???

Всё это спланировал Луи.

Изумление Саймона перед хитростью старшего брата могло сравниться лишь с чистой, мучительной болью, разлившейся по его телу и душе. Внутри него пылало пламя жарче сердца вулкана, выжигая путь к самой сути Класса Владыки.

Разжигатель Войны IV нейтрализован Мечом Маны!

Непреклонная Сущность IV нейтрализована Мечом Маны!

Яд Алхимика активирован! Недуг отравления передан титулом Влюблённый Эвфемии!

Яд Алхимика активирован! Недуг отравления!

Недуг анти-исцеления! Недуг некрофобии! Недуг погибели!

Связанный Тьмой нейтрализован Мечом Маны–

Бесчисленные уведомления сотнями хлынули ему в глаза и в разум, пока тело впадало в шок. Все невероятные защиты его Класса пошатнулись, как ночь, отступающая перед восходящим солнцем. Яд тёк по венам и гноил их изнутри, но урон, нанесённый плоти, мерк перед духовной агонией Света, выжигавшего путь сквозь его миазмы.

Меч Маны сделал больше, чем просто ударил Саймона Магноса.

Он нанёс удар самому Владыке.

Он поразил сам его Класс.

— Я не хотела признавать это… хотя в глубине души знала правду… — Голос Лорианы сорвался в смеси холодной ярости и отчаяния, слёзы дождём катились по её щекам, даже когда она вгоняла меч всё глубже ему в грудь. — Для тебя мы всего лишь инструменты! Пешки, которых используют и выбрасывают–

— Терабёрн!

Заклинание Бельземины ударило в Лориану взрывом яростного бело-голубого огня и отбросило её через всю комнату. Классовый наряд Лорианы сменился на одеяние Алхимика, которое защитило её от пламени, но она всё же врезалась в противоположную стену.

— Ваше Величество! — Бельземина бросилась к нему, тут же оценила рану в его груди, а затем попыталась вытащить меч, чтобы снять его эффект анти-исцеления.

Она хотела как лучше, но сделала только хуже.

Клинок Меча Маны вспыхнул ярко в тот миг, когда она коснулась рукояти. Если прежде священная сила внутри него пылала, как магма, то теперь стала лучезарнее самого сердца солнца. Свет хлынул из доспехов Саймона и сожрал его изнутри. Он попытался закричать, но из его рта вырвались лишь золотые лучи. Стены содрогнулись вокруг них, а из древних камней Фрайтвола понеслись змеиные шипения.

И пока существование Саймона расплеталось, само время расплеталось вместе с ним.

Зрение Саймона затуманилось. Бельземина, склонившаяся над ним, словно раздвоилась — две её версии накладывались одна на другую; одна живая эльфийка, с глаз которой дождём лились слёзы отчаяния, другая — кричащий, гниющий труп. Эвфемия и остальные члены совета выломали ближние двери и ворвались внутрь.

— Что здесь происходит?! Весь замок трясё– — Глаза императрицы расширились при виде Саймона, пронзённого Мечом Маны, а кожа обрела смертельную бледность. Остальные советники застыли на месте: такие, как Шабрам, в ужасе прикрывали рот руками, а Дассейн бросился к сестре. — Во имя Света…

Они все были неверными — все они раздваивались между двумя накладывающимися фигурами; одна наполовину живая и невредимая, другая — ковыляющий труп. Поток уведомлений угас до одного, когда над Саймоном нависла тень.

Будущее окутано тьмой.

Появился Хранитель Трона.

В отличие от всех и всего прочего, он один не расплывался и не раздваивался. Его единственный хрустальный глаз светился тёмным ореолом кометы Абраксас, а из-под одеяний пульсировала тьма. Его рука потянулась к горлу Бельземины и схватила его с нечеловеческой силой, подняв её над землёй. Она попыталась отпихнуть сущность ногой и развеять её заклинанием, но её магия угасла, когда холодные руки начали выжимать из неё жизнь.

Нет… — хотел сказать Саймон, но когда он поднял руку к Бельземине, то увидел лишь пальцы из миазмов, накладывающиеся на драконьи когти и металлическую перчатку. Какого…

Затем он почувствовал холод, гасящий пламя внутри него, — Тьма дала отпор с яростью. Катастрофический поток миазмов хлынул из его груди, отбросив живых назад и стремительно разъедая ржавчиной Меч Маны. Его свет задрожал, когда тени обвились вокруг него, как змея, душащая свою добычу.

Две накладывающиеся картины присутствующих расширились, а затем разлетелись врозь с тысячью криков.

Была тьма, а затем Саймон очнулся.

Не в своей постели, не перед Багряным Троном, а на холодном твёрдом полу в тёмном месте, лишённом света. Его раны зажили, а лёгкие вдыхали миазмы вместо воздуха, даруя ему жизнь заново.

Это ??? ваших ??? правлений.

Вы заслужили титул Саймона Ошибки.

Ошибка: Что-то пошло не так, и время потеряло смысл.

Что?

Где… где он? Неужели он умер?

Саймон заставил себя встать, его руки в перчатках шарили в темноте. Он сотворил Адское пламя, создав в ладони сферу огня, — этого хватило, чтобы осветить тьму и явить развалины зала Высокого Совета. Сломанный стул Лорианы всё ещё был там, как и стол, и заржавевшая рукоять Меча Маны, но ни Бельземины, ни кого-либо другого не было.

— Шабрам? — окликнул он, сначала хриплым голосом, выдыхая миазмы, а затем мыслями. «Душар?»

Ни один разум не коснулся его собственного. Он даже не ощущал присутствия Душара, хотя старый некромант носил Клеймо Лени в начале каждого правления.

Что-то было не так. Ужасно не так.

«Душар, ты меня слышишь? Слышишь своего Владыку?»

Тишина.

Что за Бездна здесь творится?! Этот человек сейчас должен быть цел и невредим в Теллурии. Неужели его… неужели его убили? Или Меч Маны развеял все его клейма?

— Хранитель, я призываю тебя!

Никто не явился.

Саймон забеспокоился. Он всё ещё во Фрайтволе? Или Меч Маны как-то нарушил работу его перков? Саймон осторожно подошёл к витражным окнам зала и выглянул наружу — и уставился в темноту чернее тысячи беззвёздных ночей. Снаружи он ничего не видел. Ни уличных огней Мартрона, ни луны, ни чего-либо вообще.

Только тьма.

Это тревожит. Саймон сосредоточился и открыл экран характеристик — тот возник перед ним. Выглядел он совершенно обыкновенно, если не считать нового бессмысленного титула. Моя магия работает, и доспех Владыки тоже… А мои перки всё ещё действуют?

— Мастерство Смерти IV.

Его Призрачный Скакун без проблем материализовался рядом. Мёртвая лошадь покорно уставилась на него, ожидая приказов.

Это сбило Саймона с толку. Если его перки всё ещё действуют, почему он не может связаться с Душаром через Клеймо Лени или призвать Хранителя?

С другой стороны… с другой стороны, Прислужник Бездны давал ему лишь власть над Хранителем Трона. Он не позволял Саймону призывать его. Тот являлся лишь потому, что был обязан подчиняться в пределах Фрайтвола.

Или с Классом Владыки что-то происходит, — подумал Саймон. Он носил этот наряд с тех пор, как очнулся. Может быть, если снять его и надеть снова, что-нибудь произойдёт, — и он попробовал.

Вы не можете надеть здесь свой человеческий наряд.

От этой формулировки у Саймона по спине побежали мурашки.

Что-то пошло ужасно не так. Он обернулся к рукояти Меча Маны — остальная часть клинка сгнила от ржавчины — и заставил своего скакуна коснуться её. Когда священный металл не отреагировал на призрачного скакуна, Саймон осмелился поднять его. Он не почувствовал ни боли, ни магии, ничего.

Какие бы священные энергии ни обитали когда-то в рукояти, они давно иссякли.

— Сколько времени прошло? — пробормотал Саймон себе под нос. Рукоять выглядела такой старой, что могла рассыпаться в пыль между пальцами. Он решил припрятать её в Инвентарь на будущее — и тут вдруг заметил, что одна иконка осталась.

Крестон Командира.

Погоди… неужели он мог…

Саймон сосредоточился и призвал Благородный Крестон Командира в свою ладонь.

Его божественное сияние на миг осветило густую тьму, прежде чем его поверхность начала дымиться. Его мана вышла паром за секунды, как кусок льда, тающий на солнце, пока не осталось ничего.

Миазмы этого места были гуще, чем в Тёмном лесу, — настолько, что растворили Благородный Крестон быстрее, чем кусок сахара, брошенный в лужу воды, но это была мелочь по сравнению со всем остальным.

По-настоящему важным было то, что Крестон всё ещё находился в его Инвентаре и был доступен, а значит, Саймон не умер. Иначе он выпал бы из его трупа или иконка бы поблёкла.

— Всё это становится всё страннее и страннее, — пробормотал Саймон, оборачиваясь к призрачному скакуну. — Следуй за мной.

Скакун ему, по сути, был не нужен, но он ценил компанию.

Они вышли в следующий коридор, и Саймон по пути зажигал факелы Адским пламенем. Искажённое пламя задерживалось в окружающих миазмах, но его свет с трудом отгонял мрачные тени, захватившие Фрайтвол. Тьма, казалось, не желала отступать слишком далеко даже перед светом, рождённым из миазмов.

Саймон быстро понял, что это место полностью лишено жизни. Его братья и сёстры, служанки, прислуга… даже публичная коллекция окаменевших жертв отца исчезли без следа. Его крики тонули в бессмысленном эхе. Он даже попробовал призвать бесов, но мелкие твари не появились.

Хорошо в исследовании пустого замка, где разум почти ничем не занят, было то, что у Саймона оказалось полно времени поразмыслить о том, что привело к этой ситуации… и о том, как Лориана могла заполучить Меч Маны.

Он видел две возможности. Первая: именно Лориана нашла Меч Маны в часовне — либо передала его Луи, либо сама убила отца. Саймон сомневался в этом: она выглядела ничуть не удивлённой, увидев своего «отца» на собрании, да и её поступки в прошлых правлениях говорили против. Либо она была лучшей актрисой, каких Саймон видывал, — настолько, что обманула даже собственного брата, — либо она не принимала прямого участия в гибели Владыки.

Другая, более вероятная возможность состояла в том, что всё это было частью плана Луи.

Зная, что после неудачной попытки убить отца за ним будут следить, он, должно быть, передал настоящий Меч Маны Лориане в надежде, что она доведёт убийство до конца. На бумаге план был хорош. Она была одной из немногих детей Магноса, которым Бальзам хоть сколько-то доверял, но даже у неё имелся предел. Луи, вероятно, рассчитал, что правда о смерти их матери даст ей нужный толчок.

Возможно, Луи искренне гневался из-за смерти Элеоноры Магнос — так же, как Саймон ненавидел Бальзама за убийство своей матери, — а может, просто сказал Лориане то, что, по его мнению, было нужно, чтобы довести её до точки кипения. Как бы то ни было, его ставка сыграла. Её сомнения и страх из-за исчезновения Саймона вскипели и перелились через край — и она попыталась убить его.

Она отравила Меч Маны, — вспомнил Саймон. Она, должно быть, рассчитывала, что Меч Маны подавит Непреклонную Сущность и тем самым сделает Владыку уязвимым… а значит, нападение было спланировано заранее.

Как бы то ни было, у них будет долгий разговор, когда они встретятся снова в этом правлении или в следующем. Саймону нужно было узнать правду, прежде чем нечто похожее на… то, что происходит сейчас, повторится.

Чем больше времени проходило, тем сильнее это место тревожило Саймона. Всё остальное внутри Фрайтвола выглядело в основном неизменным. Стены стояли, окна не покрылись пылью, и его комната оставалась нетронутой.

А вот мир за стенами замка… был совсем другим делом.

Саймон и его скакун добрались до надвратной башни и обнаружили, что ров исчез, а мост, соединявший Фрайтвол с Мартроном, обрушился. Саймон бросил огненный шар, чтобы осветить путь за ним, но тот угас, не успев достичь имперского города.

— Адский гром.

Его багровые молнии пронеслись по тьме перед ним, явив пустую бездну без дна под замком. Казалось, он парил в небытии.

Мир… он исчез? Саймон сглотнул, а затем вспомнил, что у него есть быстрый способ это проверить. — Владыка Демонического Замка.

На этот раз он ощутил какой-то отклик. Саймон и его скакун перенеслись обратно в библиотеку Шабрам в её особняке, прямо рядом с его кристаллом миазмов. Как странно.

— Эгио? — позвал Саймон. — Кто-нибудь?

Ответила ему лишь тишина, и, хотя особняк оставался цел, он оказался столь же безжизненным, как Фрайтвол. Саймон исследовал его, пока не добрался до входных дверей, и, открыв их, обнаружил зияющую пустоту там, где должны были быть сады.

Всё, что находилось между его Подземельями, … исчезло. Утонуло во тьме.

Неужели они… неужели они в другом измерении? Или Саймон мёртв? Может, это загробный мир Владыки — пустые руины, парящие в пустой бездне?

— Где я? — И тут Саймону пришло в голову, что он, возможно, задаёт не тот вопрос. — Когда я?

И тут ему пришло в голову, что у него, возможно, есть способ кое-что выяснить.

— Всевидящее Око II.

Самый ужасный гримуар в мире появился в руках Саймона.

Его Бездонная Хроника была достойна своего имени. Этот переплетённый в плоть фолиант был заперт чёрным железным замком в форме мрачного тёмного черепа с рубиновыми глазами. Озаглавленная «Сто правлений», она тут же распахнулась, явив сухие, пожелтевшие пергаментные страницы. Её содержимое было написано бледно-красными рунами Бездны и разделено на главы, названные по его правлениям.

— Короткое, — прочёл Саймон — страница описывала, как он проснулся в три часа ночи и узнал, что его отец убит, к всеобщему облегчению.

Делать ему было почти нечего, так что Саймон принялся читать Хронику. Она не открывала ничего, чего он уже не знал, потому что была написана с его точки зрения. Она была достаточно полезной, чтобы он не забыл ключевые детали, но новых сведений не давала… так Саймон думал, пока не добрался до конца правления «Ошибка», которое началось с его решения выдать себя за отца и закончилось всей этой неразберихой в зале Высокого Совета. Он перевернул страницу и обнаружил новую главу.

БЕЗЫМЯННОЕ.

Эта глава описывала, как Саймон очнулся в пустом замке и исследовал его, пока не обнаружил, что читает книгу о своих собственных прошлых подвигах… он даже видел, как слова, описывающие его реакцию, пишутся сами собой у него на глазах.

Итак, прошлое правление Саймона действительно закончилось, но он и не умер, судя по Инвентарю. Мир исчез, а он остался. Как объяснить этот парадокс?

Ужасная дрожь пробежала по его спине, когда он сложил всё воедино.

— Неужели я… между? — Это было единственное объяснение, которое Саймон пока мог придумать. — Между двумя правлениями?

Оракул был прав: Меч Маны мог нарушить Класс Владыки. Он так или иначе сбил его цикл перерождения, завершив предыдущее правление, но не позволив следующему как следует начаться заново.

Время было сломано.

Я в ловушке. Пальцы Саймона задрожали от ужаса, когда он осознал всю тяжесть своего положения. Правления потерпели крах.

Впервые с тех пор, как он получил Класс Владыки, Саймон столкнулся с самым ужасающим из исходов: последствиями.

Что он мог сделать? Застрял ли он между двумя тиками часов, в мёртвом прошлом, пока остальная вселенная движется дальше без него? Существует ли какой-нибудь выход?

Выход обязан быть! Он не мог… он не мог провести вечность здесь, имея в качестве единственной компании мёртвую лошадь и бесконечную тьму! В Классе Владыки должна быть защита от сбоев — какой-то способ вернуть время на место!

Саймон попытался собраться и мыслить рационально. Сама природа этого странного мира должна была дать подсказку о том, как работают правления. Почему в этой пустоте всё ещё существуют физические места, но нет жизни? Откуда взялось столько миазмов в воздухе? Всё это слишком похоже на реальность, чтобы быть сном или иллюзией…

Саймон заглянул за кулисы — и не знал, что и думать о закулисье.

Но если почти весь Фрайтвол перенесён сюда, то и он должен быть здесь, — подумал Саймон. У него должны быть ответы.

Саймон применил Владыку Демонического Замка, чтобы вместе со скакуном перенестись обратно во Фрайтвол, и обнаружил, что Багряный Трон ждёт его. Это проклятое сиденье осталось нетронутым, как и остальной замок, а его рубиновые глаза поблёскивали в потусторонней тьме, приветствуя хозяина дома.

— Что это за место? — поинтересовался Саймон. — Мёртвое прошлое? Загробный мир?

Багряный Трон молчал, как и подобает стулу.

Разумеется. Чего ещё ожидал Саймон?

— Есть отсюда выход?! — Кулак Саймона сжался. — Прошу, скажи, что выход есть…

Глаза Багряного Трона вспыхнули ярче, свет сосредоточился на сиденье. Он приглашал Саймона занять своё место Владыки.

Саймон сглотнул, осознав, что другого выбора у него нет, и поднялся по ступеням к Багряному Трону. Он надеялся, что, сев на него, либо увидит выход из этого кошмара, либо как следует перезапустит правления.

Шлёп.

Голова Саймона резко дёрнулась в сторону. Тьма правила залом, если не считать скудного свечения рубиновых глаз Багряного Трона… и всё же он точно слышал шаг. Его призрачный скакун вглядывался в тени, что-то выискивая.

— Здесь кто-то есть? — крикнул Саймон в темноту. — Покажись.

Шлёп.

В темноте что-то было!

— Адское пламя!

Саймон создал в ладони сферу огня, и её свет отразился в косе, метнувшейся к его горлу.

Саймон едва успел метнуть Адское пламя в нападавшего, подпалив шутовской костюм и явив тощий силуэт скелетообразной нежити, выходящей из тени. Существо прорвалось сквозь пламя и повалило Саймона, которому пришлось схватиться за древко косы, чтобы не дать лезвию дотянуться до себя. Его сила Владыки, усиленная баффами Владыки Демонического Замка, легко позволила ему остановить удар.

Он сразу узнал разрисованный череп нападавшего.

— Гурман?!

Демоническая нежить ответила звериным, безумным рычанием, скаля зубы в попытке вцепиться ему в горло. Саймон ответил Волной Хаоса, отбросившей Гурмана назад и погасившей пламя, охватившее его шутовской наряд.

Саймон быстро заметил перемену в телосложении. Гурман разжирел на всех душах, которыми Саймон кормил его в прошлом правлении, но теперь был настолько худ и истощён, что уже чудо, как он ещё стоял.

— Как… как ты сюда попал? — спросил Саймон, скорее ошеломлённый, чем что-либо. — Гурман, это я! Владыка!

Шут замахнулся косой на Саймона с убийственным блеском в жёлтых глазах.

Голодный зверь охотился за его душой.

— Тебе меня не одолеть! — рявкнул Саймон, выпуская Ужасающую Ауру в попытке устрашить шута, но безумие, овладевшее тем, сделало его невосприимчивым к страху. Гурман тут же снова попытался броситься на него. — Адский гром!

Он вышиб из Гурмана всю Бездну молниями. У истощённого шута не осталось сил сопротивляться, так что Саймон быстро заставил скакуна прижать его к полу, надавив на спину, а сам раздробил косу каблуком.

— Гурман, это я, твой хозяин! — крикнул Саймон шуту. — Ты в безопасности, я не собираюсь тебя ранить! — Ответом Гурмана были лишь рычание и тщетные попытки освободиться. — Гурман, как ты выжил?! В замке есть кто-нибудь ещё?!

Гурман голодно скалился на него. Перки Саймона могли переводить любой язык, но всё, что он мог уловить, — это что шут страстно желает сожрать его душу, и ничто другое его не занимает.

Он лишился рассудка, — понял Саймон. Он обезумел от голода.

Даже Беспрекословный Правитель не мог его успокоить. Разум его просто угас.

В конце концов Саймон решил заковать его в кандалы из подземелья и пока что приковать к Багряному Трону. Неожиданное появление шута, по крайней мере, вновь разожгло его надежды найти других выживших внутри этой временной аномалии, но они быстро угасли. Саймон совершил полный обход Фрайтвола, обыскав каждый уголок, и ничего не нашёл. Он даже попытался добраться до нижних уровней замка, но понял, что большая часть подвала обрушилась в пустоту. Особняк Шабрам был столь же безлюден.

Почему один лишь Гурман сумел задержаться в этой аномалии? Из-за его уникальной природы нежити-демона или кем бы он там ни был? Каприз судьбы, злая случайность? Неужели шут был не тем, кем казался?

Как бы то ни было, эти вопросы остались без ответа. Гурман находился не в достаточно ясном состоянии, чтобы отвечать на расспросы Саймона.

— Что мне с тобой делать? — спросил Саймон безумного шута. Оставить его одного в пустом замке на краю времени казалось ужасной участью даже для этого монстра. — Мог бы я… сохранить твою душу?

Попробовать стоило: это могло дать больше сведений о правлениях в будущем. Может, он сумел бы скормить нынешний дух Гурмана своему прошлому «я», если Саймон… как только вернёт всё в норму.

Приняв решение, Саймон убил Гурмана на месте, проломив ему череп скипетром Владыки, а затем попытался извлечь его душу в камень миазм… и потерпел неудачу. Саймон уставился на труп в неверии, пытаясь понять, что пошло не так.

Он не мог быть выше меня по уровню, — подумал Саймон, иначе он и сам должен был получить уровень за убийство Гурмана. Может, его природа нежити как-то помешала процессу?

Он убил его напрасно.

Это… это, возможно, было милосердием, учитывая его нынешнее состояние. Да, это было милосердие. Если эту ситуацию нельзя исправить…

Это должно быть временно, — сказал себе Саймон, убирая череп Гурмана в Инвентарь на случай, если в будущем сможет как-нибудь извлечь из него информацию. Выход должен быть.

Он глубоко вдохнул миазмы, поднялся по ступеням к Багряному Трону и сел на него.

И всё началось заново.