Глава 47: Каменная Муза (7)
Заняв так называемые «Залы Минотавра» — «Разрушенное Святилище Каменной Музы» подошло бы куда больше — Саймон велел Бельземине и Душару изучить и хозяйку, и её печать, а Леонард тем временем отправился осматривать здание.
Как он и опасался, демона Минотавра нельзя было извлечь из его носительницы, не найдя ему новую. Эти двое переплелись слишком тесно, и это завораживало Душара.
Сам Саймон решил не пытаться извлечь кристалл в одиночку. Он был почти уверен, что перк Несокрушимая Корона и сила Владыки защитят его от одержимости… но знать наверняка не мог, пока не попробует, а последствия могли оказаться катастрофическими.
Больше того: он-то надеялся противостоять попытке овладения, но знал, что сыну Лоримора или Кассандре так не повезёт. Следовало позаботиться, чтобы никто, родившийся под знаком Минотавра, даже близко не подходил к святилищу.
Саймон сомневался, что Уиспермайр переживёт ночь, если демон Зодиака вырвется на свободу.
— Великолепно, — проговорил Душар, и голос его переполняло почти детское восхищение. Напротив, с лица Бельземины не сходило затравленное выражение. — Мне ещё не доводилось видеть кристалл миазмов такой чистоты, да ещё и с дриадой внутри… архидемон, заключённый в нём, должно быть, воистину могуществен, хотя слияние, по-видимому, не завершено.
— Что вы нашли? — спросил Саймон, пока некромант не успел с головой уйти в свои исследования.
— Мы с леди Огнежезл подтвердили, что печать, удерживающая дриаду, имеет эльфийское происхождение, — пояснил Душар, когда они закончили накладывать на Каменную Музу анализирующие заклинания. — И выполнена мастерски. Настоящее произведение искусства. Она не накладывает недуг Окаменения, а заточает цель в почти несокрушимой темнице из камня, где та проводит вечность в стазисе.
— Полагаю, «почти» здесь — самое важное уточнение, — догадался Саймон, уже однажды выбравшийся из подобной ловушки. У него было смутное подозрение, что печать, наложенная на Каменную Музу, — то же самое заклинание, которым союзники Фреи сковали его в прошлое правление.
«Ритуал я знаю, чтобы вырваться из этой темницы!» — с жаром отвечала Каменная Муза через телепатию. «Служитель, что подвёл меня; жрец, что в меня не верит; потомок врага; верующий, добровольно принявший мученичество. Все убиты на моём алтаре при каждой смене сезона».
— Жертвоприношения? — Саймон подавил дрожь, чтобы не показаться слабым. — Разве одной их крови не будет достаточно?
«Умереть они должны, дабы их жизни разбили эти гранитные оковы!» Похоже, она почувствовала его нежелание и попыталась подсластить сделку. «Награжу я тебя за каждого из них, возлюбленный мой. Много тайн и запретных истин могу я открыть тебе, и великие богатства явить! Всё — лишь вкус блаженства, что я предложу, когда мы обвенчаемся!»
— И что потом? — спросил Саймон вслух. — Если я освобожу тебя и возьму в супруги, что ты станешь делать?
«Подле тебя я буду править этим лесом и не только!» Он почти чувствовал вкус её безумной радости. «Когда-то все пели мне хвалу и требовали моей славы, даруя дары тем, кого я жаловала! Забыта я была, и вспомнена я буду! Богиня этих лесов я есть, ныне и вовеки, царица, наиболее достойная Повелителя Тьмы!»
Словом, она стала бы бедствием для всего региона и, вероятно, для остального мира. Вряд ли заманчивое предложение.
Тем не менее он передал эту информацию своим заклинателям — на случай, если те сумеют из неё что-то извлечь.
— О, я знаю этот ритуал, — сказал Душар. Разумеется, он знал, как снять печать с древнего зла. — В гримуарах его называют Сезонным Ключом. Жертвы должны быть принесены в дни равноденствий и солнцестояний, а целевая печать разрушается на четвёртом, последнем из них. Любая пропущенная жертва сбрасывает ритуал.
Если он правильно помнил, до Весеннего равноденствия оставалось чуть меньше трёх месяцев, так что на все четыре жертвоприношения ушёл бы целый год. Как будто сама идея человеческих жертвоприношений уже не была достаточным отталкивающим фактором.
— Какому рангу магии соответствует этот Сезонный Ключ? — осведомился Саймон. Насколько он знал, никто из них мог быть вообще не способен его скастовать.
— Он был бы эквивалентен заклинанию IX ранга, но здесь это вряд ли имеет значение, — ответил Душар.
— Ритуалы — это заклинания, для которых не нужны ранги или Классы, потому что сила заключена в самом действе, а не в его участниках, Ваше Величество, — пояснила Бельземина, голос её звучал тише обычного. Ужасное состояние Музы потрясло эльфийку до глубины души. — Их может использовать кто угодно, лишь бы понимал процедуру.
— Тогда почему их не используют все? — спросил Саймон, чувствуя подвох.
— Потому что ритуалы крайне сложны и требуют обширной подготовки, особых обстоятельств или редких ингредиентов, — ответил Душар. — Ваше Величество может усилить себя словом и импульсом маны, а вот ритуал, позволяющий сделать то же самое, потребовал бы, вероятно, чего-нибудь вроде заклания тура и омовения в его свежей крови. Не слишком практично, полагаю, вы согласитесь.
Саймону это не понравилось. Если Каменной Музе для освобождения нужны всего лишь четыре жертвы в определённые дни, а не выделенный заклинатель, то ей достаточно найти какого-нибудь глупца вроде Лоримора, чтобы тот действовал от её имени. Её приказы уже могли выходить за пределы Тёмного леса.
Саймон покосился на Учёного, который был слишком занят молитвами к Каменной Музе о прощении — которых она не даст, — чтобы делать что-то полезное. Пожалуй, к лучшему было то, что он и другие потенциальные культисты оказались слишком сосредоточены на сравнительно более простой задаче — поиске совместимого носителя для демона Минотавра, а не на похищениях и убийствах людей ради снятия печати.
Сколько времени пройдёт, прежде чем Муза найдёт кого-то, готового попробовать другой подход? У Саймона было подозрение, что ответ будет «недолго», учитывая присутствие в городке «Паутины».
«Каменная Муза, ты меня слышишь?» — мысленно спросил Саймон, обращаясь сразу и к Бельземине, и к Душару. Оба заклинателя нахмурились, но Каменная Муза не ответила и никак не отреагировала. «Она не слышит нас через клейма».
«Любопытно… это наводит на мысль, что клейма создают прямую связь между нашими душами, а не просто передают телепатические сообщения», — размышлял Душар. «Полагаю, Ваше Величество желает обсудить вещи, которые не должны достигнуть ушей нашей пленницы?»
«Да». Хотя клейма и не позволяли Бельземине и Душару общаться друг с другом, а лишь с их хозяином-Владыкой, Саймон всё же задал им один и тот же вопрос. «Её можно излечить?»
«Я… я не уверена», — призналась Бельземина с мрачным видом. «Она… искажена, даже без кристалла. Смерть может стать милосердием. То, что с ней сотворили… было ужасно».
«Если под „излечением“ Ваше Величество подразумевает возвращение этого уникального и чудесного создания в состояние обычной и неинтересной дриады, то этого нельзя сделать без извлечения одержимого ею демона», — ответил Душар с редким проявлением раздражения. «А для этого потребуется либо найти демону нового носителя, либо снять печать. И даже тогда я не уверен, что первый способ вообще сработает, учитывая, насколько тесно они переплелись, — если только мы не проверим его сначала. Быть может, если бы мы провели слияние в контролируемой среде…»
«Нет», — немедленно решил Саймон. Он ни за что не пошёл бы на такой риск. «Дриада, похоже, пребывает в заблуждении, будто она завладеет и новым носителем».
«Она безумна», — ответила Бельземина с глубокой скорбью. «Сбежит лишь демон. Разделение… разделение может даже убить её».
«Она вероятно ошибается, но, опять же, это уникальная ситуация, требующая дальнейшего изучения», — ответил Душар. Он даже не пытался скрыть своё огромное любопытство к этому уникальному созданию. «Я бы посоветовал Вашему Величеству согласиться на вариант с ритуалом хотя бы ради предлагаемой награды».
Саймон приподнял бровь под шлемом. «Неужели вы действительно полагаете, что безумная дриада сдержит слово?»
«Отнюдь. Ваше Величество должны понимать, что мудрые волшебники не создают ритуалы для освобождения зловредных демонических сущностей из соображений магической солидарности. Подобная магия также устанавливает договор между демоном и его освободителями. Свобода в обмен на услугу».
Глаза Саймона расширились от интереса. «Какого рода услугу?»
«В случае этого конкретного ритуала освобождённая сущность будет магически обязана исполнить одно желание того, кто завершил ритуал, в меру своих возможностей».
«Того, кто завершил ритуал?» Саймон тут же увидел подвох. «Значит, можно провести первые три жертвоприношения, а награду отберёт себе тот, кто совершит четвёртое?»
«Ваше Величество проницательны. Именно так: повелевать чудовищем сможет лишь тот, кто принесёт четвёртую жертву. Более того, демон будет связан формулировкой желания, а потому волен толковать его по своему усмотрению. Я бы посоветовал Его Величеству дать талантливому законнику проверить своё желание, прежде чем его произносить».
«Но он не сможет ослушаться?»
«Нет. Если демон откажется исполнить задачу или потерпит неудачу, ритуал навсегда изгонит его обратно в Бездну».
Вот это меняло всё. Если демон Минотавра обязан исполнить любую команду, Саймон мог использовать ритуал, чтобы приказать ему покинуть этот план бытия и никогда не возвращаться — или заставить его творить добро до конца своей бессмертной жизни. Это устранило бы его как угрозу миру.
И всё это ценой всего четырёх жертвоприношений.
Весьма опасный образ мыслей.
«Вторая причина, по которой я советую Вашему Величеству согласиться, заключается в том, что дриада, по сути, не нуждается в нашей помощи», — добавил Душар. «Печать и без нашего участия уже распадается. Леди Огнежезл, скорее всего, это подтвердит».
Саймон сделал долгий, глубокий вдох. Он и так этого опасался, судя по тому, что она могла связываться с другими на расстоянии, — а это было невозможно для него самого в его прежнем запечатанном состоянии в прошлом правлении.
«Почему печать разрушается?» — спросил Саймон обоих своих заклинателей одновременно.
«Не могу сказать», — призналась Бельземина. «Эти печати должны существовать вечно, но, боюсь, эта может не продержаться долгие годы».
«Возможно, причина в недостатке ухода или в том, что кристалл миазмов постепенно разъедает оковы», — уклончиво ответил Душар. «Безусловно, наша помощь ускорит процесс, но его исход уже предрешён. Не лучше ли извлечь выгоду, пока это возможно?»
Саймон ощутил, как Каменная Муза коснулась его разума, прежде чем он успел ответить. «Почему вы все стоите на месте и молчите?»
— Я мысленно спрашивал своих советников, стоит ли с тобой возиться, — прямо ответил Саймон. Лоримор уже знал о телепатических способностях клейма, так что рано или поздно она всё равно бы об этом узнала. — Ты много обещаешь, но остаёшься расплывчатой.
Его ответ встревожил её: глаза на миг вспыхнули красным. «А как насчёт тайны, которую я уже даровала одному глупцу? Как выковать истинный Крестон, рождённый от отступника-Библиотекаря?»
— Отступник? — переспросил Саймон. Что за странный выбор слова.
«Любопытство я твоё разожгла, а на вопрос твой отвечу после нашей помолвки, скреплённой кровью. До тех пор я не скажу больше ни слова».
Что ж, она действительно обладала ценными знаниями… но стоила ли она своих условий? Саймон умом понимал, что ничто в этом правлении не будет иметь последствий, ведь время всё равно откатится назад ещё девяносто раз, но сама мысль о жертвоприношениях одержимой дриаде и о том, чтобы выпустить её в мир, была для него непомерна. Люди вокруг него были реальны — с мыслями, чувствами и жизнями. Тот факт, что он мог вернуться назад во времени и переписать историю, не умалял их страданий.
Но, с другой стороны, Душар прав: она всё равно вырвется на свободу сама, — подумал Саймон. Он никак не мог просто отступить от этого, даже не принимая во внимание худший сценарий, в котором какой-нибудь культист сумел бы доставить ей совместимого носителя. Она также могла бы связаться с кем-нибудь вроде Шёлк, которая и глазом бы не моргнула, заключая сделку с демоном ради силы. Нам ведь не придётся никого убивать до Весеннего равноденствия, так что мы можем хотя бы водить её за нос до тех пор, изучать печать или искать способ её излечения. Я мог бы также связаться с Лорианой.
Время было на его стороне — сейчас и до самого его последнего правления.
Вскоре Леонард вернулся из разведки с только что начерченной картой здания. — Эти залы занимают четыре этажа, включая это святилище, и ведут в пещеры, вырытые в корнях манадрева, а оттуда — в болото, — пояснил он. — Я заметил там жаболюдей и других аберраций, но ничего слишком тревожного. Место легко оборонять, и большинство помещений можно быстро восстановить при наличии специализированной рабочей силы.
— Рабочую силу могли бы предоставить местные чудовища, если их как следует замотивировать, — предположил Саймон. Если ближайшие слуги Каменной Музы не могли противостоять Беспрекословному Правителю или Ужасающей Ауре, то никакое существо в этом болоте не могло ему отказать. При необходимости он легко мог превратить эти залы в новую базу.
Пока что он решил водить Каменную Музу за нос, пока они не выяснят больше. Его заклинателям потребуется время, чтобы и исследовать печать, и как следует взвесить все возможные последствия как союза с ней, так и её уничтожения.
Не говоря уже о том, что у него были и другие сроки.
Саймон и его группа покинули Залы Минотавра, получив от Музы две уступки: во-первых, её клятвенное обещание прекратить преследовать Одетт Кано и её сына, а во-вторых, имена её культистов в Уиспермайре.
Впрочем, «культисты» — возможно, слишком громкое слово. Хотя старые семьи в деревне продолжали соблюдать некоторые народные традиции, восходящие ко временам правления Каменной Музы, большинство давно забыло о ней — пока несколько месяцев назад она таинственным образом не обрела способность общаться с другими. И лишь недавно она начала влиять на два десятка человек по всему городку, связываясь с ними во снах. Один из них, отставной фермер по имени Гриус, стал источником инцидентов с кровавыми граффити и мёртвыми животными после того, как одержимо увлёкся голосом своей новой покровительницы.
В целом, Одетт Кано оказалась права лишь наполовину: организованного культа в Уиспермайре не было, но он вскоре появится, если Каменная Муза продолжит набирать новых прислужников.
Первым делом, вернувшись, Саймон организовал частную встречу с мэром в её кабинете. Она казалась прямо-таки разочарованной, узнав, что Лоримор пережил поездку, хотя безумец провёл день, бормоча себе под нос в забытьи о том, как он «разочаровал» свою госпожу.
— Дриада? — Одетт Кано нахмурилась, когда Саймон сообщил ей новость. — Вот это сюрприз. Я думала, дриада манадрева мертва, а эта Муза — демон.
— Вы ошибались, — солгал Саймон. Он благоразумно утаил правду о кристалле Минотавра и раскрыл лишь то, что Каменная Муза — это повреждённая дриада, чтобы никто не попытался сделать какую-нибудь глупость. — Хотя она по-прежнему намерена восстановить свой культ, я вырвал у неё обещание больше не беспокоить вашего сына.
Одетт фыркнула. — И вы ей верите?
— Я умею убеждать.
Одетт несколько мгновений изучала его, и на её лице проступила подозрительная хмурость. — Уничтожение этой Музы, если оно вообще возможно, уничтожило бы Тёмный лес и подорвало бы благополучие Уиспермайра, — сказала она, — но если позволить ей набирать всё больше людей вроде моего бывшего мужа, это привлечёт слишком много нежелательного внимания. Я прикажу арестовать всех, кто причастен к её вере, прежде чем эта гниль распространится.
— Нет, не прикажете, — ответил Саймон, скрестив ноги. — Наиболее заметные инциденты прекратятся, но вы закроете глаза на последователей Музы. Возможно, даже используете своё влияние, чтобы помочь скрыть кое-что, что могло бы обеспокоить Церковь Света.
Одетт нахмурилась. — И почему я должна это делать?
— Потому что иначе Эндимион узнает о вашей незаконной деятельности — от связей с «Паутиной» до попыток создания нелегальных Крестонов.
Мередит подтвердила, что Шёлк пробыла в Уиспермайре всего несколько часов и оказалась невероятно трудной для отслеживания, поскольку, казалось, исчезала по собственному желанию. Однако Одетт Кано сразу после их встречи провела совещание с некоторыми из своих служащих, за которыми Мередит тайно проследила до кургана на полудне пути от городка, по другую сторону Тёмного леса. Подойти слишком близко она не решалась из страха быть замеченной, но принесённых ею сведений хватило, чтобы Саймон догадался, что происходит.
— Незаконной? — Одетт Кано разыграла возмущение и неведение. — Всё, что я здесь делаю, строго регламентировано. Достаточно проверить мои реестры, и я с радостью буду сотрудничать с любым расследованием.
Саймон ей не поверил. — Видите ли, кое-что не давало мне покоя. Для создания Крестона не подойдёт любой валяющийся без дела кристалл маны. Он должен обладать достаточной чистотой, чтобы поддерживать магические письмена, начертанные на его поверхности. Такой книжник, как Лоримор, ни за что не смог бы добыть его самостоятельно.
— Я говорил следователям, что он обманул моих поставщиков.
— Мне трудно поверить, что кто-то настолько педантичный, как вы, мог этого не заметить, — ответил Саймон. — Полагаю, вы знали, что он пытается создать Крестон, и, хотя, возможно, и не помогали ему активно, чтобы не замарать руки, вы закрывали на это глаза в надежде извлечь выгоду из этих знаний… пока он, конечно же, не начал угрожать вашему сыну.
К её чести, у Одетт Кано были стальные нервы, и она не дрогнула. — Это смехотворно.
— В самом деле? Что ж, полагаю, у вас где-то в округе есть незарегистрированная шахта маналита, содержимое которой вы продаёте «Паутине» за определённую цену. — Что, кстати, отлично объясняло, как эта организация снабжала Саймона в прошлом правлении. — Кристаллы маны можно неплохо продать на чёрном рынке, но вассальные Крестоны? Вот они стоили бы целое состояние.
Хотя Одетт Кано сохраняла каменное лицо, её мрачное молчание само по себе было ответом.
— Я умею читать ваши мысли. — Саймон развалился в кресле. Нет ничего более пугающего, чем непринуждённая, пренебрежительная уверенность перед лицом угроз. — Вы обдумываете, не сообщить ли своим друзьям-паукам и не попросить ли их заставить меня исчезнуть. Они потерпят неудачу, и это вам дорого обойдётся. Мы — Дом Магнос. «Паутина» может разорять предприятия и запугивать герцогов, но мы обращаем королевства в руины и ставим паладинов на колени. Вы не переживёте ночь, если сделаете меня своим врагом, и вы это знаете.
— Чего вы хотите? — настороженно спросила она. — Сколько вы хотите?
— Помилуйте, вы думаете, нам нужны деньги? Единственный товар, которым торгует моя семья, — это служение. — Саймон сложил руки и не сводил с неё взгляда. — Вы будете делать всё, что я скажу, в любой момент, когда я пожелаю… и начнёте с того, что расскажете мне, чего от вас хочет «Паутина».
Одетт Кано наблюдала за ним мгновение, прежде чем уступить. — Всё, — призналась она. — Они — одни из моих основных покупателей, особенно эльфийских древностей, которые искатели приключений находят в Тёмном лесу. За эти артефакты они платят больше, чем государство.
Конечно, они бы так и делали. Вероятно, они перепродавали их по гораздо более высоким ценам в Вальне или Лоре. — Как давно вы с ними работаете?
— Ещё до того, как империя завоевала Магволию. Хаос, последовавший за сменой власти, позволил мне легче скрывать нашу деятельность. — Она подпёрла подбородок сжатым кулаком. — Хотя у меня действительно есть тайная шахта, уверяю вас, я не поддерживаю нелегального производства Крестонов. Муж не делился со мной своими знаниями, и я извлекла урок после попытки похищения.
— Понимаю. — Между знаниями Лоримора и этой тайной шахтой у Саймона был способ создавать поддельные вассальные Крестоны, даже если он разорвёт отношения со своей семьёй. У него было чувство, что это сослужит ему хорошую службу в будущем. — Что ж. Пока можете продолжать как обычно.
— Пока? — Одетт уставилась на него. — А потом?
— А потом посмотрим. Я ещё не решил. — Саймон ухмыльнулся ей. — Ну же, мадам Кано, улыбнитесь немного. Теперь мы друзья… нравится вам это или нет.