Король Пауков (22)
Глава 280 из 283
Настройки чтения
18px
1.8
1

Король Пауков (22)

Глава 280

Король Пауков (22)

Недели, предшествовавшие Зодиакальному параду, Саймон провёл за оттачиванием своего ремесла.

Экспериментальную летающую пирамиду наконец достроили и успешно испытали в воздухе: пролетев над Мёртвым островом, она выплеснула галлоны их «лекарства», вычистив скалу до стерильности. Затем Саймон отправил её через Драконье море, чтобы проделать то же самое с побережьем Вальна и Магволии. Заражённые земли в этой части мира вскоре должны были затихнуть, пусть даже на их повторное заселение уйдут десятилетия.

Впрочем, Хром Круак всё же понял, чем занят Саймон, и выразил своё недовольство: — Твои действия глупы, — предостерёг его царь-мумия после очередного собрания Ткачей. — Ты усиливаешь наших врагов.

— Наши опыты показали высокую вероятность мутации твоей чумы при скрещивании с первоначальным штаммом, так что безопасность превыше всего, — ледяным тоном парировал Саймон. — К тому же какая тебе разница? Эльфы всё равно гибнут тысячами.

— Ты не понимаешь… почему живая смерть предпочтительнее обычной, — возразил Хром Круак. — Умирающие души возвращаются к манадревам и питают силой дриад… внезапный приток душ делает их могущественнее. Гений твоей сестры заключался в том, чтобы лишать их подпитки смертью с помощью неумирающих кошмаров.

Постой… так вот почему Эллюзия позволила эндимионской гражданской войне и Зодиакальному параду идти своим чередом? Чтобы собрать достаточно сил для лунной миграции? Бельземина позволила им уйти в первый же день возвращения Абраксаса, но без неё им могло понадобиться куда больше маны… либо же они надеялись накопить сил, чтобы надёжнее защитить свои оставшиеся владения.

— По сравнению с альтернативой это риск, на который я готов пойти, — ответил Саймон, смерив взглядом озлобленного старого мертвеца. — Или ты предпочтёшь разорвать из-за этого наш союз?

Хром Круак на мгновение задумался, прежде чем ответить твёрдым «нет».

— Вот именно, что нет. — В эту игру можно играть и вдвоём, а ввязываться в бессмысленную свару Хром Круак желал ничуть не больше самого Владыки. — Разделаться со Стрельцом и ему подобными — вот наша главная задача на данный момент.

— Тогда нам следовало бы занять наших Химиков бомбами… а не лекарствами.

— Вот только Стрелец способен пожирать души убитых, чтобы исцелять свои раны, и, возможно, умеет подчинять низших тварей, — парировал Саймон. — Стерилизация поля боя и окрестных земель избавит нас от лишней головной боли.

— Мы собрали внушительную силу… так что шансы, пожалуй, на нашей стороне. — Хром Круак перешёл к стратегии боя. — Миньоны лишь навредят, если Стрелец и впрямь способен питаться слабыми… если только у них нет душ, которыми он мог бы поживиться, как у големов и неразумной нежити…

Саймон кивнул в знак согласия: — Ими мы усилим обладателей Благородного класса, и каждого из них я снабжу демоноборческим оружием собственного изготовления.

— Специализации по типу цели может оказаться недостаточно. — Хром Круак скрестил руки на груди. — Ты способен атаковать всеми стихиями?

— Почти всеми, кроме Металла, Дерева, Воды и Земли. — Технически урон последней стихией он мог наносить с помощью Эдикта Раненой Земли, но союзникам это навредило бы почти так же, как врагу. — Предлагаешь мне смастерить что-то вроде стихийных бомб?

— Если у тебя есть перки, усиливающие урон от расходников, — проскрежетал Хром Круак. — В противном случае… куда лучше сработают нанесённые на оружие стихийные масла… ведь на них будет распространяться уровень владения.

И то верно. Хром Круак был бессмертным с многовековым опытом и прекрасно знал, как оптимизировать и билды, и группы. При составлении плана битвы со Стрельцом он оказался невероятно полезен, предлагая отличные способы улучшить сплочённость и эффективность отряда.

— Карга недостаточно подвижна и привязана к земле… — отметил Хром Круак. — Ей бы не помешал летательный аппарат вроде моих крыльев… а превращение сестёр по ковену в переносные предметы позволило бы ей пользоваться баффами Ковена, не подвергая напарниц опасности…

«И почему я сам до этого не додумался?» — размышлял Саймон, делая пометки. Прочие предложения — например, поручить Шабрам баффать дальнобойных заклинателей для поддержания непрерывного натиска или воссоединить душу Берта с телом Верни, одержимым Гектором, ради создания более сильного бойца, — тоже имели немалый смысл. В тактическом чутье царь-мумия уступал разве что Моблану.

— Вижу, у тебя богатый опыт в подобных делах, — похвалил его Саймон. Доверяй он Хрому Круаку чуть больше, у него наверняка возникло бы искушение целиком поручить тому военную стратегию Ткачей.

— Я вёл войны и побеждал в них… умение выжать максимум из своих войск ничуть не менее важно, чем личная сила. — Хром Круак издал сухой хрип. — Все, чей уровень ниже 60-го, в этой битве, скорее всего, окажутся лишними… если не прямой обузой. Выбирай союзников осмотрительно.

Ни тот, ни другой не питали иллюзий насчёт лёгкой и бескровной победы. Схватка с Ноденсом научила Саймона готовиться к худшему.

Вопрос стоял не в том, понесут ли они потери, а в том, сколь велики они будут.

…

Определившись со стратегией, Саймон пустил своё новообретённое колоссальное ремесленное мастерство на снаряжение и вооружение избранных бойцов. К тому моменту, когда лорские власти нагрянули с облавой в замок Верни, производственные мощности — вместе с Лорианой — уже успели перенести, и работа продолжилась в бункерах Глубины.

Саймон разработал оружие против демонов, гарантированно наносившее сверхэффективный урон Альгозоа, создал для Бабули Радхаг одержимый демоном планёр, построил новых летающих големов и усовершенствовал Булаву Смерти, встроив в неё кристалл Ноденса. И хотя из-за этого он больше не мог убирать её в свой Инвентарь, обновлённое оружие — Булава Живодёра — наносило дополнительный урон Металлом и сдирало с жертвы кожу при первом же касании. Против Стрельца такое должно было прийтись весьма кстати.

Он даже попытался воссоздать и пустить в дело музанского Снайпера, но быстро столкнулся с трудностями. Хотя перк Мастер Чудес и дал Саймону его чертежи, тот вскоре понял, что исходный образец был куда проще и слабее того механического чудовища, что стоило ему уже двух правлений. Изучив схемы, Саймон уяснил: изначально это создание было относительно простым големом с возможностью вести бой на большой дистанции, но обладало одним крошечным преимуществом, отличавшим его от более примитивных собратьев.

Он умел самосовершенствоваться.

В отличие от любого другого автоматона, маналитовое ядро Снайпера было настолько сложным, что служило своего рода «душой», а рунические письмена и коды, имитировавшие нейронные пути вокруг Крестона, выполняли роль «мозга». Вероятнее всего, именно эта технология со временем привела к созданию Божественного Разума и позволила ему использовать Класс Ремесленника.

«Разум» Снайпера — если это слово вообще подходило — был куда проще разума Механической Башни и сосредоточен исключительно на одной цели: стать более метким стрелком и надёжным защитником. Годами упорно стремясь к этому и время от времени получая улучшения от Ремесленника, голем непрерывно модифицировал себя, пока не превратился в нечто, бесконечно далёкое от первоначального прототипа.

Чтобы воссоздать Снайпера в его нынешнем виде, потребовались бы годы экспериментов и направленного развития, которых у Саймона попросту не было, да он и не был уверен, хочет ли этого сам. Создание саморазвивающейся машины с высоким риском выхода из-под контроля отчасти обесценивало саму суть идеально послушного голема.

Все эти приготовления к битве отнимали столько времени, что у него почти не оставалось свободного времени на то, чтобы упражняться в Техниках, плетении заклинаний и призыве эйдолонов, но эти часы всё равно не пропали даром. Замыслы, которые он разработал — в особенности проект «Овербот», — в будущих правлениях могли стать решающим козырем.

— …ты меня вообще слушаешь? — голос Эльзы пробился сквозь туман его мыслей.

— М-м? Величественные видения могучей армии големов-двойников, сотворённых по образу и подобию Саймона, растаяли, и он вернулся к реальности под звуки высокого пения. — Ч-что?

Он обнаружил, что сидит в дорогом кожаном кресле рядом с элегантно одетой Эльзой на балконе с видом на роскошный театр: хрустальные люстры сияли, ярусы ломились от зрителей, а на сцене плясали сотворённые магией иллюзорные языки пламени. Прима оперы, облачённая в рыцарские доспехи, пела перед бутафорским металлическим огром.

Ах да, он ведь пригласил Эльзу на свидание в оперный театр Бужана: это было одно из немногих мест, где всё ещё шли публичные представления и где вероятность угодить в засаду оставалась низкой.

— Ох… — смущённо пробормотал Саймон. — И долго я так отсутствовал?

— Не меньше получаса. Я могла бы перерезать тебе горло, а ты бы и не заметил. — Эльза снова перевела взгляд на сцену — вернее, на зрительные ряды. Публика, похоже, интересовала её куда больше самих актёров. — Хорошо, что за Бенджамином присматривают мефискозы-няньки, иначе из тебя вышел бы на редкость скверный опекун.

— Прости, я всё ещё пытаюсь научиться раскладывать мысли по полочкам. — Совладать с нахлынувшим ремесленным вдохновением было сродни схватке с левиафаном. — Стоит приоткрыть шлюз, и знания просто захлёстывают с головой. С ума сойти можно.

В каком-то смысле это лишь усугубляло трудности, с которыми Саймон сталкивался при прокачке своего билда на протяжении последних нескольких правлений. Перед ним открывалось слишком много путей, и разуму было тяжело удерживать концентрацию, не уплывая в сторону.

— Неудивительно, что им понадобилась гигантская живая башня, чтобы совладать со всей этой мощью. — Эльза поскребла пальцем его подбородок. — Скажи, ты хотя бы придумал для меня подарки?

— Вообще-то да. Я как раз думал о кинжале —

— М-м-м, — перебила она со скучающим хмыканьем.

— Чей урон растёт от твоей Ловкости, а не Силы, — с ухмылкой добавил Саймон, и это тут же завладело всем её вниманием.

— О, вот это уже другой разговор. — Её палец скользнул вниз по его шее, и по коже побежали мурашки от каждого прикосновения. — А я-то думала, ты против того, чтобы я и дальше перерезала глотки Авантюристам…

— Я предпочёл бы, чтобы ты этого не делала, но сгораю от нетерпения увидеть, как ты выпотрошишь Зодиакального Демона словно рыбу. — Жажду крови Бархат Эльза унаследовала в полной мере. — Как тебе представление?

— Мило, но я бы предпочла что-нибудь более захватывающее — скажем, свидание в сокровищнице Гаргаута. — Эльза опустила голову ему на плечо. — Ты когда-нибудь любил кого-нибудь, Саймон?

«Странный вопрос…» Саймон всерьёз задумался: — Трижды… может, четырежды.

Он совершенно точно любил Анну, Эолу и Ремедию; и хотя его чувства к Кассандре были куда сдержаннее, он всё равно питал к ней большую нежность.

— И та птица была среди них?

— Это что, нотки раздражения в твоём голосе? — усмехнулся Саймон. — Только не говори мне, что ты ревнуешь?

— Раздражает, — призналась Эльза к немалому удивлению Саймона. — Сначала она тебя отвергает, потом предаёт, а ты всё равно сохраняешь ей жизнь. Как по мне, силой от этого не веет.

— Силой? — Саймону не понравилось, куда она клонит. — У меня достаточно сил, чтобы уничтожить весь этот город одной-единственной фразой, но что это докажет, кроме того, что я чудовище? Милосердие — это не слабость, Эльза, особенно к слабым.

— Слабость, если оно выходит тебе боком, — возразила Эльза. — Я снова спрашиваю: зачем оставлять её в живых, если ты ничего от этого не получаешь? Только не говори, что до сих пор надеешься, будто она передумает и позволит ощипать свои пёрышки.

— Наверное, Эола — моя… совесть. Я вовсе не хороший человек, но я хотя бы пытаюсь стать лучше. Эола была одной из немногих, кто удерживал меня на правильном пути, и за это я её любил. — Саймон сцепил пальцы. — Просто мне пока недостаёт абсолютной силы, чтобы воплотить в жизнь эти наши возвышенные идеалы, но со временем придёт и она.

Эльза окинула его нечитаемым взглядом. — Моя половина Шёлк собрала о тебе гору сведений на заре нашего знакомства, — предупредила она. — Насколько мне известно, ты встретил эту птицу лишь в первые дни после гибели отца. Этого времени ни за что не хватило бы, чтобы привязаться к кому-то настолько сильно.

— Всё… сложно. — Как выразить это словами, не задев защитные механизмы правлений? — Мои видения Тёмного Провидца позволяют во всех красках проживать варианты других жизней. С моей точки зрения за одно мгновение могут пронестись целые годы.

Эльза негромко рассмеялась: — Ты хочешь сказать, что в своих видениях прожил целую супружескую жизнь с птицей?

— Да, — спокойно подтвердил Саймон. — Как бы невероятно это ни звучало.

— Я тебе верю; просто это забавно, — Эльза перекинула ногу на ногу. — А мы в твоих видениях хоть раз были парой?

— Нет, — признался Саймон. — В прошлом правлении он вообще-то поклялся, что ни за что не перестанет ненавидеть её составляющие. — Мы на неизведанной территории.

— Значит, я украла твоё сердце? Мне это очень нравится. — Новость почему-то явно пришлась ей по душе. — И каково это? Полюбить кого-то?

Раз уж она спросила, Саймон подумал, что до этого им ещё далеко. — Словно тепло разливается в груди. Ты непрестанно думаешь о счастье этого человека. Хочешь, чтобы он был в твоей жизни, а ты — частью его. — Он взглянул на свою ладонь, вспоминая, каково было держать в объятиях Анну, Ремедию, Эолу и других призраков прошлого. — Ты ни за что не хочешь отпускать их и будешь сражаться, чтобы удержать их или отомстить за них.

— Любопытно… — Эльза снова посмотрела на ряды с задумчивым выражением лица, и на её губах медленно проступила тонкая усмешка. — М-м-м…

Саймон не был уверен, что ему нравится этот лукавый огонёк в её глазах: — Что ты задумала?

Эльза молча поймала его взгляд и поднялась с места. — Я отойду в уборную, — шепнула она ему на ухо, покидая отдельную ложу. — Я быстро.

Саймон слегка нахмурился, услышав её слова, и снова сосредоточился на представлении. Что она затеяла? Чутьё подсказывало, что она либо расставляет какую-то ловушку, либо проверяет его на прочность.

Он попытался очистить разум и смотреть на сцену. Сегодняшняя постановка, «Песнь Белого Единорога», некогда была запрещена в Эндимионе, поскольку восхваляла деяния одноимённого Паладина, давшей имя целому движению. Эвфемия лишь недавно ослабила законы имперской цензуры, стремясь успокоить народ, уставший от жёстких ограничений на перемещение и комендантских часов. Спектакль был хорош, но Саймону с трудом удавалось следить за действом, пока шли минуты, а Эльза всё не возвращалась.

«Что ты делаешь?» — спросил её Саймон по телепатической связи, но, хотя контакт оставался прочным, она попросту отказывалась отвечать. Это было самое настоящее приглашение. Ладно, проверю сам.

Должно быть, очередная её игра. У его любовницы были весьма неортодоксальные взгляды на предварительные ласки и развлечения.

Эта уверенность лишь окрепла, когда Саймон подошёл к уборным и обнаружил, что дверь в дамскую полуоткрыта. Из-за неё доносилось хихиканье Эльзы, а вместе с ним — кое-что ещё. То, от чего кровь Саймона закипела в жилах.

Мужской голос.

Она не могла. Перед глазами у Саймона всё покраснело, а ярость обожгла вены, когда он шагнул к двери и ударом распахнул её настежь. Она бы не посмела!

Но она посмела.

Он нашёл её возле позолоченной раковины: она смеялась рядом с каким-то незнакомцем — судя по дорогому наряду и колету, красивым дворянским отпрыском лет двадцати с волосами цвета угля и беззаботной улыбкой. Тот изо всех сил пытался поцеловать Эльзу, и пусть она лишала его этого удовольствия, но всё же позволяла трогать себя своими грязными, загребущими руками. Выглядывая из-за его плеча, она смотрела прямо на Саймона, бросая ему немой вызов.

И он его принял: кулаком впечатал череп незнакомца в ближайшую стену прежде, чем тот вообще понял, что Саймон здесь.

Даже без своего Классового облачения Саймон стал настолько могуч, что от удара у парня раздробилась челюсть и раскрошились зубы. Рука Саймона взмокла от чужой крови, а тот с треском повалился на пол.

А Эльза?

Эльза покатилась со смеху. — Надо же! — выдавила она сквозь приступ хохота. — Ты чуть не убил его —

Саймон сжал её горло и с такой силой приложил о зеркало над раковиной, что стекло треснуло. Это лишь распалило её: она притянула его ближе, пока её губы не коснулись его губ. Они были невероятно горькими на вкус.

Яд нейтрализован Непреклонной Сущностью.

— Твои губы отравлены… — отпрянув, пробормотал Саймон; сердце бешено колотилось. Он посмотрел на лежавшего на полу мужчину, который пятился от них с окровавленным лицом и ужасом в глазах. — Ты в любом случае собиралась его убить.

— Это мишень, о которой я уже почти забыла, — с усмешкой произнесла Эльза, облизывая губы. — Мошенник, чья семейка разбогатела на продаже конфискованных эльфийских товаров во времена Реформации. Мне стоило лишь бросить на него взгляд через зал, и он прибежал сам.

Кровь Саймона вскипела в жилах: — В какие больные игры ты играешь, Эльза?!

— Я хотела увидеть, готов ли ты драться за меня, — отозвалась Эльза, переводя взгляд на их жертву. — И даже лучше: ты готов убивать. Это так мило.

— Ты безумна…

— Чья бы корова мычала — у самого кровь с руки капает. — Её ладонь скользнула к его поясу и принялась расстёгивать ремень на глазах у жертвы. — Тебе ведь это нравится, разве нет? Власть, превосходство… топтать других, чтобы забрать то, чего желаешь. Таков ты настоящий.

— Это не я, — сердито прошипел Саймон в ответ, но отталкивать её не стал. Его ладонь сжала её спину, и кровь всё ещё сочилась между пальцев. — Я не хочу быть таким человеком.

— Ничего страшного, Саймон. Я хочу, чтобы ты меня покорил. — Её ноги сомкнулись за его спиной, беря в тиски. — Я принимаю тебя таким, какой ты есть… и в глубине души ты хочешь того же самого.

Проклятье, проклятье… почему всё это возбуждало его ничуть не меньше, чем отвращало? Ей удалось расстегнуть его ремень и снова поцеловать его, и тут он окончательно потерял над собой контроль. Не обращая внимания на мужчину, который бежал к выходу, спасая свою жизнь, они телепортировались обратно на базу Саймона, и он увлёк её на постель прямо с окровавленными руками.

Она снова подчинила его себе.

…

То, что последовало дальше, было, пожалуй, самой яростной близостью в жизни Саймона со времён Ремедии. Ни сладостные мгновения с Анной, ни с Эолой не шли ни в какое сравнение. Он покорял её, владел ею и брал до крови. Она отдалась ему телом и душой, но всё равно это почему-то ощущалось как поражение.

— Почему? — тяжело дыша в постели, произнёс Саймон вслух, когда всё кончилось. — Ты ужасно на меня влияешь, так почему… почему от этого так хорошо?

— Потому что ты меня желаешь? — Эльза скользнула к нему за спину, обнимая сзади: её грудь прижалась к его спине, а подбородок лёг на плечо. — Потому что я позволяю тебе быть собой.

— Собой? — с досадой хмыкнул Саймон. — Тем, кто в приступе ярости едва не забил человека насмерть лишь за то, что тот коснулся его любовницы?

— Да, а ещё тем, кто проявил ко мне доброту и давал шанс тем, кто едва ли его заслуживал, — мягко ответила Эльза. — Ты человек противоречий, Саймон. Ты жаждешь безграничной власти для себя и высшего блага для мира… но, в отличие от твоей птицы, мне нужны обе твои половины, а не какая-то одна.

— А я — нет, — ледяным тоном ответил Саймон, глядя на свою ладонь: под ногти всё ещё въелась кровь. — Мне не нравится эта моя сторона.

— Мне когда-то тоже, и из-за этого я была лишь слабее. Ты никогда не будешь счастлив, пока не примешь себя, — Эльза поцеловала его в шею, и от её прикосновения по спине пробежал холодок. — Всего себя.

Саймон покачал головой. С этим он просто не мог смириться: — Пусть я и не хороший человек, но чудовищем я не стану никогда.

— Не станешь, потому что в тебе есть и то, и другое, и одно не перечёркивает второе. — Эльза вздохнула, когда он промолчал: — Ничего страшного. Мне потребовалось шесть лет, чтобы осознать это, так что я смогу подождать ещё немного, пока поймёшь и ты. А когда до тебя дойдёт…

Её ладони скользнули к нему на грудь, и ногти оцарапали кожу прямо над сердцем.

— Я позабочусь о том, чтобы там осталось место лишь для меня, — пообещала она. — Мир будет принадлежать тебе, а ты будешь принадлежать мне.

назадназад
1 ... 278 279 280 281 282 283
впередвперед