан в своей истинной форме.
— Если мы разобьём лёд, то рискуем освободить эту тварь, — предупредил Саймон союзников.
— Только не если мы будем придерживаться способа запечатывания, который предложил его превосходительство, — ответила Беатриса. — Рассредоточьтесь, встаньте пятиконечной звездой вокруг ледяного столпа и читайте свои усиления.
Отряд сбросил дорожные сумки и рассредоточился; Беатриса достала небольшой запечатанный рунами ларец размером с человеческую голову. Как она рассказала Саймону на инструктаже, это был «запечатывающий ящик», предназначенный для хранения опасных артефактов. Саймон понятия не имел, хватит ли этого, чтобы надолго удержать кристалл Зодиакального Демона.
Так или иначе, Саймон подчинился приказу Беатрисы и прочёл на себя Скорость Света и Благословение Света. Барбас, Кубирах и Беатриса применили дополнительные молитвы и усиления, а немой Сайленс удлинил свои когти-клинки каким-то пассивным перком.
— Давайте повторим псалмы вместе, — приказала Беатриса, и все до единого тамплиеры надели облачение Класса и воткнули оружие в снег. — О камни древних, служители Света, внемлите нашему зову!
— О камни древних, служители Света, внемлите нашему зову! — прокричал Саймон вместе с остальными тамплиерами, и их голоса направляли мощные потоки энергии. Вокруг ледяного столпа появилась звездообразная печать, яркая от маны.
— Запечатайте это нечестивое орудие зла в избранный вами сосуд! — пропели они все разом, за очевидным исключением Сайленса, чьё присутствие всё же помогало ритуалу. — Закуйте тени в оковы Света!
И тени отозвались.
«— пришло время?»
Голос прорезал пустоту, вторгшуюся в разум Саймона, — холодный и нечеловеческий, скорее похожий на отзвук стали, чем на что-либо человеческое.
«— вы пришли, чтобы запечатать меня вновь, смертные?» В этом нечеловеческом голосе не было ни гнева, ни презрения; каждое слово было совершенно лишено чувств. «Объятия смерти — всё, что вы здесь найдёте—»
Волна миазмов вырвалась изо льда, разбив звезду на земле и нарушив сосредоточенность тамплиеров. Воздух был пропитан злом, а кристалл миазмов засиял потусторонним светом изнутри своей темницы.
«— я долго был здесь, размышляя об истине—» — сказал голос. «— если закон мироздания таков, что всё возвращается в ничто—»
— Что происходит?! — гневно осведомился Барбас, когда новая волна силы взметнула снег.
— Печать слабеет! — предупредила Кубирах; голос её был твёрд, но в нём сквозила тревога. — Какой бы демон там ни таился, он колотит в дверь!
— Держать позиции! — приказала Беатриса, подняв меч. — Саймон, отойди назад!
Саймон нахмурился, осознав, что происходит и почему эта «вершина-Подземелье» была так лишена чудовищ и миазмов вблизи кристалла. Зодиакальный Демон методично и терпеливо копил свою силу веками, вместо того чтобы распылять её, медленно накапливая её для последнего усилия.
«— тогда существование — преступление—»
Всё ради того, чтобы разломать свою темницу изнутри.
«— а справедливость — уничтожение.»
— Вот оно! — предупредила Беатриса.
Лёд разлетелся, и Зодиакальный Демон вырвался наружу.