— Переворот? — переспросил Саймон, и голос его был полон скепсиса. — Вы замышляете против своего хозяина?
— Замышляю — за нас обоих, — ответила Бархат. — Сестра у меня слишком уж пуглива.
— А ты слишком импульсивна, Бархат, — резко возразила Шёлк. Затем она обратила на Саймона ледяной взгляд. — С Владыкой шутки плохи. Мы можем променять Верни на ещё более опасного противника.
— Нужно рискнуть, пока он не накопил слишком много кристаллов, — настаивала Бархат. — Такими темпами он станет неостановим —
Раздосадованный Саймон надел доспехи Владыки, и его миазмы хлынули по внешней стене волной теней и ужаса. Испуганная Бархат едва не свалилась со стены, а в руках Шёлк возникло разом два оружия: однолезвийная сабля в правой и гримуар Рака в левой.
— Хватит этой болтовни! — приказал Саймон, когда завладел их вниманием. — Я хочу услышать правду немедленно! Говорите сейчас или перестаньте тратить моё время!
Шёлк приняла боевую стойку, но её сестра вскинула руки в примирительном жесте. — Полегче, вы двое, мы на одной стороне, — сказала она. — Мы всё время делали по-твоему, сестра. Не позволишь ли один раз попробовать мой подход?
Шёлк фыркнула. — Он бы не пришёл к нам, будь он достаточно силён, чтобы справиться с Верни.
— Пока не достаточно, — настаивала Бархат, улыбнувшись затем Саймону. — Ты не ответил на мой прежний вопрос. Хочешь стать новым Принцем Пауков?
Саймон нахмурился под шлемом, обдумывая её слова. Это непременно какая-то проверка на верность, уловка. — Зачем спрашивать меня об этом?
— Потому что я внимательно слежу за тобой с тех пор, как ты к нам присоединился, — ответила Бархат, усаживаясь обратно на стену. — Под видом ученичества ты потихоньку собирал собственную Паутину внутри Паутины, крал ресурсы и вербовал союзников. Ты Владыка. Тебе всегда будет мало власти.
— И ты считаешь, что я буду хозяином добрее вашего нынешнего? — осведомился Саймон. Неужели они и правда замышляют измену против Принца Пауков? Предательство глубоко укоренилось в этой организации, но он никак не мог взять в толк, что эти двое от того выиграют.
— Более стабильного партнёра — что само говорит о том, как низко ныне опустилась планка, — ответила Бархат. — Верни сошёл с ума, и его нужно убрать.
Саймон прищурился под шлемом. — Значит, граф Верни и есть Принц Пауков?
— Верни — истинный хозяин Паутины, — подтвердила Бархат, пока сестра хмурилась на неё. — Он создал фетчей и Чердак, которые позволили нам распространить своё влияние по всему миру.
Неужели? Саймон прищурился со скепсисом, понимая, что не стоит верить этим двоим на слово. — Он маг?
— Нет, он нечто совсем иное, — призналась Бархат. — Он мерзкое существо фейри, проникшее в лорское общество, хотя мы не знаем, какого именно вида.
Это сходилось с данными Ремедии о том, что фетчи обычно были созданиями Племени Фейри, и Саймон ощущал в Верни нечто странное и противоестественное, так что сведения могли быть верными. — Насколько он силён?
— Сильнее тебя, — отрезала Шёлк.
— Сильнее пока что, — настаивала Бархат. — Он схлестнулся с твоим братом Луи и выжил. Делай с этим что хочешь.
— Если он так силён, то почему вы замышляете против него? — спросил Саймон. Он чуял обман. — Вы его первые заместители, разве этого вам двоим мало?
— Было, когда мы работали ради власти и денег. — Бархат указала на гримуар Рака в руках сестры. — А теперь мы выпускаем архидемонов на волю.
Спина Саймона напряглась сильнее тетивы, кулаки сжались. — Я слушаю.
Бархат удовлетворённо улыбнулась, завладев всем его вниманием, а её сестра нахмурилась и опустила оружие.
— Не думаю, что ты понимаешь истинную ценность кристаллов Зодиака, иначе не раздавал бы их местоположения так легко, — сказала Бархат. — Некоторые люди, чей знак рождения совпадает с кристаллом, могут черпать огромную силу из запечатанного внутри архидемона. Мы нашли способ извлечь её частицу через такие предметы, как гримуар моей сестры, но лишь подходящий владелец может использовать всю их мощь.
Технически это было правдой, но упускало ключевую деталь: речь шла о слиянии с демоном. Саймон гадал, было ли то неведением или намеренным умолчанием. Он решил пока разыграть дурака — и потому, что это могло заставить их оговориться, и потому, что могло прояснить их намерения.
— Мы с сестрой предпочли бы держать этих существ надёжно связанными, но Верни, Берт и им подобные не боятся Зодиакальных Демонов и не желают их связывать. Они им поклоняются. — Бархат сцепила руки. — Паутина потихоньку превращается в подпольный демонический культ, и нам нужно провести чистку, пока гниль не распространилась дальше.
Паутина — демонический культ в становлении? Саймон отчасти сомневался. Это объясняло кое-что, но некоторые детали не вязались с их рассказом.
— Тогда почему вы держите одного из них связанным в гримуаре? — осведомился Саймон. — Хром Круак и Людвиг Берт говорили о том, чтобы сдержать Весы, а не выпустить их.
— Так они говорят, но мы обнаружили доказательства, что Хром и Берт ведут за нашей спиной эксперименты, — сказала Бархат. — Они разделывают зверолюдей и рабов, пытаясь создать сосуды для силы демонов, помимо прочего.
— Верни идёт на риск, который может уничтожить всё, что мы построили, ради добычи новых кристаллов, — уступила Шёлк. — В ближайшем будущем он планирует обокрасть Вивр, королеву Кокани, и других могущественных особ, что навлечёт на наши дела слишком много внимания ради неясной выгоды, помимо прочего…
Саймон холодно хмыкнул от гнева. Он думал, что нападение на Фаблио было всего лишь случайностью, вызванной множеством переменных, но, похоже, Паутина с самого начала охотилась за Зодиакальным Демоном Льва. Их осада летающего замка обрела столь жестокую форму лишь потому, что Паутина смогла привлечь на свою сторону Вивр и Партию Войны, чтобы те поддержали её замысел.
А значит, Принц всё же предпримет шаг против Ремедии рано или поздно.
Только не в этот раз, пообещал себе Саймон, прежде чем спросить: — Так вот зачем вы спрашивали мой знак зодиака? Вы боитесь, что я подхожу под одного из них?
— И да… и нет, — ответила Бархат. — Правда в том, что есть сила даже большая, чем сила Зодиака, и открыть её могут лишь те, кому благоволит Мегалит Света. Сила, по которой тоскует Верни.
— Что за сила? — настаивал Саймон. И почему его знак рождения вообще должен иметь значение для Мегалита Света?
— Теперь у меня твоё полное внимание? — осведомилась Бархат. — Может, я и расскажу тебе этот секрет… после того, как Верни сойдёт со сцены.
Саймон с пренебрежением фыркнул. — И это всё, что ты обещаешь в обмен на то, что я буду вести ваши битвы? Сказку?
— Мы обещаем тебе трон, — возразила Бархат. — Он, конечно, будет не таким роскошным, как та громадина во Фрайтволе, но станет славным трамплином для того дня, когда ты заполучишь и тот.
— Ты предлагаешь мне лишь мечты и обещания, — ответил Саймон, раскрывая ладонь, чтобы призвать Дьявольские Клейма. — Если мы собираемся заключить настоящий договор, примите мои клейма.
Шёлк презрительно усмехнулась. — Ты считаешь нас настолько глупыми, чтобы принять их?
— Мы не меняем один поводок на другой, — согласилась её сестра.
— Тогда какие у меня гарантии, что это настоящее предложение, а не ловушка? — спросил Саймон.
— То, что мы давно могли сдать тебя Вивр, Луи и Белому Единорогу? Если бы мы хотели тебя предать, уже предали бы. — Бархат ответила с лукавой уверенностью. — Хочешь доказательств — просто подыграй, когда Берт и Круак попросят об услуге. Уверена, они попытаются обратить тебя в свой маленький заговор.
Саймон провёл слишком много правлений, отбивая предательские поползновения Паутины, чтобы поверить ей. Он готов был поставить руку на то, что в какой-то момент они его предадут — скорее всего, сразу после того, как им удастся свергнуть Принца Пауков, если это вообще была их истинная цель. После этого Владыка им будет не нужен, а врагов, которым они могли бы продать его личность, у него хватало.
С другой стороны, подумал Саймон, я могу урвать пару выгод, прежде чем придёт это внезапное, но неизбежное предательство… а когда оно придёт, я буду готов.
— Я слышу лишь то, что вы во мне нуждаетесь, но не предлагаете ничего, кроме туманных обещаний, — ответил он, указывая пальцем в латной перчатке на демонический гримуар Шёлк. — Вот это и скрепит наш договор.
Шёлк презрительно фыркнула. — Я не отдам кристалл Зодиака.
— Мне не нужен кристалл. — Хотя со временем он получит и его. — Хочу собственный запирающий гримуар. Надёжный способ сдерживать этих демонов.
Главной проблемой, с которой Саймон сейчас сталкивался в ритуале Тёмного Провидца, было добыть кристалл Зодиакального Демона так, чтобы демон не сбежал и не попытался его подчинить. Он был отчасти уверен, что его Класс и Несокрушимая Корона его защитят, но попытка использовать один из этих зловредных артефактов для непроверенного ритуала без дополнительных мер предосторожности привела бы к катастрофе.
Сёстры быстро переглянулись, после чего Шёлк раздражённо вздохнула. — Безопасного способа иметь дело с архидемоном не существует, — сказала она. — Я могу открыть тебе секрет этого гримуара, но сначала тебе придётся доказать, что ты этого достоин. Я тебе не доверяю.
— Годится. — Саймон резко кивнул. Пока всё шло хорошо. — Каков ваш план?
— Мы не можем выступить против Верни, пока не уберём или не переманим его сторонников среди Ткачей, — пояснила Бархат. — Берт и Хром Круак — его союзники. Ренал и Борш пойдут за тем, кто окажется у власти, как и Бабуля Радхаг. Альберт — легко запугиваемое орудие, а Вольтобаута уже на выходе.
— На выходе? — Саймон моргнул. — В каком смысле?
— Ты не знаешь? — фыркнула Шёлк. — Он отправился в Лигу Вальна и пообещал поддержку своего пиратского флота в планах Белого Единорога вернуть Магволию. О твоём существовании и о своём членстве в Ткачах он от них умолчал, но он будет переправлять их силы через Драконье море.
Это… это что-то новенькое, подумал Саймон. В прошлых правлениях Вольтобаута всегда отсиживался в стороне от так называемой Войны Триады. Что изменилось? То самое пари.
Ну конечно. Авантюрист была лорской женщиной, так что, вероятно, поддерживала Белого Единорога. Должно быть, Вольтобаута поставил на кон свою помощь в их грядущей войне с Эндимионом — вот почему он так злился, проиграв пари. То, что Владыка надёжно укрылся в Вальне и, по-видимому, не интересовался континентальным конфликтом, вероятно, тоже во многом определило его решение.
— Берт — создание Верни, и его придётся убить, но граф что-то пообещал, чтобы заручиться сотрудничеством Хрома Круака, — сказала Шёлк. — Мы считаем, что его можно переманить.
— Ни одна из нас не смогла выяснить, что пообещал ему Верни, но уж Владыка наверняка сможет перебить его предложение, — ответила Бархат. — Найди способ перетянуть Хрома на нашу сторону, когда будешь исполнять его услугу, и мы расскажем тебе больше о гримуаре.
— Или убей Берта, — добавила Шёлк. — Любой исход нам подойдёт.
Саймон, вероятно, убил бы Берта и бесплатно, но был бы рад получить за это плату. — Что вы можете мне рассказать о Берте? О нём я знаю меньше всего.
— Он одно из творений Верни, отличающееся от созданных им фетчей лишь в одном отношении, — ответила Шёлк. — В него вложили злую душу, что позволяет ему чувствовать эмоции и использовать Крестоны.
Вот почему перки Вольтобауты определяли его как ни живого, ни нежить, подумал Саймон. Аура Тьмы, исходящая от Берта, вероятно, была следствием его нечестивого происхождения. — Какой Класс?
— Это секрет, который он держит в тайне, — ответила Шёлк. — Но я не думаю, что он так уж силён. Он никогда не вступает в бой и не пачкает руки напрямую. Он тебе не соперник, если застанешь его врасплох.
У Саймона были сомнения, но он сделал вид, что согласен, чтобы не показаться слабым. — Значит, мы договорились, — заявил он. — Я разберусь с Бертом и займусь Хромом Круаком, при условии, что вы выполните свои обязательства.
Это порадовало Бархат. — Я рада, что ты с нами. Да, ты жаждешь власти… но когда сестра предупредила тебя, что ты слишком много шумишь, ты на самом деле прислушался и подкрутил гайки. Думаю, ты расчётлив. — Её улыбка стала шире. — Разумен.
— Не расчётлив, — ответила Шёлк. — Слишком уж наглый.
— Моя сестра — скептик, но я думаю, мы с тобой поладим, — Бархат сладострастно скрестила ноги, слегка склонив голову. — Тесно поладим.
Неужели она и вправду думала, что такое соблазнение на него подействует? С другой стороны, Саймон и правда держал в своей свите двух рабынь, а его отец был печально известен ненасытной тягой к женской плоти. Возможно, она неверно поняла его мотивы и характер.
В целом Саймон мог представить себе лишь три возможности.
Первая: всё это — некая проверка на верность от Принца Пауков. Сёстры могли солгать ему почти обо всём от имени своего тайного хозяина, дабы посмотреть, станет ли он на самом деле замышлять против него и действовать, если представится случай.
Вторая и наименее вероятная: они полностью честны, действительно готовят переворот против Принца Пауков после того, как он стал слишком безрассуден в своей погоне за кристаллами Зодиака, и ищут выхода. Саймон пережил слишком много предательств, чтобы поверить в это до конца.
А третья и самая вероятная… заключалась в том, что эти двое готовят переворот, но делиться властью не намерены. Они замыслили столкнуть Владыку и Принца Пауков в надежде, что те уничтожат друг друга или настолько ослабеют, что можно будет прикончить победителя в миг его торжества. Саймон сам слишком часто проворачивал такую аферу, чтобы не видеть ниточек.
Так или иначе, Саймон решил пока подыгрывать, пока не узнает больше. На данный момент ему вовсе не обязательно было выбирать сторону — ни ту, ни другую.
В конце он всех их зароет.
Самым первым делом по возвращении в Розанну Саймон решил тщательнее проверить рассказ близняшек. К счастью, он знал одного человека, который держал руку на пульсе Лора и был ему должен…
— Граф Верни? — переспросила Мел, после того как он пригласил её к себе в кабинет. — Что тебе нужно от этого затворника?
— В последнее время он вмешивается в некоторые мои дела, — солгал Саймон. — Я надеялся получше понять этого человека и решить, как к нему подступиться.
— Удачи. Он почти не покидает свой замок с тех пор, как этот ублюдок Луи едва его не проткнул, когда Владыка вторгся в Магволию. — Мел скрестила руки. — Сатин один раз с ним встречалась.
— Вот как? — Саймон приподнял бровь. — При каких обстоятельствах?
— Ну… разговоры о свадьбе… — Мел почесала щёку. — Граф Верни уже давно ищет жену, и он настолько набожен, что интересуется только жрицами Света. Сатин — одна из лучших Теургов в мире, так что её сторонники решили, что он мог бы стать хорошей парой.
Любопытно… — Полагаю, из этой договорённости ничего не вышло?
— Не-а. Сатин сказала, что он был учтив, но искал кого-то, чей «свет светит ярче», что бы это ни значило. — Мел фыркнула. — Я слышала, Ортодоксия каждый месяц или около того присылает ему подающих надежды жриц и весталок — посмотреть, не приглянется ли какая, но пока ни одна не отвечала его непомерным требованиям.
Эта деталь беспокоила Саймона. От Верни исходила Тьма, так почему же он так стремился жениться на жрице Света? Более того, Саймон не сомневался, что Паладин или Тамплиер заметили бы его подозрительную ауру во время магволийского конфликта.
Что-то здесь не сходилось… Может, Верни подменяло существо фейри или демон после того, как настоящий погиб в бою с Луи?
Больше Мел ничего существенного сообщить Саймону не могла, хотя и сказала, что Верни, по-видимому, заказал в Лоре немало археологических раскопок за последние несколько лет. Он, судя по всему, сильно заинтересовался руинами и артефактами до Погибели после магволийской кампании — возможно, из-за связи с Хромом Круаком. Чутьё подсказывало Саймону, что они ищут что-то конкретное, но вот что именно — он понять не мог. Может, новые кристаллы Зодиакальных Демонов?
Может, Верни одержим? Если Принц Пауков нашёл кристалл Зодиака и согласился слиться с демоном, чтобы спасти себе жизнь или обрести достаточно силы для мести Луи, это объяснило бы и перемену в его поведении, и его сродство с Тьмой, и это стремление исследовать всё, связанное с демонами…
Так или иначе, Саймон поблагодарил Мел за сведения и отпустил её, пообещав нелегально переправить оружие для роялистских мятежников в Магволии. Всё медленно складывалось для совместной высадки Лора и Вальна в этом регионе, которая должна была нанести сокрушительный удар по усилиям Партии Войны.
По иронии судьбы высадка была запланирована на первое жерминаля — тот самый день, когда началась бы гражданская война, если бы не бомбардировка Фрайтвола. Саймон начинал находить подозрительным, как некоторые даты всплывали снова и снова. Возможно, то была направляющая рука Оракула или судьба, пытающаяся восстановить свой ход после вмешательства Владыки.
Что до Шабрам, ей больше нечего было добавить: после ухода Верни из движения Белого Единорога Имперская разведка уделяла ему мало внимания.
«Принц Луи и по сей день настаивает, что убил графа Верни в их стычке», — сообщила ему Шабрам через телепатию. «Твой брат пронзил мечом сердце этого человека и получил за это уровень Адского Клинка. Мы списали его выживание на то, что принц Луи убил двойника».
«Это возможно», — согласился Саймон. В подчинении Паутины была целая армия фетчей, хотя замечания Вольтобауты о том, что его Класс посылал ему противоречивые сигналы насчёт Верни, указывали на противоестественную природу его выживания. «А что насчёт герцога Горра?»
«Герцог Малеагант служил посредником и торговцем сведениями для короля Лора, так что у нас на него обширное дело», — ответила Шабрам. «Он был одним из главных покровителей и финансовых спонсоров сил Белого Единорога, что сражались с нами в Магволии шесть лет назад. Солдаты прозвали его „герцогом-наёмником“ за всех наёмников, которых он держал».
Саймон всё больше убеждался, что Паутина начиналась как частная лорская шпионская сеть, которая со временем медленно переросла в преступный синдикат. Это объясняло бы её кровосмесительные связи с Белым Единорогом.
По словам Шабрам, герцог Горра вернулся в Лор после покорения Магволии шесть лет назад, и тогда же погиб вместе с большей частью своей свиты в огромном пожаре, уничтожившем большую часть его замка. Сам он, по-видимому, погиб, упав насмерть во время этого происшествия, а на многих найденных телах были раны от мечей и порезы.
«В тот день погибло или пропало без вести почти триста человек, а причины пожара так и не выяснили», — заключила Шабрам. «Местные винили спор о плате между герцогом Горром и его наёмниками, другие — нападение Эндимиона. Поскольку у герцога не было законнорождённых детей, его имущество по завещанию разделили между приёмными сыновьями и дочерьми. Право собственности на замок перешло к некой Эльзе Найтингейл».
Псевдоним Шёлк. У Саймона было смутное подозрение, что многие из пропавших людей оказались в личной кладовой её сестры. «Отмечалось ли, что у неё есть брат или сестра?»
«Насколько мне известно, нет. В нашем деле сказано, что она позволила замку прийти в запустение, чтобы сосредоточиться на импортно-экспортном консорциуме, который в итоге слился с торговой компанией Берт, и подкупала многих чиновников, чтобы замять расследования криминальных связей герцога. Чиновники предпочитали игнорировать доказательства проступков из-за популярности этого человека».
«Понятно. Держи меня в курсе, если что-то всплывёт». Каждая деталь имела значение. «И держись подальше от Магволии. Подозреваю, что Партия Войны скоро потеряет этот регион. Слишком много сил собралось против неё».
«Этого уже давно следовало ожидать», — ответила Шабрам. «Принцесса Лориана уже перебросила на восток большую часть ключевых производств Крестонов».
Разумеется, Луи и Лориана не стали бы сидеть сложа руки, пока по ту сторону Драконьего моря собирается огромный флот. В прошлом правлении им удалось его отразить, но на сей раз их положение было куда хуже. Партия Церкви и Вивр потихоньку подтачивали владения Луи, несмотря на всю его мощь, и последняя должна была вскоре изгнать Дассейна из Теллурии.
Эола хотела, чтобы я организовал встречу с Вивр, чтобы обсудить сделку и, если получится, спасти перевертышей, — думал Саймон, записывая список дел на ближайшие дни. Я до сих пор не уверен, что это хорошая идея, но она стоит рассмотрения… Мне нужно закончить заклинание Разорения и потренироваться с Бельземиной в заклинании самоуничтожения, согласовать с семейством Гонориус и Шабрам наше проникновение в дела Борша, найти время выполнить просьбу карги и…
Тук.
Саймон вскинул голову от бумаг и уставился на дверь кабинета. — Бельземина? Эола? — спросил он, активируя доспехи Владыки, накладывая все свои усиления и накидывая Покров Ночи за неимением ответа. Других встреч на сегодня у него запланировано не было. — Кто там?
Дверь отворилась сама, и с другой стороны ему улыбнулось знакомое лицо.
— Приветствую, добрый господин. — На пороге стоял ухмыляющийся фетч. — Не соблаговолите ли последовать за мной? Вас пригласили.
Саймон удивлённо моргнул, и взгляд его скользнул к пространству за фетчем. Вместо коридора за дверью кабинета порог теперь открывался в хорошо освещённый каменный зал.
Не могу поверить… — Саймон немедленно связался с Бельземиной через телепатию. «Агнес, выйди в коридор и скажи мне, открыта ли дверь моего кабинета».
«Один момент», — сказала Бельземина, несомненно, выходя из своей комнаты, чтобы проверить. «Она закрыта, Ваше Величество».
Чёрт возьми. «Открой её и скажи, что видишь».
Бельземина ответила после короткого молчания, и голос её звучал заметно встревоженно. «Стена, Ваше Величество. Она открывается в стену».
«Оставайся там и жди дальнейших приказов», — сообщил он Бельземине, прежде чем подняться и последовать за фетчем за порог. «Возможно, нам придётся проделать дыру в стене».
Тайный проход Чердака открывался в роскошный лордский зал; длинный стол стоял напротив горящего камина под картой известного мира. Со всех сторон его окружали каменные стены, а несколько окон открывали вид на туманное болото снаружи.
Граф Верни сидел во главе стола и улыбался ему. — Приветствую, Ваше Величество. Прошу прощения за срочный вызов и за обман.
Саймон указал на дверь. — Как давно?
— Задолго до того, как ты прибыл в Вальн, — ответил граф Верни с лёгкой усмешкой. — Я обычно устанавливаю одну из таких… приватных лазеек в штаб-квартире любого Прядильщика, чтобы связаться с ним в любое удобное время, не привлекая внимания Принца Пауков.
И ни Бельземина, ни я так и не заме— стой. Саймон в замешательстве распахнул глаза. — Принца Пауков?
— Да. Подозреваю, что если они ещё не подставили тебя так, чтобы ты меня убил, то скоро это сделают. — Граф Верни указал на сиденье слева от себя. — Я решил, что пора нам поговорить, Ваше Величество, о том, что происходит на самом деле.