Пространство схлопнулось само в себя.
Совокупная тяжесть двух Эдиктов дестабилизировала карманную демиплоскость — точно так же Саймон прежде не раз обрушивал Чердак. Адское пламя и миазмы клубились в расползающихся трещинах самой ткани пространства. Потолок, стены и пол разом начали искривляться и таять.
Саймон голыми руками ухватился за один из разрывов и напряг все оставшиеся силы, чтобы расширить его. Пальцы жгло от мощного притока дестабилизированной маны, бурлившей в демиплоскости. Снаружи в темницу хлынул свет, наполнив сердце Саймона надеждой.
— Ты пробил брешь! — закричала Шёлк, когда они с сестрой вцепились ему в плечи с обеих сторон. — Телепортируй нас наружу!
— Слишком нестабильно! — огрызнулся Саймон, изо всех сил пытаясь расширить прореху. Когда время и пространство расползались по швам, телепортация могла разбросать их атомы по разным точкам назначения. — Мне нужна трещина… шире, ещё шире!
Сквозь портал начали проступать очертания. Цвета путались и смазывались, но он сумел разглядеть корни манадрева и странные машины, отводившие их энергию куда-то ещё. Похоже, именно они и питали служившую им тюрьмой демиплоскость. Учёные — именно учёные-люди в халатах — метались из стороны в сторону, переключая рычаги и вдавливая кнопки. Он догадался, что это либо рабы Ремесленника с промытыми имплантами мозгами, либо его пособники в музанском правительстве.
Так или иначе, их страх он чуял даже отсюда.
— Печать уже рушится! — выкрикнул один из учёных; его голос искажался нестабильным разрывом. — Владыка сбегает!
— Стреляйте по нему, пока он не пролез! — отозвался другой, указывая на что-то у самого края портала. Из-за слишком узкого окна в их реальность Саймон не мог разглядеть орудие целиком, но узнал срез ствола массивной мана-пушки.
Она целилась прямо в разрыв и уже накапливала заряд.
Она выстрелит раньше, чем я успею расширить трещину, — мрачно понял Саймон. — Ладно, рискнём.
Он попытался перенести сестёр и себя в Фрайтвол, надеясь, что Отмычка Шёлк позволит миновать любую защиту, которой подручные Ремесленника окружили этот комплекс.
Применять способность в таких условиях было всё равно что вести дирижабль сквозь неистовый шторм. Саймон натыкался на невидимые преграды, не видя пути и полагаясь лишь на чутьё. Третий глаз тьмы пылал на шлеме в районе лба. Мир превратился в круговерть магии и хаотических энергий — сама реальность рассыпалась на исходные первоэлементы.
Я вижу путь… В подобном хаосе было трудно даже связно мыслить, но дары Тёмного Провидца служили переносным маяком в бушующем штормовом море. Тень Фрайтвола возникла на грани его чувств, взывая к хозяину. Я возвращаюсь домой.
Пространство спружинило в ответ, и Саймон вместе с сёстрами рухнул обратно в свою спальню.
Эдикты следовали за своими катализаторами, поэтому стены в их присутствии мгновенно сдетонировали огненным шквалом. Камень крошился и плавился, постель и бельё Саймона обратились в пепел, а Фрайтвол сотряс мощный взрыв. Ударная волна стёрла крышу в порошок и превратила это крыло замка в открытый кратер. Если Закон Эвфемии не прислал ей весть об их вторжении, то эти разрушения точно —
Стоп.
Что-то было не так. Ни один Закон не обрушился на Саймона, чтобы наложить на него Стазис. Более того: хотя воздух в Фрайтволе всегда был пропитан миазмами, их количество оставалось достаточно малым, чтобы люди выживали здесь, испытывая лишь лёгкое неудобство. Сейчас же их концентрация в воздухе соответствовала —
Не может быть… Саймон поднял взгляд и через зияющий пролом в потолке увидел над головой лиловые облака миазмов. Мы… мы не в том Фрайтволе.
— Ах!
Саймон обернулся к сёстрам — и застал лишь стенающие, дымящиеся трупы.
Миазмы в воздухе стояли столь плотные, что сгубили бы даже тварей Тёмного леса. Клейма Шёлк и Бархат не давали и доли нужной защиты, чтобы спасти их от подобной участи. Тьма пожрала обеих за считаные секунды: разъела плоть до костей и сожгла голосовые связки прежде, чем они успели издать крик. Саймон потянулся к ним, пытаясь хоть как-то защитить, но сделать ничего не мог.
Вскоре обе обратились в прах, а их Крестоны поглотила Бездна, ненасытная до света и миазмов. Их гибель отдалась эхом по клеймам и развеяла Эдикты, позволив пламени угаснуть самому.
Саймон понимал, что лютая смерть была наиболее вероятным исходом их побега, и к сёстрам он питал слишком мало жалости, чтобы терзаться чувством вины, но всё же это казалось такой пустой тратой. Они могли сделать ещё так много.
Разрушение произошло столь стремительно, что Саймону потребовалось мгновение, чтобы осознать случившееся. Он огляделся вокруг: он стоял посреди дымящегося кратера, с одной стороны зажатого обгоревшими полуразрушенными башнями, а с другой обрывающегося в подступающую пустоту — но не в бездну непроглядного мрака, нет, а под хмурое, бессолнечное тёмно-зелёное небо. Фрайтвол парил посреди моря ядовитых облаков миазмов, простиравшегося так далеко, насколько хватало глаз.
Саймон тотчас узнал зловещий пейзаж, запечатлённый улучшенным пиктобоксом.
Что это за место? На глубины оно не походило, хотя чудовищная плотность миазмов в воздухе ясно указывала на область Бездны. Это Фрайтвол, но совсем другой.
Саймон понимал, что угодил в иную ситуацию, нежели в те разы, когда оказывался во вневременной пустоте. Во-первых, очутившись в глубинах Бездны, он неизменно получал Титул, но на сей раз оповещения не последовало. Во-вторых, Шёлк и Бархат переместились вслед за ним, а значит, все они физически телепортировались в эти чужие пределы, не умерев при переходе.
Неужели техника Ремесленника вмешалась в телепортацию Саймона и заставила перк выбросить его сквозь слои реальности в чужой Фрайтвол?
А может, дело и в Шёлк, — рассудил Саймон, глядя на кучку праха, оставшуюся от Плута. Отмычка позволяла владельцу проходить сквозь барьеры и защиту так, словно у него имелись все нужные допуски. Значит ли это, что сюда можно проникнуть при помощи подходящих инструментов?
Саймон призвал Бездонную Хронику и воспользовался Тёмным полётом, чтобы ненадолго подняться над краем Фрайтвола. Карта гримуара сменила очертания замка на открытое небо и явила его название:
Остаток: Одиночество Снайпера.
Одиночество Снайпера? Саймон посмотрел вниз, но под слоем облаков миазмов земли видно не было — только бездонное небо, уходящее в бесконечность. Остаток?
Впрочем, вдали он всё же заметил движение: исполинская механическая громада поднималась из облачного моря, словно дирижабль колоссальных масштабов. Кровь похолодела в жилах Саймона, когда он узнал Механическую Башню, пока более пристальный взгляд не развеял морок.
Приближающееся к замку строение походило на разномастное, невнятное нагромождение обломков, грязи, камней и шестерён, лишь смутно напоминавшее самый защищённый оплот Музы. Это были либо руины оригинала, либо его искажённая пародия.
Его вершина сияла зеленоватым ореолом миазменной энергии, подобно фонарю маяка. На верхней площадке возник темнеющий силуэт — механическое чудовище, с тяжёлым скрежетом оживающее при обнаружении цели.
Что-то сохранилось, — догадался Саймон, заметив алый глаз, уставившийся на него с высоты башни, — что-то остаётся от правлений —
Саймон успел заметить лишь яркую вспышку, прежде чем лазерный луч снёс ему голову с плеч.
…
Багряный Трон встретил его с распростёртыми объятиями.
Это двадцать девятое из ваших Ста Правлений.
Вы заслужили титул Саймона Подглядывающего.
Подглядывающий: Вы обожаете совать нос в чужие секреты и фотографировать людей, точно маленький грязный мальчишка. Теперь вы можете видеть глазами любого, на кого наложили Клеймо Лени.
Саймон едва мог сосредоточиться на Титуле: мешали и снисходительный, явно продиктованный Бальзамом тон, и открывавшиеся перспективы, способные полностью перевернуть ход игры. Мысли намертво застряли на том, что он увидел перед самой смертью.
Музанский Снайпер.
Его сразила осквернённая, налитая миазмами версия той проклятой машины, каким-то чудом притаившаяся на задворках Бездны.
Это казалось немыслимым, ведь то место уничтожало любое живое существо, однако Снайпер был машиной — сложнейшим автоматоном с неведомыми возможностями. И раз уж Саймон доподлинно знал, что создания вроде Гурмана способны некоторое время продержаться на глубине Бездны, то и выживание механического отродья в столь странном краю не выглядело невозможным.
Саймон не сомневался: это был тот самый адский пейзаж со снимков улучшенного пиктобокса, но на вневременные глубины он не походил. Для начала, там клубились облака, а рядом дрейфовало подобие Механической Башни. Даже Бездонная Хроника дала этому месту совсем другое имя.
Остаток… В те редкие разы, когда Саймона забрасывало туда, он замечал обломки прошлых правлений, застрявшие в Бездне. Так вот как величает их Хроника? Быть может, Астерион говорил именно о них, а вовсе не о Воспоминаниях? Сохранилось ли что-то от него самого во вневременных глубинах?
Вопросы роились в голове ещё долго после того, как Саймон очнулся в своей спальне. Первым делом он глянул в окно, чтобы удостовериться: замок окружён водами мартронского озера, а не морем ядовитых туч. По крайней мере, базовый механизм правлений сработал как положено и не швырнул его назад в глубины.
Что привело к осечке? Отмычка Шёлк? Пространственно-временные искажения Межпланарного Таймбокса? Или всё разом?
Саймону предстояло разобраться в этом, но важнее было завершить исходную задачу: добыть Крестон Ремесленника и проверить, стоит ли поглощать его перки. Мало того что чужие технологии сулили возможность заглянуть в тайны устройства правлений, Саймон пылал жаждой отомстить за Койлов и поставить на место похищающую мозги машину.
Рана в памяти была ещё слишком свежа, и он ни капли не сомневался в успехе. Саймон уже сумел основательно разнести Механическую Башню почти без ресурсов и сведений. Он выведал грязные секреты Ремесленника и убедился, что Шёлк способна просачиваться сквозь его заслоны, пока машина не разработает контрмеры. Имея нужные инструменты, Саймон добудет Крестон.
А ящик, доверху набитый такими инструментами, сам просился в руки.
Он мог одним ударом убить двух зайцев. Полумеры не мешали «Паутине» регулярно доставлять ему хлопоты, а Ремесленник уже не раз губил его в прежних правлениях. Оба противника располагали опасными ресурсами и технологиями. Он не сможет со спокойной душой отдаться Зодиакальному параду, пока не разделается с ними навсегда.
Пришла пора окончательно подобрать все эти хвосты.
Приняв решение, Саймон облачился в доспехи Владыки. Этот замысел нарушал планы на душевный покой, но долг перед Койлами требовал обрушить башню. Заняться более размеренными делами он сможет и в следующих жизнях.
Сперва он переместился в покои дома Мальфас и обратил Патриата с дочерью в камень прежде, чем те успели понять, кто вошёл в комнату. Саймон проворно забрал Крестон Торговца и убрал его в Инвентарь, пока не передаст следующему владельцу. Затем он перенёсся к Шабрам, прихватив с собой обе каменные глыбы.
К слову, я ведь открыл магию VIII круга и могу создать миазменную версию Телепорта… Не заняться ли этим прямо сейчас? Мысль вернуться к Ремедии за уроками магии мелькнула и тут же угасла. Помощь королевы для разработки заклинания ему не требовалась, а с музанской неразберихой следовало разобраться до конца. Хватит отвлекаться. Я шёл за этим Крестоном — и я его получу.
К тому же сперва стоило проверить, стоят ли перки Ремесленника поглощения, а уж потом снова наведываться в Кокань. Свободный слот оставался всего один, так что лучше взвесить все варианты, прежде чем решать, какой Крестон туда поместить.
Саймон изложил план Шабрам: он впишет в завещание некоего Лорана Линконню и пустит по свету нескольких Псевдовладык, чтобы замутить воду, а дом Мальфас сгинет и послужит козлом отпущения за убийство Бальзама. Глава разведки пойдёт по уже знакомому следу из прошлого правления: «отыщет» пропавших эльфийских лазутчиков, а следом «раскроет» Эвфемии заговор Луи.
События потекут по накатанной колее, вот только на сей раз брат не найдёт удобной лазейки для побега.
Трогать Касвала Саймон тоже пока не стал. Любые действия против него неизменно толкали того в объятия Дассейна, а друг ещё пригодится Саймону, когда настанет черёд Вивр.
— Ваше Величество хочет, чтобы я помогла инсценировать их смерть? — нахмурилась Шабрам после того, как он наложил клеймо. — Что вы задумали?
— Мои предшественники правили у всех на виду и сами малевали мишени на собственных спинах. Я же стану плести паутину во мраке, пока не передушу всех врагов. — И далеко не в одном лишь смысле. — Мы воздвигнем тайную империю внутри империи, и ты станешь одним из её столпов. Эвфемия будет плясать под нашу дудку, даже не подозревая о нитях, за которые её дёргают.
— Вот как… Должна признать, подход в высшей степени свежий. — Мысль пришлась ей по душе, очевидно, потому что играла на её сильных сторонах. — И кого ещё вы прочите в «столпы»?
— Я скоро тебя с ними познакомлю, — пообещал Саймон. — Нужно лишь сперва поставить на место кое-кого из наших новобранцев.
Дальше Саймон исполнил партию, отрепетированную десятки раз. Он явился на оглашение завещания, где подозрительное отсутствие Патриата Мальфаса отметили тотчас же. Впрочем, на общий сбор это почти не повлияло, если не считать обещания Шабрам провести дознание: завещание Хранителя неизменно бросало всех претендентов в слепую погоню за новым Владыкой.
Затем Саймон тайком заклеймил Бельземину и отписал себе рабов из отцовского завещания, ведь для дела ему требовались и Лоримор, и Эола… Ну, отчасти. В последней он, строго говоря, не нуждался, но подруга почти наверняка сунулась бы в Музу на свой страх и риск, вернись она в Святилище с мыслью о его гибели. Мало того что она пересказала бы Альционе всё об их делах на поверхности, так ещё и могла по неведению поломать его музанские планы.
Саймон решил, что надёжнее всего держать её при себе. Ради её же блага.
— Вивр… — Эола судорожно сглотнула, когда Саймон изложил ей ситуацию. — Вивр и «Паутина» знают о парящем Святилище моего народа?
— Знают, потому я и намерен внедриться в их организацию, — объяснил Саймон. — У меня есть верный ход, а проникнув внутрь, я разрушу её изнутри. Я переломаю хребет работорговле и сделаю так, чтобы твоему дому больше ничего не грозило.
Эола с тревогой прикусила губу, как поступала всякий раз в подобных разговорах: — Зачем ты мне это рассказываешь?
Затем, что как бы я тебя ни любил, ты вольная птица и вечно суёшь нос не в своё дело, а мне сейчас ни к чему непредвиденные переменные.
— Мне может понадобиться твоя помощь, — произнёс Саймон, нисколько не кривя душой. Её присутствие очень помогло бы устроить нужную встречу, а позже — разобраться с кое-какими важными персонами. — Ты и сама не ведаешь, какой силой наделена как последняя киши на землях Бримира. Разыграй карты с умом — и сможешь сбросить ярмо Эндимиона с Теллурии.
Вивр уже изъявляла готовность даровать Эоле титул подвластной вице-королевы, согласись та подчиниться, — и это в пору, когда у Саймона не хватало сил подкрепить свои угрозы. Теперь он был уверен, что сможет переубедить дракона или силой выбить куда более выгодные условия.
Эола беспокойно заёрзала на сиденье: — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой.
— Неволить не стану. — Саймон перевёл дух и сцепил пальцы в замок. — Внедрение в преступную организацию потребует определённых… жертв. Если пойдёшь за мной, в Святилище ты вернёшься не с чистыми руками.
— Я… я не стану бегать от врагов или прятаться от долга, — откликнулась Эола и с мучительной надеждой заглянула ему в глаза: — Скажи… оно того стоит, пророк?
Она уже спрашивала об этом много правлений назад, когда Саймон ещё мало что понимал. Тогда он твёрдо ответил «да» — чтобы придать духу и себе, и ей. Пройдя через всё, что выпало на его долю, былой уверенности он в себе не находил.
— Не берусь судить, — сознался Саймон. — Хочется верить, что в итоге всё обернётся во благо, но наши действия… наши действия запятнают нас, Эола. Нельзя лезть в грязь и надеяться выйти сухим, а эта грязь может въесться навсегда. На том конце пути ты станешь совсем иной. Той, с кем тебе самой будет не по себе.
— Вот… как… — Эола смерила его долгим, настороженным взглядом: — Но сам ты готов нести эту ношу.
— Готов. — Пусть даже ради этого придётся потратить целые жизни, отмывая кровь со своих рук.
— Тогда и я готова. — Эола кивнула самой себе с непоколебимой решимостью — той скрытой стойкостью, которая неизменно пробуждалась в ней перед лицом беды. — Я пойду за тобой.
Саймон надеялся, что она не пожалеет об этом выборе. На душе скребли кошки от мысли, что он так ею вертит, хотя опыт прошлых правлений подсказывал: она и сама выступила бы с тем же предложением. Зато так он ручался за её безопасность и за сохранность её парящей родины.
Заручившись согласием Эолы и открыв ей своё имя, как делал уже не раз, Саймон отправился с ней в Вальн. В отличие от прежних кругов, Бельземина осталась в Фрайтволе, а Лоримора он временно перепоручил Шабрам. Саймон рассчитывал навестить семью Гонориус и переманить их к себе, как только обеспечит быстрый путь в Теллурию.
С Эолой под боком Саймон получал возможность привлечь Вольтобауту на свою сторону и при этом удержать Альциону от досрочного бегства из Святилища.
Поразительно, как глубоко Саймон освоил искусство выверять моменты за череду повторений. Он наперёд знал, где в любую минуту находится каждый важный игрок, как они поведут себя при его вмешательстве и какие семена в какой день бросить в почву, чтобы те дали всходы точно в срок.
Так вот каким ты видишь мир, Лисандра? — подумал Саймон, когда с палубы показались берега Вальна. — Поток причинности, безостановочно влекущий всё в ту или иную сторону?
Он проделал ровно то же, что и в двух прошлых правлениях, чтобы добиться встречи с Шёлк: назвал нужный пароль нужному фетчу и шагнул в заветную дверь сумрачной комнаты. Шёлк дожидалась его у стола при свечах канделябра, расположившись возле каменной статуи паука, которой любила нагонять страху на гостей.
— Садись, Саймон Магнос, — бросила Шёлк, не убирая ладони с колдовской книги, связанной с Раком.
Саймон припомнил, как робел в первые два визита, но теперь, зная подноготную, вся эта мишура казалась донельзя… показной. Она была лишь ярмарочной фокусницей, морочившей головы простакам иллюзией могущества, пока та не начинала казаться настоящей, а рука, не спускавшая пальцев с Кристалла Зодиака, выдавала её потаённый страх.
В голове Саймона вмиг пронеслись десятки вариантов. Поработить её не составляло труда. Достаточно податься через стол и коснуться её. С его нынешней скоростью и мощью она и пикнуть не успеет, а следом он принудит её привести в свои ряды и Бархат. Это уберегло бы его от бесконечных ударов в спину, на которые она была столь щедра.
Однако его замысел требовал долгого и тесного сотрудничества, а Клеймо Гордыни, сколь бы грозным оно ни было, уже показало свои границы. Плут с сестрой были ключевыми звеньями его плана, и ему требовалось завоевать их преданность.
Благо он наблюдал за ними достаточно долго и прекрасно знал, чем они дышат.
— Я сказала: садись, — с нажимом повторила Шёлк, и тон её стал резче.
— Пожалуй, воздержусь, — отозвался Саймон, скользнув взглядом по статуе паука. — Вальравн нас слышит?
Ему никогда не приедалось это ошеломление на чужих лицах, стоило невзначай козырнуть знанием, которого у него быть не могло. Шёлк подобралась; в её взгляде читалась уже не оценка очередного простака, а расчёт смертельной угрозы.
— Я спросил: Вальравн нас слышит? — повторил Саймон. — То, что мы собираемся обсудить, не для его ушей.
— Нет, не слышит, — помедлив мгновение, ответила Шёлк. Она уже отложила трубку в сторону — явно затем, чтобы быстрее выхватить клинок, если дело закончится схваткой. — Он… занят.
— Само собой. Ты согласилась на эту встречу ради надежды перекупить оставшуюся снаружи киши и открыть для себя и сестры исключительный доступ к запечатанному в Теллурии Кристаллу Зодиака Двухвостой Рыбы. — Оцепенение на лице Шёлк подтвердило догадки Саймона. Забавно: чем больше слоёв он снимал, тем яснее становилась суть. — Ты рассчитывала либо забрать его себе, либо использовать рабыню как рычаг давления и сойтись с Вивр за спиной Верни.
— Слишком много знаешь. — Шёлк помрачнела, сопоставив факты. — К чему этот спектакль? Чего тебе надо?
— Я собираюсь жестоко пытать Вальравна и поработить его, а затем подчинить его карманное измерение собственным нуждам, — прямо заявил Саймон, пока вокруг него материализовались доспехи Владыки. — А вот что последует дальше, зависит исключительно от тебя.
От автора: спасибо всем, кто голосовал за правление. Знаете, поразительно: правление с «Паутиной» было больше 120 глав назад. Как летит время XD