Остаток полёта Мастемо проверял стихийные склонности Саймона — как до него Бельземина.
— Это довольно странно, — заметил Верховный Исповедник, когда Саймон закончил упражнения. — Я вижу, что Свет силён в вас, но склонность к самой стихии у вас ничтожная.
Несомненно, следствие Анафемской Скрытности: с её помощью он прятал свою чудовищно мощную тёмную ауру за завесой ложного света. «Это необычно?»
— Ещё как. Полагаю, годы, проведённые во Фрайтволе, иссушили ваш природный талант, а может, связи вашей семьи с Тьмой подавили дары Провидца — как это случилось с принцем Таласом. — Мастемо отмахнулся. — Неважно. Свет преломляется во множество цветов, а ваших прочих сильных склонностей должно хватить. Многие молитвенные заклинания соответствуют другим стихиям.
— Я знаю, что Классы Инквизитора и Жреца позволяют использовать заклинания, доступные лишь им, — сказал Саймон. — Вы это имеете в виду, Ваше превосходительство?
Мастемо слегка кивнул. — Маги обычно делят магию на шестнадцать ветвей в зависимости от среды, используемой при сотворении заклинания: Тауматургия, Некромантия, Психизм, Диаболизм, Хрономантия, Астромантия, Арифмантика, Конъюрация, Ритуалы, Руны, Представления, Геомантия, Шаманизм, Колдовство, Прорицание… и Молитвы. Во многом молитвы — противоположность Диаболизму. Если последнее сосредоточено на использовании силы демонов и Бездны, то молитвы черпают силу у эйдолонов, дриад и прочих сущностей Мировой Души.
— Мировая Душа? — Саймон вспомнил это имя из урока Лорианы о создании вассальных Крестонов в одном из прошлых правлений. — Так называют сеть манадревьев.
Мастемо коротко усмехнулся. — Мировое Древо — куда больше, чем просто скопление корней дриад. Это план бытия, созвучный Свету, — нечто вроде того, как Бездна есть продолжение Тьмы, вылепленное из душ и воспоминаний всей жизни этого мира. Именно там рождаются эйдолоны.
— Значит, эйдолоны — то же самое, что демоны, только приходят они из другого плана?
— Именно так, — подтвердил Мастемо. — Подобно тому как древние эльфы черпали из архетипов, рождённых в глубинах Мировой Души, чтобы создать Благородные Крестоны, вера людей зачастую способна создавать ложных богов. Такова природа эйдолонов. Веря в них, мы, смертные, даём им форму и малую толику своей маны, которая поддерживает их так же, как демоны питаются миазмами. Наши более примитивные предки когда-то установили с этими существами симбиотические отношения, предлагая поклонение в обмен на защиту… пока Крестоны не сделали их ненужными.
Любопытно. Это перекликалось с утверждением Астериона, что Зодиакальные Демоны родились из людских страхов, которым Абраксас придал форму и плоть. Они были эйдолонами Тьмы.
— Но эти отношения двусторонни, — сказал Мастемо. — Эйдолоны могут возвращать часть накопленной маны своим почитателям в виде заклинаний. В этом и суть молитв: обращаясь к посланцу Света, мы приглашаем его действовать от нашего имени.
— Тогда в чём разница между жрецами и призывателями?
— Разница в том, что молитва — это именно молитва, — пояснил Мастемо. — Существо, к которому вы взываете, вовсе не обязано вас слушать или одаривать своей силой, тогда как призыватели торгуются с ними напрямую и принуждают их действовать определённым образом. Научиться творить молитвенные заклинания может каждый, но лишь Провидцы способны призвать эйдолонов себе на службу.
Саймон начал понимать суть. Молитвы были не так уж не похожи на его собственные клейма, когда он одаривал культистов частицей своей силы в обмен на службу, тогда как призыватели могли напрямую подчинять своих «богов» — так же, как он поработил Каменную Музу с помощью ритуала Сезонного Ключа. Он задумался, нельзя ли и ему связать эйдолонов подобными заклинаниями…
— Значит, если я помолюсь Свету, он дарует мне заклинания? — спросил Саймон.
— И да, и нет, — ответил Мастемо. — Свет — объединяющая сила с бесчисленным множеством лиц, как и Тьма. Он творит свои чудеса на более высоком слое бытия, чем мы, смертные, поэтому нам приходится полагаться на посредников, чтобы получить его благословения. Мы молимся мегалитам как заменителям божества.
Мегалиты… Саймон вспомнил, что так называли огромные глыбы маналитов, заряженные мощными стихийными энергиями, за которыми ухаживали девы-весталки. Вассальные Крестоны прежде вырезали из обломков мегалитов, пока империя под властью Бальзама Магноса не усовершенствовала более эффективные способы добычи.
Мастемо подробно изложил ему основы молитвенных заклинаний. Главное их преимущество было в том, что для сотворения не требовалось маны — её предоставлял эйдолон, дриада или мегалит. В теории их мог творить каждый.
На практике же, чтобы существо услышало и действовало от вашего имени, ему нужно было ощутить веру творящего, ведь наделение силой, равной заклинанию того или иного круга, было для «божества» своего рода вложением. Обычно это требовало долгих доверительных отношений, выстроенных через обычные молитвы, призванные восхвалять существо и привлекать его внимание, подкупа жертвами или мелкими подношениями, регулярных визитов в его храмы и так далее. Вассальные Классы Клирика, Паладина и Призывателя упрощали этот процесс, укрепляя связь человека с избранными божествами через уровни.
В целом Саймон не испытывал особого восторга от этой ветви чародейства. Преимущества сотворения уникальных заклинаний без затрат маны даже близко не окупали их ненадёжность. Сама мысль о том, что его магия зависит от решения другого существа, была ему неприятна. Это требовало такой степени доверия, какой он с трудом достигал с кем бы то ни было, не говоря уже о дриаде или эйдолоне.
Но что ж, знание есть знание.
— Вы начнёте обучение с практики простых молитвенных заклинаний, связанных с вашими стихийными склонностями, — это облегчит процесс, — сказал Мастемо, выглянув в витражный иллюминатор. — Мы прибыли.
Саймон выглянул в иллюминатор и увидел самое высокое рукотворное сооружение из всех, что ему доводилось видеть.
Маяк Валендра, считавшийся одним из великих чудес света, был древним, первозданным сооружением, существовавшим задолго до Погибели. Возведённая на вершине огромного водопада, где величайшая река континента низвергалась в северное море, исполинская ступенчатая башня не уступала манадревьям ни в размерах, ни в великолепии: её белый мрамор и золочёные стены ярко сияли в солнечном свете. Террасные висячие сады и возделанные поля, устроенные по всем многочисленным балконам сооружения, давали пропитание его обитателям, а рядом были искусственные пруды с рыбой и водохранилища.
Обнаружив башню много веков назад, Церковь Света не просто восстановила её — она возвела вокруг укрепления и надстроила её выше к небу, чтобы та пронзала облака и царапала сами небеса. Сияние исполинского кристалла-мегалита вырывалось из второго сверху яруса и служило путеводным маяком для кораблей, входивших в порты под водопадом; на самом же верхнем ярусе помещалась самая точная обсерватория во всём мире.
Саймон слышал, что чем выше человек поднимается в церковной иерархии, тем выше уровни башни ему доступны. Если так, то в их иерархии должно было быть бесчисленное множество слоёв. Подъём от основания до вершины был бы так же утомителен, как восхождение на гору Кольт в Вальне.
Сияние пришвартовалось у особого причала, устроенного на вершине водопада, где их ожидала большая группа жрецов и облачённых в броню тамплиеров во главе с их предводительницей, Беатрисой Клинок Богов. Саймон мельком видел её раз или два во Фрайтволе, когда она сопровождала Мастемо по официальным делам. Высокая, мускулистая женщина средних лет с суровым лицом, под стать её громоздким белым доспехам, с длинными платиново-белокурыми волосами, заплетёнными в косу, и ледяным голубым левым глазом. Правую половину её лица скрывала чёрная повязка — глаз она потеряла ещё в юности. Говорили, будто она отказалась от предложений целителей отрастить его заново, чтобы постоянно напоминать себе о цене неудачи перед Верховным Исповедником, но правды не знал никто.
— Ваше превосходительство, — сказала она, вонзив свой клеймор в землю и опускаясь на колено вместе со своими солдатами перед предводителем. — Благодарение Свету за ваше возвращение. Надеюсь, ваше пребывание во Фрайтволе было приятным.
— Я бы не назвал это приятным, Беатриса, но уж точно насыщенным. — Мастемо обернулся, чтобы представить группу Саймона. — Позвольте представить вам лорда Саймона Магноса, нашего нового рекрута в Ордене Тамплиеров, и его вассалов. Один из них должен быть вам знаком.
— Приветствую вас всех, — учтиво ответила Беатриса, нахмурившись при виде Эолы и уделив особое внимание своему бывшему оруженосцу. — Рада снова тебя видеть, Мередит.
— Взаимно, леди Беатриса, — ответила Мередит с той почтительностью, какую обычно выказывала лишь Владыке. — Вернуться сюда — всё равно что навестить второй дом.
— Он был бы твоим единственным, выбери ты иначе, — ответила Беатриса с лёгким укором, переводя суровый взгляд на Саймона. — Мне сказали, что его величество Бальзам Магнос желает, чтобы вы вступили в Орден Тамплиеров.
— Желает, — подтвердил Саймон. Смерть его отца в этот момент времени всё ещё оставалась строго хранимой тайной. — Хотя должен сказать, что для меня всё это внове.
— Не торопитесь осваиваться с жизнью Маяка, — сказал Мастемо. — Беатриса покажет вам всё и объяснит обязанности тамплиера. Обращайся с ним, как со своим личным оруженосцем, мой друг.
— Воля вашего превосходительства — закон, — ответила Беатриса.
— Мне нужно незамедлительно совещаться с Конклавом Исповедников — обсудить новые события в столице, — сообщил Мастемо группе Саймона. — Мои служители позаботятся о вашем размещении. — Затем он перешёл на эльфийский. — Мы продолжим нашу беседу, когда я улажу более срочные дела, леди Эола. Пока же располагайтесь как дома.
— Ваше превосходительство, позвольте, — сказал Саймон. — Говорят, библиотека Маяка — величайшая на континенте. Я хотел бы заняться там исследованием своих сновидений, если это можно устроить.
— Как почётный оруженосец вы будете иметь доступ к зонам без ограничений, но некоторые крылья доступны лишь тамплиерам, жрецам и исповедникам, — предупредил его Мастемо. — Я не могу сделать исключение даже для Дома Магнос.
Досадно, но неудивительно. Мастемо не уступил, когда его просил Бальзам Магнос, так с чего бы ему делать исключение для Саймона? — Благодарю за доверие, Ваше превосходительство.
Мастемо откланялся, и Беатриса пригласила группу Саймона внутрь Маяка. Внутри кипела жизнь: яркие залы с расписанными шахматными узорами из золотой и мраморной плитки, расписные соборные купола, изображающие великие сцены из истории Церкви. Сотни жрецов, воинов веры и прочих верных служителей шли по каменным пандусам к своим обязанностям. Саймон гадал, сколько из них втайне подчиняются Имперской разведке Шабрам.
— Высота Маяка — семьсот этажей, и все они связаны лестницами, магическими дверями и зачарованными лифтами, которые открываются перед человеком в зависимости от его магической подписи, — объясняла Беатриса во время экскурсии. — Как начинающему оруженосцу вам будет дозволен доступ к первым трёмстам, лорд Саймон, но ваши вассалы будут ограничены гостевыми зонами на первых ста.
Саймон послушно кивнул, но его начал одолевать смутный тревожный осадок. Нечто такое, чего он прежде толком не испытывал. С одной стороны, Владыка внутри него чувствовал угрозу — он был выставлен на обозрение священной силы; с другой — его словно привечали, звали откуда-то снизу.
Зажатый между Светом и Тьмой.
Что-то здесь странное, — подумал Саймон. Постой… разве на отцовской карте демонических курганов не было одного в Валендре? Может, Зодиакальный Демон погребён под фундаментом этого места?
Тревога его росла по мере подъёма: странный источник тьмы, взывавший к нему, слабел, а священная сила, нисходящая сверху, давила на плечи. Саймон был уверен, что в недрах Маяка обязательно должно быть хотя бы подземелье или его подобие.
Леди Беатриса проводила группу в уютный набор комнат, который должен был служить им жильём. Убранство было простым: отдельные кровати в отдельных комнатах вокруг центральной, устланной коврами комнаты с собственным балконом.
— Это будет вашим жильём, пока вы официально не вступите в наши ряды, лорд Саймон, — сказала леди Беатриса. — Полагаю, вы хотя бы в общих чертах знакомы с Орденом Тамплиеров?
— Кое-что слышал, — ответил Саймон.
Хотя теология его никогда особо не интересовала, перед отъездом Саймон нашёл время освежить в памяти историю этой веры. Судя по прочитанному, нынешняя Церковь Света стала итогом раскола, последовавшего за Реформацией, — тогда Мастемо и большинство исповедников согласились признать Бальзама Владыкой и императором Эндимиона в обмен на то, что их вера станет государственной религией. Древняя организация, набиравшая влияние ещё со времён пророчицы Фарис, раскололась на две части с немного разными доктринами.
Чтобы оправдать существование Владыки после столетий, в течение которых его клеймили как воплощение зла, Церковь Света приняла доктрину светового превосходства: Свет выше Тьмы и терпит существование последней как способ испытать верующих. Так Владыка стал невольным слугой Света, существующим, чтобы карать людские грехи, — не более противоестественным, чем сама смерть.
Тем временем те, кто осудил новый курс, бежали на запад и стали Святой Ортодоксией, исповедующей доктрину дуализма: Свет и Тьма — противоборствующие силы, одна стремится улучшить вселенную, другая — осквернить её, и выбор людей решит, кто из них победит. Это движение было тесно связано с Белым Единорогом и продолжало клеймить Владыку как мерзость.
Между тем Орден Тамплиеров изначально был основан Паладином — вот ирония, — дабы служить исповедникам Церкви, защищать их верующих и изгонять зло во всех его формах. Нынешнее его воплощение делилось на три основных ранга: внизу — оруженосцы, выше — тамплиеры, рыцари, принесшие обеты, а во главе — элитные Клинки Богов, руководящие организацией от имени Верховного Исповедника.
— Как оруженосец вы будете помогать мне во всём, о чём я попрошу, — пояснила Беатриса. — Вам не будет дозволено призывать своих вассалов на подмогу в работе, иначе вы так и не научитесь должной дисциплине, хотя в свободное время можете продолжать с ними тренироваться.
— Понимаю, — ответил Саймон, ожидавший чего-то подобного.
— Чтобы официально вступить в тамплиеры, вам потребуется две вещи: моё покровительство и успех на испытании тамплиеров. Чтобы его пройти, вы должны выдержать суровое боевое испытание и письменный экзамен, научиться творить молитвенное заклинание первого круга без использования Класса, а затем произнести связующие рыцарские обеты перед мегалитом. Если кристалл вас примет, вы получите свой Крестон Тамплиера и вступите в наш орден в полной мере.
Саймон прикусил язык. С боевым испытанием и письменным экзаменом проблем быть не должно, учитывая его скрытый Класс и подготовку, но ограничение, из-за которого он мог творить заклинания только через миазмы, могло помешать в части молитвенного заклинания. Не говоря уже о том, что он понятия не имел, как мегалит Света отреагирует на тайного Владыку, приносящего пустые обеты его именем.
— Сколько длится обучение? — спросил Саймон.
— Послушнику обычно требуется три года, прежде чем его сочтут готовым пройти испытание тамплиеров, — ответила она, слабо улыбнувшись, заметив его гримасу. — Его превосходительство, похоже, верит, что вы превзойдёте ожидания, так что вам решать, докажете ли вы, что его доверие к вам не было напрасным. Мередит была готова пройти его за два.
— Только благодаря вашей строгой опеке, — сказала Мередит, и обе женщины обменялись понимающими улыбками.
— Что будут включать мои обеты? — спросил Саймон.
— Вы поклянётесь отказаться от большей части мирского имущества и родового имени, дабы всецело посвятить себя Свету, служить исповедникам и защищать верующих и Церковь, — ответила Беатриса. — Вам будет дозволено жениться и заводить детей, хотя на практике это редкость и не поощряется из-за прочих ваших обязательств. Братание между рангами также запрещено. Церковь позаботится о вас в старости или если вас искалечат, но в остальном вы будете служить до самой смерти. Обеты тамплиеров перед мегалитом магически обязывают, так что не рассчитывайте предать их без последствий.
Короче говоря, Орден Тамплиеров требовал от своих членов абсолютной преданности. Саймон бы наотрез отказался от них, не знай он, что правления всё отменят.
— Завтра на рассвете жду вас на тренировочной площадке для оценки, — сказала леди Беатриса тоном, не допускающим возражений. — Мередит хорошо знает наши помещения и проводит вас.
Она не в восторге от того, что я здесь, — подумал Саймон. Он видел, что Беатриса пока лишь терпит его присутствие, потому что так велел Верховный Исповедник. Придётся как-то заслужить её доверие, особенно если для испытания мне понадобится её одобрение.
После этого леди Беатриса оставила их устраиваться, и Мередит откашлялась в тот самый миг, как за ней закрылась дверь. — Не принимайте суровость леди Беатрисы за неуважение, Ваше высочество, — сказала она. — Обычно она очень разборчива в отношении своих оруженосцев. Я уверена, что она к вам потеплеет, как только вы себя проявите.
— Надеюсь, я смогу её впечатлить, — ответил Саймон с уверенностью. Он повернулся к Эоле, которая смотрела на вид за окном. — Довольна ли ты нашим размещением, Эола?
— Мне нравится балкон, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Жаль, что нельзя подняться выше сотого этажа. Вид с вершины, должно быть, поразительный.
— Возможно, в будущем Верховный Исповедник позволит нам посетить одну из верхних зон, хотя пока я бы не забирался слишком далеко, — ответил Саймон. В любом случае спросить не мешает. — У меня есть дело, а вы с Леонардом располагайтесь как дома. Уверен, он будет в восторге от твоих песен.
— Если вы так говорите, — ответила она, слегка встревожившись. Она принялась смотреть на небо с некоторой тревогой.
Она боится за свой народ, — понял Саймон. Обсерватория башни располагалась достаточно высоко, чтобы её астрологи в прошлом хотя бы раз заметили парящий остров племени киши. В мире без воздушных кораблей их знания значили мало, но теперь, когда небо стало пределом имперских завоеваний… Может, и к лучшему, что Церковь пока слишком сосредоточена на нижнем мире, чтобы взглянуть на верхний…
Оставив пока Эолу и Леонарда, Саймон попросил Мередит проводить его к круглому лифту, что должен был доставить его в библиотеку на трёхсотом этаже. Его вассал проверила панель, покрытую списком табличек с обозначением этажей, служивших, по-видимому, чем-то вроде переключателя, и нахмурилась, когда при её приближении первые триста засветились.
— Он реагирует на меня, — сказала Мередит. — Мою прежнюю авторизацию так и не сняли.
— Значит, ты можешь подняться со мной наверх? — осведомился Саймон. Однажды это может пригодиться…
— Мне не следует, — ответила Мередит. — Секция Библиотеки свободного доступа находится на трёхсотом этаже. Моё присутствие вам не нужно.
— Думаю, ничего страшного, если ты меня проводишь, — ответил Саймон. — Напротив, уверен, Церковь будет благодарна, что мы выявили уязвимость.
Мередит нахмурилась, но уступила. — Как пожелает Ваше высочество.
Она нажала на переключатель, и лифт поднимался вверх несколько минут кряду. Мередит подтвердила, что маналиты питали крайне сложную механическую систему, перемещавшую лифтовые пластины по всему сооружению. Наконец они достигли огромного зала с аккуратно упорядоченными коридорами книжных полок, разделённого на секции, включая «теологию», «философию», «историю» и так далее. За большим столом главный библиотекарь что-то читал по своим записям. Саймон принял его за молодого учёного с длинными чёрными волосами и тёмными глазами, блестевшими за очками, — пока не заметил два изогнутых, как листья, уха.
Эльф.
— Мередит, — сказал библиотекарь, заметив их; голос его был плоским, как равнина. — Я думал, ты покинула Церковь.
— Покинула. Я всего лишь сопровождаю своего нового господина, — учтиво ответила Мередит. — Лорд Саймон, это Изулон, наш библиотекарь и главный учёный. Изулон, позвольте представить вам лорда Саймона Магноса.
Эльф с недоумением приподнял бровь. — Магнос?
— Я всего лишь бастард и оруженосец на обучении, — ответил Саймон с учтивым кивком. — Признаюсь, я впервые встречаю эльфа-мужчину. Кроме Патриата.
— Удивлён, что Ваше высочество вообще встречали кого-то из моего народа. В этих краях нас теперь почти не встретишь.
— Изулон принадлежит Церкви Света с самых её первых дней. — Мередит слабо улыбнулась. — Он не мог расстаться с библиотекой.
— Да, большинство моих сородичей бежали, спасаясь от гонений или сражаясь с Владыкой, но я служил исповедникам так долго, что они согласились позволить мне невозмутимо продолжать свою работу. — Эльф перешёл прямо к делу. — Вы ищете что-то конкретное?
Не любитель любезностей, — подумал Саймон. По крайней мере, судя по собранным им сведениям, он не был частью эльфийского заговора. — Я ищу книги по определённым тайным предметам.
— По каким именно?
Саймон ухмыльнулся. — Предвидение и хрономантия.
Изулон бесстрастно указал на исполинский лабиринт книжных полок слева от них.
Что ж… это может затянуться, — подумал Саймон, впрочем, без малейшего угасания энтузиазма. Хорошо, что я книжный червь.