Первая мысль, промелькнувшая в голове Саймона, была о том, что в Кассандре течёт кровь перевертыша.
Это было бы логично — связи людей с перевертышами случались нечасто, но всё же бывали, особенно в Теллурии. Однако извилистый раздвоенный хвост не принадлежал ни одному известному Саймону природному животному или существу. На ум пришла ещё одна, куда более мрачная возможность — если принять во внимание наклонности Душара.
— Ты демон? — оторопев, спросил Саймон.
— Наполовину, — застенчиво ответила Кассандра. — Моя мать была демоном, с которой отец сошёлся после смерти первой жены.
— То есть… Тогда Гектор — твой единокровный брат… — Саймон не знал, что и сказать. Люди и демоны могли давать совместное потомство — последние могли спариваться с чем угодно, будучи порождениями миазмов, а не природными существами — но большинство таких связей были далеко не добровольными. По крайней мере, слово «отношения» подразумевало куда более здоровую причину появления Кассандры на свет. — За этим, должно быть, кроется целая история.
— Не совсем. Отец хотел зачать ребёнка-полудемона из научного любопытства, а мать потакала ему.
Разумеется. Только Душар мог додуматься переспать с демоном ради эксперимента. То, что Кассандра выросла относительно уравновешенной, было настоящим чудом. И всё же на ум приходила одна тревожная деталь…
— Помнится, ты упоминала, что презираешь свою мать, — сказал Саймон.
— Разве? — Кассандра нахмурилась в недоумении, и сердце Саймона пропустило удар, когда он понял, что она говорила это лишь в прошлом правлении. — Но да, она мне не нравится. Мать родила меня, потому что хотела понять человеческие чувства любви и материнства.
— И… полагаю, ей это не удалось? — Саймону почему-то было трудно представить, что существо, целиком состоящее из искажённой маны, способно на любовь.
— Нет. Тогда однажды она попыталась задушить меня, чтобы посмотреть, сможет ли почувствовать хотя бы раскаяние, — я тогда была ещё ребёнком. — Она произнесла это настолько буднично, словно речь шла о погоде. — После этого отцу пришлось изгнать её обратно в Бездну.
Саймон поморщился. — Мне… Мне жаль это слышать.
— Спасибо. — Кассандра склонила голову набок, словно раздумывая, уместно ли её безразличие в сложившейся ситуации. — Из-за своего происхождения я, кажется, испытываю эмоции не так, как обычные люди. Есть вещи, очевидные для других, которые я упускаю, если не обращаю на них внимания, зато иные тяготы не слишком давят на мой разум.
— П-понятно. — Это многое объясняло. — Обещаю, я никому не выдам твою тайну.
Она застенчиво прикусила нижнюю губу. — Ты не против?
— Нет, вовсе нет. — Саймон мягко погладил её волосы и рога. — Мне они, если честно, кажутся очень милыми.
— Спасибо. Я боялась, что моё происхождение может напугать тебя или смутить.
— Ну, из-за своего Класса я в любом случае считаюсь демоном, так что… нет, не смущает. — Он обнял её за талию, и на этот раз она не отстранилась. — Ты мне нравишься такой, какая ты есть.
Она улыбнулась ему, и её хвост обвился вокруг его ног, когда их губы вновь встретились.
Это…
Ого.
Это… ладно… это было нечто…
— Саймон? — Голос Кассандры вернул его к реальности, пока она натягивала на них простыню. — Что-то не так?
— Нет, нет, всё… — Саймон с трудом подбирал слова, глядя в потолок, пока в его голове рассеивался туман. — Я просто… прихожу в себя.
— Было плохо? — нахмурилась она. — Мне, если честно, понравилось.
— Я… Мне тоже… — То, что она вытворяла своим хвостом… это открывало столько возможностей… — Это было… хорошо.
Он считал, что лучшая ночь в его жизни была с Анной, и хотя с ней его связывало более глубокое родство, сегодняшняя ночь оказалась совсем иной. Омерзительная оценка Бальзама на сей раз оказалась точной.
И всё же, когда удовольствие и довольство отступили на задний план сознания Саймона, его не покидало одно осознание.
Это не продлится.
Это не удержится. Придёт время, когда Саймон снова проснётся во Фрайтволе один, а их отношения останутся лишь сном, которого новая Кассандра не вспомнит. Будет ли ему больно, когда он снова её увидит, так же, как было больно с Анной? Или он просто будет хранить воспоминание и в конце концов двинется дальше?
— Интересно, как долго это может продлиться, — сказал Саймон, притягивая её к себе, и её голова покоилась на его плече. — Мы.
— Столько, сколько сможет, мне кажется? — просто ответила Кассандра. — За мной никогда прежде не ухаживали, так что не могу сказать.
— Надеюсь, это продлится дольше ритуала. — И эти отношения, и правление. — Чем бы ты хотела заняться, когда мы его завершим?
Кассандра задумалась на мгновение. — Я хотела бы остаться. Мне нравится это место и здешние люди. Ещё я хотела бы познакомиться с Музой, когда это станет для меня безопасно.
— Что, правда? — Саймон опешил. — Почему?
— Думаю, она одинока и глубоко страдает. Иногда она тянется ко мне, и я часто откликаюсь.
— Я запретил ей это делать, — с раздражением ответил Саймон. — Если то вероломное дерево пыталось заманить тебя в лес–
— Не пыталась, — успокоила его Кассандра. — Она была благодарна за мои усилия сохранить её культ от её имени и обещала мне щедрые награды в обмен на мою преданность. — Она тихо усмехнулась. — Кажется, она хочет, чтобы я стала её новой Смотрительницей.
— Ну… не то чтобы какой-нибудь эльф станет ей служить, — уступил Саймон. — И если мы ничего не предпримем, у неё слишком скоро появится дочь.
— Дочь? Манадрево расцветёт? — Кассандра вдруг зазвучала встревоженно. — Что ты сделаешь с плодом?
— Пока не уверен. Полагаю, либо уничтожить его, либо как-то предотвратить его появление. — Теперь Кассандра выглядела откровенно неуютно. — Ты хочешь его посадить?
— Я не считаю правильным винить новорождённое существо за его происхождение или за угрозу, которую оно может собой представлять, — ответила Кассандра, её голос звучал немного слабее прежнего. У Саймона возникло чувство, что из-за собственной истории она отождествляла себя с нерождённой дриадой демонического происхождения. — Надеюсь, ты передумаешь.
— Я понимаю твои чувства, Кассандра, но ты должна осознавать, какую угрозу для мира будет представлять новый вид деревьев миазмов, — заметил Саймон. Даже безжизненные пустыни вроде области Наварра были бы предпочтительнее нового Тёмного леса. — Если только мы не найдём способ очистить плод.
Кассандра обдумала это, прежде чем ответить: — А если использовать Крестон Паладина?
— На плод? — Саймон быстро уловил мысль. — Ты хочешь внедрить его в плод так же, как Мардок насильно вживил кристалл миазмов в Музу?
— Если он настолько свят, то должен быть способен превратить новорождённую дриаду в обычную, — заметила Кассандра. — Ты говорил, что их перк Очищение способен уничтожать кристаллы миазмов и очищать области от миазмов.
Это был веский довод… Саймон сомневался, что перк Очищение Паладина способен уничтожить кристаллы Зодиакальных Демонов, иначе древние герои сделали бы это вместо того, чтобы запечатывать их, но он мог помочь очистить дочь Музы от скверны. Это положило бы конец плану покойного Мардока и не дало бы этому злу распространяться дальше.
— Попробовать стоит, — уступил Саймон. — Я готов попытаться, если мы сможем удержать Крестон Паладина до того дня.
— Спасибо, Саймон. Думаю, это правильный путь. — Она взглянула на него чуть застенчиво. — Могу я кое о чём тебя попросить?
— Да, конечно. — Саймон нахмурился. — Что-то о Музе?
— Нет. — Она цокнула языком. — Не мог бы ты… меня помассировать?
Саймон моргнул, а затем расхохотался. — Разумеется, — ответил он, скрепляя обещание поцелуем. — Всё что угодно для тебя, Кассандра.
Следующий месяц выдался довольно спокойным — резкий контраст со всем остальным, что произошло за это правление.
Саймон провёл его, экспериментируя со своим улучшенным перком ремесла и изучая заклинания 4-го круга под наставничеством различных учителей. Первым из них стало усовершенствование заклинания Токсин под названием Мегатокс.
— Стихийные заклинания настолько просты, что чародеи разработали более сильные варианты для разных кругов, — объясняла ему Кассандра во время одного из таких занятий. — Обычно они следуют такой структуре: базовое заклинание, затем мега, затем гига и так далее, причём каждое усиление повышает круг заклинания на два.
— Значит, я смогу применять заклинание Гигатокс на 6-м круге? — спросил Саймон.
— Да. Некоторые вассальные классы Мага могут пойти дальше, используя перки «метамагии», чтобы изменять эффекты или силу заклинания, но у моего такой способности нет. — Кассандра усмехнулась. — Мне в голову пришла одна глупая мысль.
— Ты гадаешь, что случится, если я поглощу Благородный Крестон Мага? — догадался Саймон.
— Ох, это было настолько очевидно?
— Нет, — поддразнил её Саймон, — но я начинаю тебя хорошо узнавать.
В её словах тоже была доля правды. Похожая мысль приходила ему в голову, когда Душар прислал свой анализ Класса Мудреца. Его первый врождённый перк, Сродство к заклинаниям, позволял носителю при изучении новых заклинаний обращаться с нейтральными стихийными сродствами как с сильными, тем самым резко сокращая сроки обучения; а второй, Постижение гримуара, позволял мгновенно изучать новые заклинания из книг или свитков — нужно было лишь прочитать достаточно подробное описание, — но для этого требовалось уже уметь применять заклинания соответствующего круга или школы магии. Новые перки затем сосредотачивались на изучении того, как применять заклинания тех же школ, вроде Геомантии, Ритуалов и так далее.
Короче говоря, эти перки были бы чрезвычайно полезны, если бы Миазмический Архимаг не ограничивал Саймона заклинаниями одних лишь миазмов. Ни усиленное сродство, ни улучшенное обучение не компенсировали эту калечащую слабость, хотя они сделали бы Саймона ещё лучше в том, в чём он и так преуспевал.
Возможно, сосредоточиться на Благородном Крестоне Мага было бы лучшим вариантом. Говорили, что этот Класс способен освоить все формы волшебства. Один из его перков мог бы нейтрализовать ограничения Миазмического Архимага.
Отобрать Крестон Мага у королевы Кокани пока было несбыточной мечтой, но Партия Церкви заключила с ней союз… возможно, это могло открыть возможность в будущем, в другом правлении.
В целом Саймон теперь более или менее уверился, что никакие перки Вассальных классов не превзойдут те, которые он мог получить от Благородных. Получить их будет определённо труднее, но не невозможно.
Изучив Мегатокс, Саймон принялся за три заклинания Диаболизма, любезно предоставленные Музой: Ночной налёт, подразумевающий призыв роя летучих мышей Бездны для изматывания врагов; Дьявольская Рука, заклинание, удлиняющее его руку и позволяющее наносить нечестивый урон Тьмы при касании; и Теневой Щит, мощный бафф, накладывающий на носителя сразу оба статуса: Оплот и Барьер. Он был куда слабее чего-нибудь вроде заклинания Эгида Бельземины, но всё же весьма полезным.
Создание проклятых мечей, щитов и доспехов оказалось ничуть не сложнее изготовления проклятых украшений. Саймон осознал, что предыдущий Владыка — возможно, сам Бальзам — вероятно, в прошлом выковал свою верную моргенштерн с помощью перка Дьявольский Кузнец.
Поскольку оно всё ещё оставалось лучшим доступным ему оружием, пока он не получит больше кругов заклинаний или лучшие материалы для работы, а Саймон не нуждался в доспехах благодаря своему облачению Класса Владыки, он вместо этого сосредоточился на изготовлении для себя щита, вырезанного из коры дерева миазмов и костей мантикоры. Он упорно трудился, чтобы наделить его иммунитетом к стихии Дерева в преддверии побега Музы и способностью выстреливать костяными шипами в цель.
В остальном Саймон и Кассандра осели в своего рода безмятежном домашнем укладе. Его новая возлюбленная была куда менее сладострастной, чем Анна, но у них было много нежных мгновений. Они вместе готовили, катались верхом по ночам, читали книги у очага и время от времени поднимали мёртвые тела в подвале.
Это было… хорошо.
Несмотря ни на что, жизнь Саймона была хороша. Именно такой жизни он надеялся наслаждаться до того, как Багряный Трон проклял его Классом Владыки, — не считая случайных дел культа.
Когда месяц подошёл к концу, Кассандра почувствовала себя достаточно уверенно в их отношениях, чтобы сообщить новость семье за ужином. Саймон понял, что Душар и Гектор догадались об истине в тот самый миг, когда появились на пороге их дома в тот вечер.
— Ты, кажется, не удивлён, — сказал Саймон Душару, подав фаршированного жаболюда, которого они с Кассандрой готовили весь вечер.
— У меня было предчувствие, что Ваше Величество питает слабость к моей дочери, учитывая, как часто вы навещали её, — ответил Душар. — Я полагал, что вы двое в конце концов осядете.
— Давно пора… — сказал Гектор.
— Так ты не против? — спросил Саймон. Ему не хотелось создавать трещину между ним и Душаром. Он знал, что этот человек ставит семью выше верности Владыке, и предпочёл бы получить его благословение в этом деле.
— Какой партнёр может быть лучше для моей дочери, чем Владыка? — Душар пожал плечами. — Кассандра достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения.
Это было приятно — по-взрослому и здраво с его стороны.
— Кроме того, не могу не задаваться вопросом, не унаследует ли ребёнок Владыки и полудемона более сильную дьявольскую кровь, чем любой из родителей. Большая выборка потомства должна дать ценное представление о влиянии миазмов на новорождённых.
И, конечно же, он должен был всё испортить…
— Возможно, тебе придётся ждать этого эксперимента много лет, отец, — ответила Кассандра, подавая Гектору тарелку овощей. — Держи, брат.
— Я не ем, — прохрипел он.
— Это специально выращенные растения, способные дать вкус языку нежити, — настаивала Кассандра, усевшись между своим возлюбленным и отцом. — Саймон создал их специально для тебя.
— Я… — Гектор кашлянул. — Спасибо, Саймон.
— Пожалуйста, — ответил Саймон. — Знаю, это немного, но мы с Кассандрой надеемся, что это сделает твоё нынешнее состояние более сносным.
— Мне становится лучше. Твоё Подземелье проясняет мой разум. — Гектор встретился с ним взглядом. — Если позволишь… Ты слышал какие-нибудь новости о леди Лориане? Я слышал, они с лордом Луи ведут войну…
— И они в ней побеждают. — Саймон продолжал внимательно следить за тем, что происходит в Магволии и за её пределами, через Шабрам и новости. — Их воздушные корабли потопили флот Белого Единорога, когда тот попытался пересечь Драконье море на прошлой неделе.
Судя по тому, что слышал Саймон, потеря принцессы и провалившийся мятеж Флороса изрядно пошатнули решимость городов-государств Вальна. Некоторые из их правителей отошли от всей этой затеи, и главным среди них был сам Некромант. Сэру Ричарду из Лора с трудом удавалось удерживать коалицию на плаву, а отсутствие местных союзников в Магволии вынудило его добираться до страны длинным путём. Резня была такой, что берег на день окрасился красным от множества выброшенных волнами трупов. Самого сэра Ричарда считали погибшим, хотя его тело ещё не нашли.
Саймон всё гадал, что было бы, если бы он не обосновался в Тёмном лесу. Укрепил бы отряд Альфонса печать Музы, а затем успешно организовал вторжение в Магволию? Изменило бы это что-нибудь?
— Партии Церкви, полагаю, конец, — сказал Саймон, отрезая одну из ножек фаршированного жаболюда. — Чума, опустошившая перевертышей Теллурии, не помогла переломить ход событий на северо-востоке, а военачальница Вивр убила моего брата Таласа, когда он попытался вернуть острова Бервик для своего тестя.
— Берсерка убили? — с внезапным интересом спросил Душар.
— Убили. Новая маркиза де Шакс, судя по всему, притворилась, что поддерживает возвращение островов, чтобы предать его Вивр по прибытии. — Сведения, которые наполнили Саймона огромной радостью, хотя он и приходил в отчаяние, слыша, как страдают острова Бервик под властью Вивр. По крайней мере, он утешался тем, что Анна по-прежнему в безопасности во Фрайтволе и обрела свободу вдовства. — Вивр наградила её предательство Крестоном Берсерка, а затем вторглась во владения Партии Церкви в Уйо.
Кассандра нахмурилась с неподдельной тревогой. — Разве леди Кано не там? Она в безопасности?
— В безопасности. Она подтвердила мне телепатически, что связь «Паутины» с Вивр обеспечила ей безопасность и автономию. — Этот союз Саймона очень беспокоил. Неужели «Паутина» финансирует экспедицию Одетт по поручению Вивр в поисках кристалла миазмов? — Она будет держать меня в курсе. Скорее всего, Партия Войны скоро начнёт осаждать Мартрон и Фрайтвол.
— После чего они, вероятно, сразятся с этой военачальницей-драконом за господство, — заметил Душар. — Какой знакомый поворот событий. Меня мало волнует политика, но это похоже на вторую Реформацию.
— Что будешь делать ты, Саймон? — спросил Гектор. — Выберешь сторону?
— Пока не могу сказать. Всё будет зависеть от того, как пройдёт ритуал. — Саймон подозревал, что Луи и Лориана быстро простят его обман, если он явится со связанным архидемоном, который поможет им сразиться с Вивр, но всё, что делал его старший брат, показывало Саймону, что тот станет ужасным правителем для Эндимиона. — Эта война бледнеет по сравнению с нашей работой.
— Боюсь, Ваше Величество может быть прав даже больше, чем они знают, — сказал Душар между двумя кусками.
Саймон нахмурился. — В каком смысле?
— Я внимательно следил за ростом силы миазмов и появлением чудовищ в Тёмном лесу. — Душар вытер рот платком. — К этому моменту все в Уиспермайре, должно быть, уже заметили это явление.
— Чудовища становятся проблемой для местных фермерских угодий, — признала Кассандра. — В последнее время сюда стекаются беженцы из маленьких деревень.
Саймон резко кивнул. Он быстро подчинял себе любое новоявленное чудовище, но не мог быть одновременно везде. Часто к тому времени, как он прибывал разобраться с какой-нибудь чрезвычайной ситуацией, поля уже были сожжены демонами, а крестьяне — растерзаны мантикорой.
По крайней мере, теперь у них был доступ к более мощному набору чудовищ. Демонические древни вроде покойного Каррока и одушевлённые грибы становились скорее нормой, чем исключением среди растительности, из болота появлялись водные элементали вместе с демоническими жаболюдами, а за прошедшую неделю он приручил несколько мантикор и химер поменьше.
Наплыв чудовищ также толкнул многих местных в объятия культа, поскольку Саймон предлагал защиту и от чудовищ, и от растущих миазмов. Многие беженцы примкнули к организации ради собственной безопасности, хотя Саймон и его союзники следили за тем, чтобы новички не забирались слишком глубоко в Тёмный лес. У него было сильное подозрение, что среди них могут скрываться шпионы «Паутины» или Партии Войны.
— Это только начало, — сказал Душар. — Помимо притока новых чудовищ, вскоре вернутся и старые, чтобы присоединиться к хаосу.
— Старые? — Кровь застыла в жилах Саймона. Неужели он намекает…
— Каменная Муза и эти Зодиакальные Демоны, возможно, самые опасные существа, которых эльфы и заклинатели запечатывали на протяжении веков, но они определённо не единственные, — заметил Душар. — В моём родном городе окаменевший полудемон-огр служит туристической достопримечательностью. Если наша теория о том, что приближающаяся комета усиливает все миазмы по всему миру, подтвердится–
— Тогда все эти существа помельче могут обрести силу вырваться из своих темниц. — Руки Саймона сжались в кулаки. — Сколько их вырвется?
— Не могу сказать. Большинство этих чудовищ будут слишком слабы, чтобы вырваться самостоятельно, даже с силой кометы, но если хотя бы малая часть сумеет сбежать, авантюристы вскоре станут очень востребованы.
— Дело не только в чудовищах, — мрачно заметила Кассандра. — Три дня назад в Бужане произошло очередное землетрясение.
— Теперь они случаются почти каждый месяц, — признал Саймон. — И я точно знаю, что Погибель отправила целые острова в небо, когда комета в последний раз навещала нас…
— Подозреваю, что её приближение может негативно повлиять на сеть манадрев и жил маналита, проходящих под земной корой. — Как обычно, Душар звучал скорее любопытным, чем обеспокоенным. — Интересно, что произойдёт, когда она наконец прибудет…
Саймон задавался точно таким же вопросом. До появления кометы в небе оставалось чуть меньше двух месяцев, и весь мир чувствовал себя яйцом, которое медленно варят в ожидании её прибытия.
Что случится, когда оно наконец треснет?