Саймон Магнос летел на гнилых крыльях, чтобы увидеть гибель Уйо.
Шабрам уже предоставила ему подробный отчёт о том, что случилось с этим краем в первый день Зодиакального парада, но увидеть всё собственными глазами было совсем иным делом. Огненный разлом из кипящей воды и плавящейся лавы ныне рассекал континент до самых зелёных джунглей Уйо; поток смывал тонны грязи, трупов, обрушенных скал и развалины пограничных городов, унесённых хаосом.
Свирепые толчки продолжали сотрясать округу, разрывая землю и заставляя перепуганных птиц улетать целыми стаями. Пограничные городки обратились в дымящиеся руины, погребённые под падающими деревьями, либо в зияющие провалы, утащенные катастрофой в самые недра земли. Лесные пожары были видны за много миль.
— Это ужасно… — пробормотала за его спиной Альциона. Летать она не умела, потому Саймон любезно подвёз её на своём дракозомби, чтобы она сама увидела, с какой катастрофой им предстоит иметь дело. — Похоже на конец света…
— Потому что так оно и есть, — сказал Саймон, поднимая взгляд на Абраксас и его огненный хвост, завладевший небом. Вторая Погибель наконец пришла.
Безудержное опустошение было сейчас, как ни странно, наименее страшным в Уйо, ибо чувства Тёмного Провидца Саймона уловили нечто куда более зловещее: пелену почти неразличимого демонического миазма, накрывшую большую часть джунглей. Она напомнила ему ядовитый туман, овладевший Тёмным лесом, но более рассеянный.
Похоже на Обитель Бездны с открытыми границами, подумал Саймон, изучая это явление. Никакой барьер не удерживал невинных внутри адского пейзажа, но зло внутри было вольно расползаться на огромные расстояния. Неужели Демон стал настолько силён, что может проецировать свою обитель на целый край, пусть и в рассеянном состоянии?
Вероятно, это было схожее воздействие с тем, что происходило с его собственным Подземельем. По требованию леди Джунон ему пришлось временно свернуть его, ибо расширяющееся влияние грозило добраться до других островов и пошатнуть барьер, скрывающий архипелаг от посторонних глаз.
Саймону не терпелось разузнать больше, но чутьё подсказывало ему, что приближаться к этому краю ближе кончится плохо. В отчёте Шабрам из его правления культиста Тёмного леса говорилось, что имперские дирижабли, отправленные на выручку краю, были атакованы стаями монстров и виверн — вероятно, под управлением выпущенного на волю архидемона. Драки, которой он предпочёл бы избежать.
Справиться с одним Зодиакальным Демоном, усиленным кометой, было бы достаточно на одно правление, тем более что он понятия не имел, какое место Стрелец занимает в иерархии силы своих собратьев.
Саймон взглянул на Ваяна и Эолу, настоявших на том, чтобы лететь с ними к этому краю. Мрачное выражение на лице его возлюбленной сказало Саймону всё, что нужно, и он почти осязал печаль, исходившую от Ваяна.
— Мы позаботимся о том, чтобы этого не случилось со Святилищем, — заверил он их.
Эола закусила губу. — Но это случится с Теллурией и многими другими местами.
— С Теллурией, наверное, нет, — уклончиво ответил Саймон. Его собратья, скорее всего, перевезли Двухвостую Рыбу в Исследовательский центр Гоетии, так что край мог миновать худшего из хаоса. — Мои видения не простирались дальше этого места. Всё, что я помню, — это имперские дирижабли, сражающиеся с монстрами в небесах Уйо.
— Я увидела достаточно, — отозвалась за его спиной Альциона. — Я отправлюсь за остальными кристаллами, как только мы убьём Ноденса, пока у нас ещё остался мир, который можно спасти.
Саймон кивнул и направил своего дракозомби обратно к Святилищу, поднимаясь вместе с союзниками сквозь облака, а затем минуя невидимый барьер. Леди Джунон могла влиять на курс полёта островов, но удерживать их на одном месте долгое время требовало от неё усилий.
Остался всего один месяц, — подумал Саймон с гримасой. Хватит ли его?
Именно осенью Саймон осознал, что некоторые из его предсказаний были чересчур оптимистичными. Чемпионы делали молниеносные успехи вплоть до примерно тридцатого уровня, каждый в одиночку убивая его дракозомби и прочих демонов Запретной Крепости, но затем рост замедлился до черепашьего шага. Тибальт в особенности страшно мучился после достижения пятидесятого уровня. Саймон гадал, что служит тому причиной, пока истина не ударила его в лицо.
У него был перк, ускоряющий получение опыта, а у них — нет.
Саймон настолько привык продвигаться с пятидесятипроцентной прибавкой, что его система отсчёта полностью сместилась, хотя способы отчасти исправить это они всё же нашли. Чемпионы не соглашались принять Клеймо Лени, но одно из новых Представлений Эолы, Чудо Учения, повышало скорость получения опыта у любого слушающего на двадцать процентов, пока песня не отзвучит. Саймон записал её на музыкальные шкатулки, чтобы их новобранцы каждое занятие проводили под её мелодию.
К счастью, превосходный перк Авантюриста Альционы, ускоряющий опыт, — по сравнению с которым украденный перк Фрилансера Саймона был лишь бледным подобием, — позволял ей распространять эффект на пятерых, составлявших вместе с ней «отряд». Её наставничество помогло Чемпионам ускорить шаг.
Шабрам также пока избежала чистки Луи — вероятно, потому, что наполовину была причиной его нынешних успехов благодаря бесценному сбору сведений. Она продолжала снабжать Саймона отчётами о положении дел на местах, которое становилось всё хуже. Норбелль и Мастемо откололись от империи, подняв мятеж в Валендре, пока Луи вторгался в Кокань, чтобы завершить имперское покорение континента; и всё это в то время, как Вальн превратился в пустошь под оболочкой дирижаблей, где солдаты, боевые звери и автоматоны сражались друг с другом в изнурительной битве. Сама Вивр пропала после того, как империя обстреляла Скаланд, и, возможно, была мертва.
Пламя войны поглотило всё.
Саймон надеялся, что если поделится правдой об угрозе Зодиакального парада, это приведёт к чуть лучшему исходу. Вместо этого всё стало лишь настолько хуже. Его счастье досталось ценой счастья всех остальных.
Я ошибался, — мрачно подумал Саймон. В конце концов, никто не решился.
Его отряд полетел обратно к Борею, где они застали леди Джунон в глубокой медитации вместе с Вольтобаутой в тени манадрева. Дриада подняла на них взгляд и напряглась, точно тетива.
— Судя по вашим лицам, полагаю, всё именно так, как мы и боялись, — скорбно промолвила она, обхватив себя руками. — Я слышу, как кричит земля даже отсюда…
— То немногое, что я увидел, напомнило мне о Первой Погибели, — признался Ваян. — Возможно, даже хуже. Столько погибнет…
— Мы пойдём по плану с бомбами, — решила Альциона. — Если возвращение Ноденса причинит твоему дому столько же ущерба, как то, что творится в Уйо, то нам нужно прикончить его как можно быстрее.
— По крайней мере, скоро у нас будет мнение знатока, — задумчиво произнёс Вольтобаута, поднимая руку. — Вы готовы, миледи?
— Да. — Леди Джунон закрыла глаза и сложила ладони. — На этот раз мне удастся стабилизировать тень.
— Тогда явись, Робин Уэйбрайт, первый из всех Торговцев. — Вольтобаута картинно взмахнул рукой в сторону пустого места. — Заклинаю тебя ответить на наш зов и на наши вопросы.
Не успел он произнести эти слова, как навстречу им поднялась тень маны; полупрозрачный, эфирный призрак красивого мужчины в расцвете лет, облачённого в тот самый наряд Торговца, который Саймон когда-то надел в Магволии.
— Я слышу тебя, Некромант, — произнесла фигура на архаичном варианте эльфийского языка, а по бледному лицу растянулась лисья ухмылка. Саймон сразу узнал этот голос из своего давнего видения Торговца. — Что ты желаешь узнать?
— Это он… — пробормотал Ваян, узнавая его, словно приветствуя старого друга. — У тебя получилось.
— Для меня честь познакомиться с вами, лорд Уэйбрайт, — представила их Эола с почтительным поклоном. — Мы здесь, чтобы завершить начатое вами и одолеть Ноденса Нечестивого.
Призрак продолжал безмолвно улыбаться.
— Эй? — Альциона почесала затылок. — Он нас слышит?
— Он слышит меня, — ответил Вольтобаута с улыбкой чистого веселья. Саймон подозревал, что тот утаил эту подробность, чтобы посмотреть, как его подруга оконфузится. — Я же говорил: призрак — не изначальная душа, а её эхо. Нежизнь, воспоминание.
Саймон понимающе кивнул. Перки Некроманта Вольтобауты позволяли ему принудить любую тень, чьё истинное имя он знал, явиться перед ним и ответить на его вопросы. Разумеется, первым, к кому они попытались обратиться за советом насчёт Ноденса, стал один из Героев, некогда одолевших его, и Саймон поумнее был, чем рекомендовать связываться с Элиосом.
К сожалению, поскольку леди Джунон была отрезана от большей части Мировой Души, добраться до воспоминаний Уэйбрайта оказалось сложнее. Ей и Вольтобауте потребовались месяцы, чтобы успешно вызвать его тень, но лучше поздно, чем никогда.
И всё же вид призрака наполнил Саймона горечью. Ранее он просил Вольтобауту попытаться вызвать тень его матери за пределами барьера, чтобы он мог хотя бы вновь её увидеть, — на что Некромант согласился в обмен на будущую услугу, — но терпел одну неудачу за другой.
— Должно быть, твой отец скормил её душу тому мерзкому шуту, — предположил Вольтобаута с раскаявшимся видом. — Обычно он проделывал такое со своими врагами, чтобы предотвратить посмертные утечки. Мне поистине жаль, но она вне моей досягаемости.
Бальзаму было мало убить мать Саймона — он вдобавок лишил её загробной жизни. Саймон почти готов был найти способ воскресить отца лишь для того, чтобы убить его снова.
Вольтобаута откашлялся. — Что ты можешь рассказать нам о том, кого называют Ноденсом Несущим Боль?
— Ноденс был садистом-архидемоном, рождённым созвездием Козерога, который терроризировал эти земли в минувшие века, — ответила тень. Торжественность в её голосе звучала достаточно искренне — возможно, как эхо чувств оригинала. — Он убил меня под звёздами, что наделили его Новой, когда мы попытались помешать ему совершить гнусный ритуал.
— Нова — заклинание седьмого круга, — заметил Саймон. Он видел, как Фрея применила его против него в Магволии. — Он владеет магией уровня архимага.
— Каковы его боевые приёмы и слабости? — допрашивал призрака Вольтобаута.
— Ноденс — мастер колдовства, искусный в том, чтобы развеивать чужие усиления и насылать на врагов жестокие недуги, — ответила тень. — Яд, окаменение, мерзкие проклятия, стазис, замедление, безмолвие… он знает их все. Тех, кого не может искалечить, Ноденс уничтожает заклинаниями высокого круга. Мой эйдолон по контракту, Ксенофонт, отлично сражался с ним в ближнем бою — до того, что ему пришлось сбросить его с острова, чтобы отсрочить своё поражение.
Не так уж отличается от того, как он вёл себя, вселясь в Касвала, — подумал Саймон, сравнивая описание Робина со своими воспоминаниями о бое с прежним носителем Ноденса. Он по-прежнему предпочитал дальнобойные чары, несмотря на обретённую драконью силу.
— Значит, он сражается как типичный чародей, — подметила Альциона. Несомненно, она уже прикидывала различные боевые тактики. — Какой ритуал он пытался завершить?
Вольтобаута повторил её вопрос, и ответ Уэйбрайта пробрал Саймона холодом до костей. — Ноденс намеревался обрушить эти острова на Мировое Древо — в последней попытке окончить Зодиакальную войну в пользу демонов и отомстить за павшего господина, Хелель, Деву Контроля.
— Уничтожить Мировое Древо? — Ваян отшатнулся в ужасе. — Разве это вообще возможно?
— Это могло бы сработать, — признал Саймон, стиснув челюсть. — Маналиты, удерживающие острова в воздухе, детонируют при ударе. Глыба размером с Борей или Зефир могла бы стереть с лица земли всю Эллюзию. Число жертв было бы неимоверным.
— Мировое Древо также находится в центре колеса перерождения, — пробормотал себе под нос Вольтобаута. Обычно беззаботный король пиратов звучал потрясённым до глубины души. — Его разрушение искалечило бы колесо и оставило бы души застрявшими там, где они умерли… земля бы иссохла, а по её бесплодным равнинам бродили бы призраки. Поистине ужасное будущее.
— Ноденс и его собратья стремились править безбожным пандемониумом, охваченным страхом и страданием, где люди — рабы и еда, — предупредил их Уэйбрайт. — Ни в коем случае нельзя позволить ему завершить ритуал.
— И мы ему не позволим, — настойчиво произнесла Альциона, сжимая кулак. — Давайте выспросим у него все подробности его последнего боя и подготовимся.
— Погоди. — Саймон откашлялся и обратился к Вольтобауте. — Не мог бы ты спросить его, что он знал о моём предке Элиосе Магносе? У меня такое чувство, что это может быть важно, ведь он был Библиотекарем, который помог запечатать Ноденса.
— Вот как? — Вольтобаута слегка прищурился на него, но всё же обратился к призраку. — Что ты знаешь об Элиосе Магносе?
— Элиос был моим другом, самым сведущим из нас, Благородных Героев… хотя, пожалуй, не самым мудрым, — ответила тень Уэйбрайта. — Он, Оракул и я были последними из первого поколения. Я купил годы молодости у бессмертных эльфов, чтобы продлить собственную жизнь, а ему Оракул Эллюзии даровал Предначертанную Смерть, дабы он мог запечатлеть наши деяния и вдохновить наших преемников.
— Предначертанная Смерть? — повторил Саймон. Термин был ему незнаком.
— Я о ней слышала, — сказала Альциона. — Предначертанная Смерть — редкое и могущественное благословение Оракула. Она заглядывает в будущее человека с его согласия и просит судьбу навеки закрепить дату его смерти. С одной стороны, он непременно умрёт в тот день, что бы ни делал; с другой — ничто не может убить его раньше.
— Смерть наших друзей тяжко давила на разум Элиоса, ибо его третий глаз позволял ему наблюдать будущее, которое он не мог изменить ничем, — сказала тень Уэйбрайта. — Мне его жаль: ему и Оракулу предстоит похоронить нас всех. Моей последней мыслью было пожелание, чтобы он обрёл счастье с женой в те немногие годы, что ему остались.
По крайней мере, он нашёл способ обмануть свою судьбу, хотя не уверен, что это сделало его счастливым, подумал Саймон. Не потому ли он взбунтовался? Потому что устал быть фигурой на доске, которой суждено умереть, едва она отслужит своё?
У Саймона не было ответа на этот вопрос, не было его и у Уэйбрайта.
Последний месяц пролетел как в тумане.
Саймон сбился со счёта от учений и репетиций, от ночей, проведённых за изготовлением бомб, которыми они собирались взорвать Ноденса. Все с головой ушли в подготовку, а Эола — больше всех, до того, что они, вероятно, проводили за отработкой Представлений больше времени, чем за какими бы то ни было занятиями для влюблённых. Созерцание прелюдии катастрофы, что ждала её дом, укрепило её решимость.
Они продолжали допрашивать призрака Уэйбрайта, пока не узнали малейшие подробности его последнего боя с Ноденсом, записывая способности и приёмы демона. Первый Торговец также дал несколько подсказок об истинной природе книгомантии.
— Элиос говорил мне, что у истинных гримуаров есть души и что он умел выводить их в мир, — сказал Уэйбрайт, когда его спросили об этом. — В том и состоит искусство книгомантии: постичь суть книги и придать ей форму.
Какая душа может таиться внутри этой вещи? — размышлял Саймон, в сотый раз проверяя Крик Души. Он чувствовал, что ответ уже близко, но какая-то деталь всё же ускользала от него. Есть ли другие призраки, способные ответить на этот вопрос? Быть может, попросить Вольтобауту помочь вызвать призрак первого Мага или кого-то в этом роде… Призрак Уэйбрайта мог бы открыть нам столько утраченных имён…
— Ваше Величество. — Голос Бельземины вырвал его из раздумий, и он поднял взгляд от книги: его подруга-эльфийка стояла у порога спальни. — Уже поздно, так что я… я иду спать.
На прошлой неделе она перестала спрашивать разрешения, прежде чем лечь спать. — Да, это разумно, — ответил Саймон. — Завтра нам понадобится быть в наилучшей форме.
Бельземина сглотнула. — Эола… снаружи, — сказала она, теребя руки. — Она выглядит… нехорошо. Боюсь, она не уснёт без помощи Вашего Величества.
— Я поговорю с ней. — Завтрашняя битва, вероятно, тяжким грузом лежала у неё на душе. — Спасибо, что сказала.
Бельземина ещё не до конца вспомнила, как улыбаться, но иногда её губы чуть-чуть поджимались. Такие мгновения были мимолётны, как ветер, но всегда чудесны.
Отложив книгу, Саймон вышел из дома и направился к Эоле на крыше, что, угрюмо хмурясь, смотрела на звёздное небо. Её руки сжимали гладкую поверхность её камешка.
— Знаешь, этот камень был подарком Карбункула, — сказала она, услышав, как Саймон подлетел и уселся рядом с ней. — Он сказал мне, что когда на него падает лунный свет, тот может показать мне светлое будущее.
— И это сработало? — спросил Саймон. — Надеюсь, что да.
— Камень мне ничего не показал, — призналась Эола с усмешкой, поворачивая камень. — Но это не помешало мне представлять. Вот, например, как мы вдвоём растим здесь ребёнка, может, двоих, и вместе старимся в покое. — Она отложила камень в сторону. — Это была прекрасная мечта.
— Но ты больше к ней не стремишься, — догадался Саймон. — Не после того, что ты увидела в Уйо.
— Я не могу отвести взгляд от этой катастрофы, Саймон. — Эола уставилась на горизонт и бледную голубую Луну Воды в небе. — Когда я впервые улетала отсюда, я не ценила того, что у меня здесь было. Безопасный дом — бесценная роскошь. Мои предки нашли убежище от Погибели, улетев сюда, но стольким людям не выпадет такого шанса, даже если мы одолеем Ноденса…
— Когда мы одолеем Ноденса, — настоял Саймон.
— Когда мы одолеем Ноденса, — поправила себя Эола с лёгкой улыбкой. Его уверенность тронула её. — Я просто не могу забыть то, что увидела, Саймон.
— Я тоже, — признался Саймон со вздохом. — Хотя и пытался.
— Да. Да, я знаю, что пытался. — Эола подарила ему сочувственный взгляд. — То, что произошло в Уйо… это в точности так, как ты это видел? В своих видениях?
— Это, как ни странно, даже хуже. — Саймон покачал головой. — Было бы менее разрушительно, останься я. Я и вправду думал, что кто-то решится.
— Никто не ждёт, что Владыка спасёт мир… но ты выбрал прийти и спасти нас. — Эола положила голову ему на плечо. — Знаю, так говорить эгоистично с моей стороны, но… несмотря на всё случившееся, я рада, что мы сбежали вместе.
— Я тоже. — Как бы ужасно это ни звучало, этот год, возможно, был самым счастливым в его жизни. Он вытащил его из пропасти после того гибельного правления в Теллурии. — Полагаю, если бы я остался, это тоже мало чем помогло бы. Ноденс сбежал бы, обнаружил твой дом без защиты, а затем завершил бы свой ритуал и разорил остальной мир.
Призрак Уэйбрайта избавил его от заблуждения, будто Святилище — уединённый рай, не связанный с остальным миром. Его судьба решила бы судьбу всего мира. Не было смысла избегать дорогостоящей войны на поверхности лишь для того, чтобы вскинуть взгляд и увидеть острова, падающие с неба.
— Познакомившись здесь со всеми, я как никогда твёрдо намерен вас защитить, — сказал Саймон. — Вы не заслуживаете того, что обрушится на нас завтра.
— Как и многие внизу, — отозвалась Эола, беря его руки в свои. — После победы мы возвращаемся на поверхность.
Это даже не было вопросом. Они оба пришли к одному и тому же выводу.
Они не могли просто отвернуться.
— Бельземина хотела вновь связаться с Фреей, — сказал Саймон. — Мы могли бы встретиться с Белым Единорогом и скоординировать усилия, чтобы одолеть оставшихся архидемонов. Это станет началом.
— Думаешь, они примут тебя так же, как мы?
— Нет, — признался Саймон. — Но они могут выслушать, если Альциона за нас поручится.
— Она поручится. У неё душа нараспашку. — Эола тепло улыбнулась. — Немного как у тебя.
Саймон усмехнулся в ответ и погладил её по щеке. — Ты мне льстишь, Эола.
— А ты себя недооцениваешь. — Эола заглянула ему в глаза. — Ты видел, как это случилось? Нас?
— Нет, — признался Саймон.
— Тогда ты впервые услышишь от меня эти слова. И оттого они будут ещё драгоценнее. — Эола взяла его лицо в ладони. — Что бы ни случилось завтра, я хочу, чтобы ты это знал.
Она прижалась лбом к нему всем сердцем и всей силой.
— Я люблю тебя, Саймон.
Её слова были тёплыми, искренними — и жалили его, точно хвост скорпиона, ибо истина их положения вдруг открылась Саймону и наполнила его сердце печалью.
— Что? — спросила Эола, увидев его хмурое лицо.
— Я… я просто боюсь, что однажды… — Он почувствовал ледяные пальцы у своего горла. — Однажды ты забудешь эти слова… а я — нет.
Эола помолчала мгновение, а затем тихонько рассмеялась. — Тогда тебе просто придётся мне напоминать.
Она произнесла эти слова так естественно, словно это было столь простое и очевидное решение, что Саймон позволил себе поверить в них — всего лишь раз.
— Да, придётся мне это делать. — Саймон наклонился, чтобы поцеловать её. — Может быть, с песней?
— Почему-то… я не думаю, что она понадобится, — ответила она, и её губы задвигались навстречу его губам. — Я предпочла бы с тобой потанцевать.
Так они и сделали.