Мастерская Ужасов (13)
Глава 254 из 283
Настройки чтения
18px
1.8
1

Мастерская Ужасов (13)

Глава 254

Мастерская Ужасов (13)

На снимке Магда и Койл улыбались ему деревянными зубами.

Единственная мысль, не выходившая у Саймона из головы при виде снимка, была: когда? Когда Ремесленник успел похитить их без его ведома, ведь по протоколу безопасности они ежедневно проходили проверку пиктобоксом? Должно быть, во время подготовки к Планетарной Выставке, пока он показывал город Шабрам и Эгио.

Надо было постоянно держать их обоих в Отряде, — корил себя Саймон. Он был недостаточно осторожен. Как Ремесленник сумел создать копии, способные подражать им столь безупречно? Либо он как-то умел мгновенно копировать чужие воспоминания, либо…

— Это ведь были вы? — спросил Саймон, отдавая снимок фальшивому Карло. Шабрам и Эгио наперебой засыпали вопросами самозванцев, изображавших чету Койлов, пока Саймон со своим шантажистом наблюдали со стороны. — Несколько месяцев назад я ощутил чужое присутствие возле нашего дома. Тогда я счёл, что это один из агентов Берта, но это был кто-то из ваших, верно?

— Эксперимент находился под постоянным наблюдением задолго до вашего вмешательства.

— Он ваш сын, — гневно отрезал Саймон. Слышать, как Ремесленник говорит о Койле в подобном тоне, слишком живо напоминало о Бальзаме. — Как вы можете так с ним обращаться — и тем более держать в заложниках?

— Мой сын? — Фальшивый Карло из Музы на секунду озадачился, но затем словно вспомнил о человеческих эмоциях. — Верно, в подобной ситуации мне положено испытывать беспокойство. Он жив. Девушка жива.

Саймон поморщился от отвращения: — И они останутся живы, только если я пойду у вас на поводу.

— Наш анализ полевых данных указывает на вероятность в 87,3 процента, что вы питаете к ним искреннюю привязанность и выполните наши требования ради их безопасности. — Фальшивый Ремесленник на миг вгляделся в лицо Саймона. — Мы укладываемся в допустимую погрешность?

Саймон промолчал. По правде говоря, Койл и Магда действительно были ему дороги, и оставить их в когтях полоумного учёного он не мог. Всё это явно было ловушкой, но ему требовалось лишь дотронуться до обоих, чтобы переместить в безопасное место, а в Инвентаре у него имелось немало мощных средств… включая кое-какое секретное оружие.

К тому же он прибыл в Лампвик отчасти ради того, чтобы проникнуть в Башню Ремесленника, и теперь вход туда открывался сам собой. Это вполне могло сыграть ему на руку. — Дайте мне немного времени подготовиться —

— Нет, — оборвал фальшивый Ремесленник. — Мы не дадим вам времени доложить начальству. Вы должны отправиться немедленно. Дирижабль готов.

— Начальству? — Саймон нахмурился. — За кого вы меня принимаете?

— За шпиона разведки Эндимиона, стремящегося внедриться в нашу страну. — Догадка отчасти верная, пусть и далеко не полная. — Ваша изобретательность вызвала наш интерес, но мы без колебаний уничтожим вас, если вы окажете сопротивление.

Значит, о его подлинной личности они пока не знали — во всяком случае, в эту минуту. Однако если они способны копировать или извлекать воспоминания, то раскроют его тайну, роясь в мыслях Койла. Нужно вызволить его и Магду как можно скорее.

— Позвольте мне хотя бы сказать спутнице, что нужно отлучиться по делам, — произнёс Саймон. — Иначе моё исчезновение сразу заметят.

Фальшивый Карло обдумал его слова и кивнул — чуть быстрее, чем это выглядело бы естественно. — У вас четыре минуты.

Какая щедрость. Саймон подошёл к помосту, где фальшивый Койл объяснял назначение каждого рычага в своём механизме. Сухой тон и монотонные разъяснения ничуть не смущали Эгио — мальчик слушал с неподдельным восторгом.

— Мне придётся отлучиться по делам, — вслух предупредил Саймон Шабрам, а затем добавил мысленно: «Нас раскрыли. Койлы перед тобой — самозванцы».

— Жаль. Это надолго? — отозвалась глава разведки, и по её лицу ничто не выдавало, что она отвечает на мысленное послание: «Нам эвакуироваться?»

— Меня может не быть какое-то время. — «Используй камень-телепорт и уведи Эгио, как только покинете выставку». — Я вернусь, как только смогу.

— Понимаю. Служба есть служба. — Шабрам тронула Эгио за плечо. — Милый, Саймону пора. Поцелуй его на прощание.

— Что? — Её сын не скрывал разочарования. — Уже?

— Вы уходите? — спросил фальшивый Койл; его голос, интонации и сам ритм речи воспроизводили оригинал настолько безупречно, что у Саймона мороз пробежал по коже. — Неприятности?

— Нет, — солгал Саймон, чувствуя спиной взгляд фальшивого Карло. — Скоро вернусь.

Самозванец уставился на него не мигая. Он копировал оригинал с такой точностью, что без пиктобокса Саймон вряд ли догадался бы о подмене. — Отлично. У нас впереди много работы.

— Да… действительно. — Саймон вежливо откланялся и последовал за фальшивым Карло со сцены, поддерживая мысленную связь со своими агентами: «Шёлк, Бархат, вы на территории Выставки?»

«Да», — отозвались близнецы разом, как и ожидалось. Одна приняла облик Эльзы Найтингейл, пока вторая таилась поблизости.

«Тогда наложите свои лучшие заклинания невидимости и следуйте моим указаниям». Саймон буравил взглядом спину фальшивого Карло. «Скоро мы обчистим Ремесленника».

…

Саймон и фальшивый Карло покинули Лампвик на небольшом миниатюрном дирижабле.

Судном управляла немногочисленная команда «Турков», а единственным помещением был общий салон. Автоматоны подали Саймону чай с печеньем, и вид сверху открывался настолько великолепный, что можно было почти забыть, что он летит в золотой клетке. Фальшивого Карло телесные потребности не заботили, и к угощению он даже не притронулся.

Пока они их не засекли, — подумал Саймон, скосив глаза себе под ноги. Высокоуровневый перк Плута позволял скрываться в чужой тени, и их вассал Ассасин унаследовал эту способность. Впрочем, всё может измениться, когда мы доберёмся до Механической Башни.

Шёлк и Бархат любили заставать врагов врасплох этим приёмом и упражнялись так часто, что нащупали в нём лазейку: Ассасин мог прятаться в тени Плута, а тот скользил в тень третьей жертвы. Теперь они неслышно следовали за Саймоном под покровом Анафемской Скрытности, ожидая команды перейти к действию.

— Зачем? — спросил Саймон фальшивого Карло, мысленно удостоверившись, что Шабрам с Эгио благополучно телепортировались обратно в Эндимион, и передав инструкции Аграт. Теперь он мог действовать не боясь последствий. — В чём смысл всего этого? Зачем заменять стольких изобретателей марионетками?

— Заменили не всех, — отозвался двойник Карло. — Других создали из ничего.

— Это не отвечает на мой вопрос. — Саймон отпил чая, и на экране Системы не появилось уведомлений ни об Отравлении, ни о негативных статусах. Похоже, сиюминутная опасность ему не угрожала. — Вы обещали мне правду, если я поеду без шума, так будьте добры ответить на мои расспросы.

Фальшивый Карло уставился на него не мигая; с лица куклы сошло всякое подобие человечности. — Что есть творчество? Что есть воображение?

Они что, теперь играют в вопросы и ответы? Саймон предпочёл бы, чтобы здесь оказалась Анна со своей палкой правды — для живости. — Способность разума осмысливать неведомое и невозможное.

— Воображение — это способность разума порождать новые идеи без прямого участия органов чувств, — поправил его фальшивый Карло. — Что его порождает? Что позволяет разуму осмысливать нечто, по определению не укоренённое в чувственном опыте или осязаемой реальности?

— Так вот что вы пытаетесь выяснить? Способны ли вы создать автоматонов достаточно человечными, чтобы они обрели способность творить? — догадался Саймон. — Выходит, Джим был прав: он — контрольная группа.

— Да. Мы взяли обычного, пусть и незаурядно умного человека из плоти и крови, приученного избегать любых Классов и магии, противопоставили его совершенным механическим имитациям высокоинтеллектуальных гуманоидов, а затем сопоставили результаты.

Холод пробежал по спине Саймона. — Приученного?

Ответ прозвучал ровным, лишённым всяких эмоций голосом: — Его воспоминания изменили при помощи вымышленных травм, призванных подсознательно внушить патологическое отвращение ко всему, что связано с Классами и маналитами. Это гарантировало, что он не прибегнет к Крестону и не исказит результаты.

— Вы… — Пальцы Саймона задрожали от гнева. — Вы промыли мозги собственному сыну?!

— Его перепрограммировали для выполнения конкретной задачи, — без тени раскаяния отозвалась марионетка. — Это ничем не отличалось от ввода новых параметров для голема —

— Он ваш сын, а не дрессированный пёс! Ваша собственная плоть и кровь! — яростно отрезал Саймон. Обращение Ремесленника с Джимом задевало за живое после всего, что его семья пережила с Бальзамом Магносом. — Даже если вы лишь слепок своего создателя с эхом его памяти, неужели вы не видите, насколько это чудовищно!

Реакция фальшивого Карло тревожила сильнее всего. Марионетка вовсе не отвергла его слова с жестокостью — нет, она уставилась на него с озадаченным видом, словно перед ней стояла неразрешимая загадка. Это напомнило ему врождённую бесчувственность чешуйчатых к чужой боли, вот только и Касвал, и Вивр доказали, что способны испытывать эмоции. Человеку-машине перед ним недоставало даже этих крох сопереживания.

Если оригинал хоть немного походил на своего двойника, Карло и впрямь был безупречным Ремесленником: колоссальный интеллект, свободный от оков морали и служащий исключительно прогрессу любой ценой.

— Какая разница между големом и сыном, кроме процесса создания? — осведомился фальшивый Карло с подобием искреннего любопытства. — В обоих случаях они — плод воли своего создателя. Его собственность. Почему к сыну нужно относиться лучше, чем к стальному детищу, лишь потому, что он рождён плотью, а не разумом? Если изначальная конструкция оказалась с изъяном, ошибки следует исправить, а следующую версию — усовершенствовать.

Единственной причиной, почему Саймон подавил желание прикончить бездушную тварь на месте, было то, что настоящий Карло пока оставался вне досягаемости. Если речи марионетки отражали хоть толику подлинных мыслей её создателя на этот счёт, Ремесленнику не стоило ждать от него пощады.

— Что вы с ним сделали? — сухо спросил Саймон. — Интеллект Джима слишком аномально высок, чтобы быть естественным. Вы изменили его ещё в утробе?

Марионетка покачала головой: — Он родился таким. Рассудив, что Карло из Музы не будет жить вечно, наше правительство решило вывести идеальную замену. Чтобы свести вероятность неудачи к минимуму, женщин-доноров с выдающимся интеллектом отобрали специально, дабы они выносили дитя с превосходящими способностями.

— Ваше правительство… — Саймон с трудом сдержал тошноту. — Одобрило это?

— Да. Владыка Гаргаут неоднократно пытался заполучить Крестон Ремесленника, как и его преемник, а сам Класс не хранит верности ни одной державе. Министры Республики решили полностью устранить риск того, что он выберет гражданина другой державы, случись что-либо с моим оригиналом.

История Норбелль повторилась один в один: дитя, выведенное лишь затем, чтобы стать идеальным Призывателем и оружием страны против врагов. Саймона не удивляло, что государство готовит преемников, дабы драгоценный Благородный класс не ускользнул из рук — многие взращивали подобную смену, — но то, как далеко зашла Муза, пробирало до костей.

— Эмоциональные центры Образца 12 с рождения были недоразвиты по сравнению с областями мозга, отвечающими за память и дедукцию, — произнёс фальшивый Карло. — С первых дней он получал в высшей степени интенсивное научное образование вкупе с диетой, химически усиленной ради ускорения умственного развития.

— Вы обращались с ним как с подопытной крысой.

Марионетка вновь выглядела озадаченной подобным замечанием, не в силах понять, что в этом дурного. — Образец 12 —

— Его зовут Джим Койл.

— …воспитывался как идеальный Ремесленник, призванный привести эту страну к процветанию, — пока мы не нашли решение получше и не пересмотрели приоритеты. Ему выпала бы честь стать преемником собственного отца, распорядись вероятности иначе.

— Какая щедрость с вашей стороны, — процедил Саймон с презрительной усмешкой. — Вместо этого вы великодушно выбросили его вон, едва он отслужил своё, и промыли ему мозги ради нового эксперимента.

— Ваше презрение в высшей степени лицемерно для агента милитаристской империи, которая засылает диверсантов в наши ряды, пока ваше правительство сыплет мирными заверениями, — парировала марионетка. — Если вас это утешит, Образец 12 удостоен величайшей чести, о какой только может мечтать человек.

— Какой — чтобы его заменила кукла, которая украдёт его труды? — Ремесленник в своей бесчеловечности мог бы потягаться с самими драконами. — И зачем вам вообще нужны наделённые самосознанием и способные к творчеству автоматоны?

— Архетип Ремесленника скован тяжёлыми ограничениями, — признал фальшивый Карло. — Ему с трудом удаётся осмыслить или изобрести что-то вне массива памяти, предоставленного Мировой Душой. Понимание того, как устроено творчество, позволило бы нам усовершенствовать функции Крестона.

— Вы хотите изменить Благородный Крестон? — Саймон едва верил собственным ушам, а сердце пропустило удар. Если такое действительно возможно, забрезжила надежда обратить его собственный пагубный Класс во благо. — Но разве это вообще осуществимо? Эти артефакты служат проводниками самих архетипов и самовосстанавливаются при повреждениях.

Вместо того чтобы ответить сразу, фальшивый Карло посмотрел в окно. Не дождавшись ответа, Саймон тоже выглянул наружу и обнаружил, что они наконец достигли Гулливера — столицы Музы.

Город, раскинувшийся под ними, казался одновременно знакомым и разительно отличался от Лампвика. Если в том ещё встречались каменные и деревянные постройки, особенно вокруг порта, то Гулливер был сплошь отлит из металла. Башни из стали и стекла возвышались над мостами из бронзы и меди, латунные улицы оплетали трубы, а фабрики выбрасывали в небо пар и алхимический дым. Монолитный многоярусный механический дворец царил над всей этой картиной.

Земля на многие мили вокруг столицы осталась бесплодной из-за хищнической выработки и добычи маналита, и всё же Саймон видел карьеры повсюду: армия големов и рабочих вгрызалась в фундамент города, монтируя шестерни и пилоны, уходящие глубоко в землю.

Что они делают? — недоумевал Саймон. Улучшенное Восприятие позволяло различить рабочих, тащивших трубы и материалы в глубины недр. Это не ремонт. Они что-то строят.

— Мы оцениваем как высокую вероятность того, что правительству Эндимиона известно о грядущей катастрофе планетарного масштаба, — внезапно заговорил Карло-марионетка. — А вам?

— Да, я знаю о надвигающейся Второй Погибели. — Саймон прищурился, глядя на лежащий внизу город. Его ничуть не удивляло, что именно Ремесленник сумел просчитать грядущий катаклизм. — Вы строите бункеры? Разве Оракул не поделилась с вами своим планом эвакуации?

— Поделилась, — подтвердил фальшивый Карло. В вопросах борьбы с Владыкой Муза всегда держалась заодно с Эллюзией, так что посвятить союзников в грандиозный замысел исхода было вполне логично. — Однако мы сочли этот план нерациональным. Полная эвакуация населения Музы в заданные сроки вынудила бы бросить большую часть наших ресурсов, жилья и инфраструктуры, начав возрождать цивилизацию с чистого листа. Поэтому лучших изобретателей республики тайно привлекли к поиску альтернативных решений.

— Вы намерены дать отпор, — осознал Саймон. — Вот для чего вы создавали Чемпионов.

— Меня удивляет, что в Эндимионе знают об этом проекте, — отозвался ложный Ремесленник с ноткой искренней досады. — Протоколы безопасности должны были свести риск обнаружения к минимуму. Человеческий фактор губит любые вероятности.

Саймон с презрением усмехнулся: — Смелое заявление для всего лишь имитации человеческой жизни.

— Люди переоценивают понятие человечности, лишь бы потешить собственное эго. В органической жизни нет ничего, чего машина не смогла бы воспроизвести.

— Кроме воображения, — парировал Саймон. — Вы с вашим создателем потерпели крах. Его собственный брошенный сын собрал то, о чём ваши совершеннейшие марионетки и мечтать не смели.

— Текущая неудача — неизбежная цена будущего успеха, — сухо возразил фальшивый Карло. — Впрочем, вы отчасти правы: механически воспроизвести воображение в отведённые сроки нам не удалось. Вот почему пришлось привлечь местных учёных и чужие умы.

— Вроде моего, — догадался Саймон, сжав челюсти. — Зачем новому Ремесленнику мыслящие куклы, способные к воображению? Тут что-то не сходилось. — Вы намерены заменить меня, как и всех остальных.

Марионетка отрицать не стала: — Дубликат уже создаётся и займёт ваше место, как только мы снимем слепок ваших воспоминаний, чтобы у Эндимиона не возникло подозрений по поводу вашего исчезновения. Взамен вам гарантировано помилование за преступления против Республики, передовая лаборатория в нашей Механической Башне и практически неограниченные ресурсы для работы.

— При условии, что я буду трудиться над вашими проектами, само собой, — проговорил Саймон, раздумывая, что сказать дальше. — А если я откажусь, вы убьёте Койлов?

— Они не умрут. — Каким-то образом ему удалось сказать это так, что слова прозвучали скорее зловеще, чем обнадеживающе. — Иного исхода, кроме сотрудничества, не существует. А ваше согласие совершенно необязательно.

Он думает, что сможет легко убить меня, что я всего лишь одарённый шпион, которого не составит труда принудить к покорности. Саймон с удовольствием докажет ему обратное, как только позаботится о безопасности Джима и Магды. Дни твоего оригинала сочтены.

Миниатюрный дирижабль достиг Башни Ремесленника на закате. Сияющее, отчасти невидимое золотое сооружение мерцало в угасающих лучах солнца. Саймон затаил дыхание, бросив взгляд на вершину — он втайне опасался, что Снайпер каким-то образом раскроет его истинную суть и собьёт на подлёте. Оставалось лишь молиться, чтобы фальшивые характеристики от Анафемской Скрытности обманули здешнюю защиту.

Вы пересекли барьер. Вы больше не можете телепортироваться, а прорицания будут искажены.

Пули, которая разнесла бы ему череп, так и не последовало.

Дирижабль миновал безжизненную пустошь вокруг Башни Ремесленника и подлетел ближе. Мерцающие полупрозрачные стены разошлись, открывая проход в подобие ангара для миниатюрных дирижаблей. За широкими металлическими переборками, по которым струилась мана, человекоподобные големы в масках чинили с полдюжины таких же воздушных судов.

Едва дирижабль начал швартовку, внутри раздался голос — ни мужской, ни женский. Он исходил прямо из стен и говорил совершенно бесстрастно.

— Добро пожаловать в Механическую Башню, — произнёс он, словно автоматическое приветствие. — Сегодня 16 флореаля. Вы находитесь в ангаре дирижаблей Сектора 5. Желаем приятного пребывания.

— Куда мы направляемся? — поинтересовался Саймон, изображая тревогу. — Я хочу сначала увидеть Магду и Койла.

— Вы сможете увидеться с ними после операции, — ответил фальшивый Ремесленник, пока автоматоны открывали главный люк дирижабля; по ту сторону группу уже поджидала точная копия Карло из Музы. — Ваша как раз назначена.

Прим. автора: не забудьте проголосовать в новом опросе, если ещё не голосовали: [url1]

назадназад
1 ... 252 253 254 255 256 ... 283
впередвперед