Предостережение Шёлк сбылось: вести о гражданской войне в Империи достигли берегов Вальна очень скоро.
Слухи о взрыве, сотрясшем Фрайтвол, дошли спустя два дня после её визита. Рассказывали, будто ливень света обрушился с небес и разнёс нечестивый замок Владыки в щепки, но тот чудесным образом восстал из руин. Кто-то приписывал это гневу богов, карающих нечестивца, другие шептались о секретном оружии Партии Церкви или Партии Войны.
Как бы то ни было, Саймон был уверен: это не бомба. Тот факт, что подобное случилось именно в этом цикле – после того как он удалил Бельземину от двора, а Патриат избежал кинжала убийцы, – намекал, что эти двое как-то приложили руку к произошедшему.
— Ливень света… — прошептала Бельземина, когда он протянул ей свежую газету. — Существуют заклинания вроде Небесного Суда, которые действуют похоже… но чтобы сровнять с землей Фрайтвол, пусть и на время, потребовался бы… Десятый круг, высшая ступень магии. На такое способен лишь Оракул или совет архимагов, Ваше Величество.
Саймон так и думал. Вся эта затея Патриата явно была связана с эльфами. — Почему они не использовали такое мощное заклинание раньше, если оно у них было?
— Столь могущественные чары… требуют долгой подготовки и наведения… — Бельземина закашлялась. Хотя её здоровье поправилось с тех пор, как они начали подпитывать её жизненной силой монстров, для полного восстановления этого было мало. — Либо кто-то сотворил заклятие прямо изнутри замка, либо использовал… некий направляющий символ. Якорь.
Саймон обдумывал её слова. Могли ли эльфы воспользоваться отсутствием Владыки в Фрайтволе, чтобы начертать внутри стен направляющую руну? Это казалось самым вероятным объяснением и подтверждало наличие шпиона. Мог ли Патриат Мальфас быть с ними в сговоре?
К сожалению, эта тайна в нынешней жизни, скорее всего, останется неразгаданной. Леди Шабрам, Патриат Мальфас и добрая половина генералов числились пропавшими без вести и считались погибшими при взрыве. Императрица Эвфемия, находившаяся в замке во время атаки, чудом уцелела и во всеуслышание обвинила Луи в покушении. Масла в огонь подлило то, что Маршал Империи по чистому «совпадению» в этот момент находился в поездке по Магволии. По мнению Саймона, всё это всё больше походило на подставу или, по крайней мере, на попытку раздуть пламя гражданской войны.
И это сработало.
В последующие дни новости посыпались градом. Сначала – ужасающее разрушение Амнадиэля в ходе налета воздушных судов, затем – стратегические бомбардировки врагов Луи, унесшие тысячи жизней в том, что позже назовут первым залпом гражданской войны. Верховный Исповедник Мастемо отреагировал незамедлительно, объявив священную войну именем Эвфемии. Королевство Кокань поспешило заявить о поддержке императрицы, направив отряды магов в Магволию, личное владение Луи.
Газеты писали, что лорд Пеймон отозвал свою дочь Анну домой на острова Бервик и провозгласил нейтралитет. В этот раз обе фракции оставили его в покое, ведь он не укрывал тайком Владыку в своих чертогах.
Спустя неделю последовал еще один сюрприз: до Вальна дошли вести о некоем драконьем полководце, поднявшем восстание в Теллурии. Саймон не знал, то ли свобода Касвала, то ли падение Фрайтвола придали Вивр храбрости, но она открыто заявила о себе, начала осаду Белета и призвала всех верных Гаргауту примкнуть к ней ради восстановления «естественного порядка».
— Война Триады? — Саймон фыркнул, читая газету вместе с Эолой. Прошло почти две недели после атаки на Фрайтвол, и смута в Эндимионе была у всех на устах. — Какое нелепое название.
— В Гильдии Единорога только об этом и говорят, — ответила Эола. Она удивительно быстро освоила вальнский язык, вероятно, благодаря своим способностям Певицы. — Половина жаждет вмешаться, чтобы отбить Магволию, остальные хотят подождать, пока имперские фракции обескровят друг друга. К тому же, начали прибывать первые беженцы.
— Я знаю. Городские чиновники уже заходили ко мне, хотят арендовать комнаты для новоприбывших. — Это были легкие деньги, хотя Саймон не особо гордился такой прибылью. — По крайней мере, под нашим присмотром им будет безопаснее. Аргас бы наверняка обратил большинство из них в рабство.
Следующая статья подробно описывала, как силы Эвфемии уничтожили десять воздушных судов Луи в битве над Наваррой, призвав на помощь скованных Эйдолонов.
— У Норбелль Благородный класс Призывательницы, — вспомнил Саймон. Этот класс позволял призывать существ на помощь, а вдобавок ей достался от матери третий глаз Провидца. — Так вот какой козырь у Партии Церкви? Порабощенные ложные боги?
На данный момент Партия Войны контролировала большую часть запада и севера империи, Партия Церкви доминировала на юге и в центральных землях, а Вивр, пользуясь хаосом, пробивалась в Теллурию даже без кристалла демона. Поговаривали, что Скаланд с его многочисленным населением чешуйчатых может вскоре присягнуть ей.
Гражданская война едва началась, но не проходило и дня без новостей о сожженных деревнях или разграбленных поместьях, чьи владельцы присягнули «не тем» силам.
— Мог ли я это остановить? — Пробормотал Саймон себе под нос. Столько жизней было потеряно из-за жестокой борьбы его семьи за власть. — Если бы я выбрал иной путь, были бы все эти люди сейчас живы?
— Ты ничего не мог изменить, — утешила его Эола. — Ты сам сказал это, когда мы только встретились.
— Я уже не уверен. — То, что он оставил Агнес в замке и уехал на острова Бервик, по крайней мере, отсрочило хаос на месяцы, пока Дассейн наконец не раскрыл его личность. — Если бы я остался…
— Твои братья, сестры и мачеха всё равно вцепились бы друг другу в глотки, — отрезала Эола. — Когда собираешь гадюк в одном гнезде, вопрос не в том, укусят ли они, а в том – когда. Ты не несешь ответственности за поступки своей семьи.
Саймон чувствовал иначе. Одно дело – читать о резне в газетах, но он своими глазами видел бомбардировку и сам погиб в ней. Он видел, как пламя имперских машин пожирает острова Бервик. Сама мысль о том, что подобное разорение теперь творится по всей его родине, вгоняла в глубокую тоску.
Он должен найти способ задушить эту войну в зародыше в следующей жизни. Слишком много судеб стояло на кону.
Эола некоторое время изучала выражение его лица, а затем сжала его ладонь.
— Тебе досталась темная сила, Саймон, но ты решил использовать её во благо, в то время как твои родные сами выбрали насилие, — сказала она, и её тонкие пальцы показались ему теплыми. — Многие здесь обязаны тебе свободой, и мы поможем еще многим. В конечном счете, это значит для мира куда больше, чем если бы ты стал очередным военачальником.
Саймон сомневался, но её доброта и искренность согрели ему сердце. — Спасибо, Эола. Я ценю это.
Она одарила его одной из самых прекрасных улыбок, что он когда-либо видел; из тех, ради которых мужчины в ту же секунду бросаются на дуэль.
И руку она не отпустила.
Это было приятно, очень приятно… пока Саймон не вспомнил об Анне, и в тот же миг его захлестнула волна вины. Он отстранился и отвел взгляд.
На мгновение в глазах Эолы промелькнуло глубочайшее разочарование, но она быстро догадалась о причине. — У тебя уже кто-то есть.
— Был. — Была ли Анна из этой временной линии той же девушкой, на которой он обещал жениться? Был ли он всё еще обязан ей верностью, хотя она находилась на другом конце света и вряд ли они когда-нибудь встретятся? Он никогда не задумывался о таких вещах, но память о прошлой жизни была слишком свежа. — Мне… жаль, Эола, но я не готов к чувствам. Слишком рано.
— Я понимаю. Это было самонадеянно с моей стороны. — Эола не стала его упрекать. Она просто приняла его выбор. — Я всё же хотела бы когда-нибудь отвезти тебя и Бельземину в святилище моего народа. Думаю, вам обоим там понравится. У меня столько друзей, с которыми я хочу вас познакомить.
— Возможно, когда мы найдем еще маналитов, — ответил Саймон. Тем не менее, он с нетерпением ждал этого. — Есть успехи на этом фронте?
Хорошее настроение Эолы мгновенно улетучилось. — Цена растет с каждым разом. Я слышала, армия ввела ограничения на продажу, чтобы сохранить запасы на случай, если война придет в Розанну.
Саймон этого и боялся. — У меня есть план, как заработать больше. Если не выгорит… придется постучаться в двери Паутины. — Эола тут же поморщилась, но Саймон настоял:
— Мне они тоже не нравятся, но они уже используют «Медный Дракон» для контрабанды дурмана. Они могли бы помочь нам с маналитами.
— Я против сделок с ними, но… если ты считаешь, что иного пути нет, я доверюсь твоему решению. А пока я продолжу искать стоящие поручения в гильдии. — Эола подперла голову рукой. — Что за план ты задумал?
— Новое дело, — Саймон усмехнулся. — Ювелирное дело.
Одно из немногих правил войны гласит: она всегда взвинчивает спрос на полезные магические вещицы. Каждый хочет чувствовать себя в безопасности, даже если конфликт бушует за океаном.
Как выяснилось, в Розанне и Вальне существовал весьма прибыльный рынок зачарованных аксессуаров. Богачи обожали выставлять свое состояние напоказ и при этом ощущать себя защищенными; искусно сработанная брошь, оберегающая от яда или огня, решала обе задачи. Ремесленники были настолько редки и ценны, что большинство из них работало на гильдии или по государственным контрактам, поэтому многие охотно платили огромные деньги за частные, неофициальные заказы.
К несчастью, использование миазмы при их создании – а класс Саймона требовал именно этого – немедленно привлекло бы ненужное внимание. Связи семейства Септик среди купцов Розанны помогли ему сбыть несколько штук, но смерть Аргаса лишила их части контактов, за что Саймон выговорил Летиции. Как бы он ни презирал покойного, он не мог позволить подчиненным «заказывать» друг друга.
В общем, дела Саймона продвигались не слишком споро, пока в его кабинете без предупреждения не появилась одна женщина.
— Ты тратишь время и талант на местную буржуазию, Саймон, — сказала Шёлк, вертя в пальцах Кольцо Проклятого Пламени, которое, как он помнил, продал не далее как два дня назад. — Больше всего платят за индивидуальные заказы и коллекционные вещи.
Саймон смерил её хмурым взглядом. Учитывая легкость, с которой она проникала в его кабинет, у неё явно был какой-то разбойничий Вассальный класс. — Мне не нужна помощь вашей организации.
— Нет, нужна. Помимо отсутствия прибыли, ты приведешь городскую стражу прямо к своему порогу, если продолжишь так неуклюже топтаться в нашем мире. Ты уже привлек внимание, без которого вполне мог обойтись. — Шёлк улыбнулась ему с непоколебимой уверенностью человека, знающего, что он уже победил. — Твое мастерство впечатлило Принца. Он предлагает тебе долю пятьдесят на пятьдесят за вычетом разумных расходов. Оплата золотом или маналитами для выздоровления твоей подруги.
— Ты что… ты шпионишь за мной? — Саймон фыркнул. — Глупый вопрос, конечно шпионишь.
— Полно тебе. Мы шпионим за всеми. — Шёлк подбросила кольцо в воздух. — Какие вещи ты можешь создавать?
— Разве ты еще не знаешь? — Хмыкнул Саймон. — Или в твоем всеведении есть бреши?
— Даже мы не можем пробиться сквозь Анафемскую Скрытность Вашего Величества, что нас весьма досаждает, — призналась Шёлк. — Но если ты попытаешься нас надуть, мы узнаем об этом довольно скоро.
— Полезно знать. — Саймон взвесил все за и против, прежде чем раскрывать столь деликатную информацию преступному синдикату. Впрочем, они наверняка и так всё поймут по его товарам. — Любые аксессуары, при условии, что я использую миазму при их создании.
— Значит, ты можешь создавать проклятые предметы? — Улыбка Шёлк стала почти хищной. — Превосходно.
— Вам действительно нужны вредоносные вещи?
— Ты удивишься, сколько людей готовы платить за предметы, способные незаметно извести конкурентов, и как мало умельцев действительно могут их изготовить. — Шёлк встретилась с ним взглядом. — Мы будем перенаправлять тебе выгодные заказы. Чисто деловые отношения: никаких скрытых условий и взаимных обязательств. Ты в деле или нет?
Саймон обдумал предложение. На первый взгляд всё выглядело честно, хотя он был уверен, что на доле в пятьдесят процентов его обсчитают – проверить реальную цену продажи он не мог. К тому же было ясно, что проклятые вещи пойдут на недобрые дела.
И всё же… всё же здоровье Бельземины требовало средств, а Шёлк была права: нынешние договоренности никуда его не вели.
— У меня два условия, — произнес Саймон. — Во-первых, если я говорю «нет» конкретному заказу, значит – нет. И точка.
— Справедливо. Второе?
— Ни я, ни Эола, ни кто-либо из моих людей не должен быть с этим связан.
— За кого ты нас принимаешь? Твоя репутация останется чистой. — Она протянула ему руку. — По рукам?
Саймон неохотно пожал её, заключая свою вторую «демоническую» сделку. Эола была не в восторге, когда он ей об этом сообщил, но, верная своему слову, доверилась его решению и пообещала поддержку во всем.
Вскоре Саймону начали регулярно поступать специфические заказы от посланников Паутины. Некоторые были простыми – например, вариации его Кольца Проклятого Пламени, защищающие владельца от определенных стихий; другие – сложными и невыполнимыми, вроде ожерелий, способных мгновенно убить носителя. Саймон опасался раскрывать истинные пределы своего ремесла и магии кому-то вроде Принца Пауков, поэтому отказывался от таких заказов без объяснений. Впрочем, большинство просьб были вполне выполнимы.
Бельземина, хоть и была прикована к постели, давала Саймону советы по заклинаниям. Он быстро освоил проклятие Слепоты и научился накладывать его на аксессуары, а затем она начала обучать его заклинанию Токсин для отравления целей.
— У Вашего Величества, должно быть, сильное сродство к Недугам, — заметила Бельземина, когда он изготовил ожерелье, мгновенно отравляющее любого, кто его наденет; Саймон догадался, что это должен быть «отравленный подарок» в буквальном смысле. — И к Коррозии тоже.
— Сродство? — Переспросил Саймон.
— У каждого есть предрасположенность к определенным стихиям или аспектам магии, зависящая от происхождения, класса или личной природы. Чем сильнее сродство, тем легче даются соответствующие заклинания и техники. — Бельземина склонила голову. — Простите, Ваше Величество, мне следовало обучить вас этому раньше.
— Всё в порядке. — Саймону стало любопытно. — Я никогда не видел стихийных сродств в своем окне характеристик.
— Эту информацию могут получить лишь с помощью заклинаний прорицания или особых классов вроде Ученого. — Прорицание на Саймоне не сработало бы из-за Анафемской Скрытности, а единственный знакомый ему Ученый, вероятно, был уже мертв. — Я могла бы использовать свои способности Целительницы, чтобы выяснить ваше…
— Никакой магии, пока не поправишься, Агнес, — настоял Саймон. Сведения были полезными, но спешить было некуда.
Недели складывались в месяцы, жизнь вошла в привычную колею. Саймон делил время между управлением организацией, редкими заданиями авантюриста и созданием предметов. Паутина всегда платила в срок, и добытые ими маналиты медленно возвращали Бельземине силы. Задания на охоту за монстрами в Гильдии Единорога почти иссякли, хотя и не по той причине, которой ожидал Саймон.
— Регистратор сказала, что теперь охотиться на монстров разрешено только избранным группам, — сообщила ему Эола после очередного бесплодного похода в гильдию, — в том числе отряду сэра Альфонса.
— Пытаются помочь своему Паладину быстрее поднять уровень, — догадался Саймон. — Что ж, ладно. Мы найдем и богатство, и опыт другими способами.
Саймон заметил, что создание новых проклятых предметов приносит немного опыта, который усиливался его навыком Быстрое Обучение. Копии ничего не давали, но даже малейшие изменения в схеме – например, Кольцо Проклятой Воды вместо Пламени – приносили пользу. Малые крохи копились, пока после завершения очередного изделия Саймон не получил уведомление.
Навык Владыки 26 уровня: Мастерство Смерти III (Активный): Вы можете попытаться подчинить душу любого существа, убитого вами в течение последней минуты, если его уровень ниже вашего и оно не сможет сопротивляться эффекту. В случае успеха душа затачивается в черном самоцвете из застывшей миазмы и лишается возможности перерождения, пока камень не будет разбит.
Довольно жуткая способность, особенно учитывая её суть. Месяц, потраченный на освобождение рабов, помощь беженцам и уход за больной Бельземиной, не дал ему ни единого уровня.
А создание проклятых побрякушек для подпольного синдиката – дал.
Анна была права: его класс никогда не вознаградит за добрые поступки.
Что ж, по крайней мере, деньги были вложены с умом. Расположение аболиционистов и благосклонность городских властей, которым он помогал с кризисом беженцев, позволили ему узнавать новости о гражданской войне, скрытые от широкой публики.
Как многие и опасались, чешуйчатые Скаланда примкнули к Вивр, и Дассейн был вынужден отступить от Белета, чтобы усилить войска Партии Войны на юге. Вскоре после этого княжество пало, и вся Теллурия оказалась под пятой Вивр. Чиновники шепнули Саймону, что до них дошли кровавые слухи об этнических чистках среди кишей-перевертышей, вставших на сторону империи.
Он скрыл это от Эолы, зная, что это разобьет ей сердце.
В целом казалось, что хоть Вивр и не хватало сил для открытого столкновения с домом Магнос один на один, она сумела прыгнуть выше головы и стать грозным игроком в этой бойне.
Все гадали, где скрывается Владыка. Гильдия Единорога обещала щедрую награду за любую информацию о местонахождении их заклятого врага, но Паутина не спешила выдавать секрет. Саймон полагал, что на его проклятых вещицах они зарабатывают куда больше, чем получили бы за его голову.
А потом… потом пришли вести, без которых он бы с радостью обошелся.
Вечером в «Медном Драконе» было шумно: в обеденном зале то и дело слышался стук пивных кружек.
— Поздравляю с выздоровлением, Бельземина, — с широкой улыбкой произнесла Эола, когда они закончили тост. — Я очень рада видеть, что ты наконец-то встала на ноги.
— Благодарю вас, леди Эола, — ответила эльфийка со слабой улыбкой. Ей всё еще было трудно проявлять эмоции, но в их компании она постепенно расслаблялась. — Простите, что была вам такой обузой.
— Не бери в голову, — отозвался Саймон. Он был счастлив, что хотя бы спас ей жизнь. — Ты молодец.
Они прожили в Розанне уже два месяца и вполне обустроились. Саймону начала нравиться эта жизнь: спокойная монотонность простого труда, общество добрых друзей и душевный покой вдали от распрей его семьи.
Жаль, что он знал: этому времени приходит конец.
— У меня праздничное настроение, — сказала Эола, прихлебывая пиво. — Меня попросили спеть на открытии Фестиваля Цветов в Розанне на следующей неделе. Думаю, я смогу достать вам обоим места в первом ряду.
Саймон помрачнел. Пора было сообщать дурные вести. — Мы не сможем оставаться в Розанне долго.
Эола удивленно моргнула. — Почему? — Спросила она, нахмурившись. — Что-то случилось? Это из-за Паутины?
— Хуже. — Саймон покачал головой. — Мои люди в правительстве сообщили, что Лига Вальна готовит мобилизацию. Города-государства планируют создать коалицию с Лором и отбить Магволию у Эндимиона, пока тот раздирает сам себя. Призовут всех, у кого есть класс, включая всю Гильдию Единорога.
— Никто не посмеет принуждать вас, мастер Саймон, теперь, когда я поправилась, — пылко пообещала Бельземина.
— Насилие нам не поможет, — возразил Саймон. — Я не хочу сражаться со своими соотечественниками. Проигнорировать контракт гильдии несложно, но это вызовет ненужные вопросы.
— Контракт обязывает тебя явиться по первому зову, — вспомнила Эола, и на её лице отразилось недовольство. — Они придут и за мной, и за Бельземиной.
— Боюсь, что так. Мы могли бы сменить личности, но тогда «Медный Дракон» попадет под следствие. — Саймон повернулся к Эоле. — Прости. Я знаю, как много ты вложила в это место, чтобы оно стало убежищем для беглых рабов.
Эола опечалилась, но быстро взяла себя в руки. — «Медный Дракон» справится и без нас. Я не доверяю Летиции Септик, но знаю работников, которые продолжат наше дело.
— Понимаю. — Это немного успокоило Саймона. Ему было противно оставлять кого-то вроде Септик за главную. — Значит, нам нужно только выбрать следующее место.
— Может, Муза? — Предложила Бельземина. — Или острова Бервик?
— Нужен корабль, а порт под строгим надзором, — ответил Саймон. — Можно было бы попросить Паутину вывезти нас контрабандой, но я им не верю.
— Мы можем отправиться в святилище моего народа, — снова предложила Эола. — Через несколько недель оно будет пролетать над этим континентом. Я знаю одну гору неподалеку: если мы доберемся до вершины, то сможем его настичь. Там нас никто не найдет.
Её слова мгновенно зацепили Саймона. — Пролетать?
Эола выпрямилась, огляделась, проверяя, не подслушивает ли кто, и наклонилась вперед. — Я прошу вас никогда не открывать того, чем я сейчас поделюсь, ибо это величайшая тайна народа кишей, — прошептала она, и её голос потонул в шуме зала. — Вы мои друзья, и я доверяю вам.
Саймон и Бельземина решительно кивнули. Эола глубоко вздохнула и открыла секрет.
— Когда Год Погибели расколол мир, часть Теллурии была подброшена в воздух землетрясениями, — объяснила она. — Огромный кусок земли размером с небольшое государство взмыл в небеса вместе с деревнями, лесами, озерами и даже манадревом… и этот материк так и не упал. Маналиты в скалах удерживают его в вышине. Он парит и по сей день, скрытый в облаках.
— Невероятно… — глаза Саймона расширились. — Ты хочешь сказать…
— Да. Святилище моего народа – это летающий остров, и попасть туда могут лишь те, кто владеет силой полета. — Эола нежно улыбнулась воспоминаниям о родине. — Я знаю песнь, которая, прозвучав с высочайшего пика, достигнет моих сородичей, и они пришлют помощь. Они помогут мне перенести вас в наши священные земли, как мы уже делали это с избранными храбрецами на протяжении веков.
— Гора Кольт всего в нескольких днях пути от Розанны, — заметила Бельземина. — Достаточно ли она высока?
— Да. Именно туда я и планировала отправиться. — Эола с надеждой посмотрела на Саймона. — Я бы очень хотела, чтобы вы увидели мою родину. Уверена, вам там понравится.
Саймон переглянулся с Бельземиной – та явно была готова принять любое его решение. Выбор не занял много времени.
— Я тоже хочу это увидеть, Эола, — сказал Саймон.
Это будет чудесное приключение.