Воздушный корабль Норбелль, «Легенда», с триумфом вернулся в Кокань.
Сама Норбелль прибыла верхом на призванном Фениксе — ради драматического эффекта, — под приветственные возгласы знати и простолюдинов, заполонивших улицы Фаблио, чтобы встретить победителей. Её эйдолон приземлился на вершине замка с криком, от которого к небу взметнулись огненные столпы, а маги на борту «Легенды» вторили ему сотворёнными фейерверками.
Саймон хлопал вместе со многими сановниками, когда Филип и солдаты альянса сошли с воздушного корабля. Следопыт прибыл верхом на своём волке, приветствуя собравшихся, улыбаясь сыну и жене… и помрачнел в тот же миг, как увидел Саймона. Их успешный союз ничуть не расположил короля к нему, а то, как взгляд волка метался от него к Ремедии и обратно, его тревожило. Саймон и его возлюбленная сделали всё возможное, чтобы избавиться от чужого запаха, но он боялся, что зверь всё же учует нечто, ускользнувшее от их внимания…
— Вердис, как же я по тебе скучала! — солгала Норбелль, едва королевская семья собралась, и взяла руки принца в свои. — А ты по мне скучал?
— Я извёлся от волнения, — ответил Вердис, галантно целуя ей тыльную сторону руки, и, в отличие от Норбелль, был совершенно искренен.
— С возвращением, мой муж, моя добрая дочь, — приветствовала их Ремедия. — Я и вправду несказанно рада видеть вас вернувшимися живыми.
— Помилуйте, разве были сомнения? — с усмешкой ответила Норбелль. — Боги и мой дражайший братец были с нами. Мы не могли проиграть.
Саймон промолчал, не зная, как понимать это заявление. Филип не разделял его настороженности. — Ты поставил бы своего брата на одну ступень с Фениксом?
— Почему бы и нет? Его стратегия сработала безупречно. — Норбелль заложила руки за спину и улыбнулась Саймону. — Все нити, что он дёргал за кулисами, привели нас к блистательной победе.
— Я лишь дал дельный совет, — ответил Саймон. Нутром он чувствовал, что Норбелль догадалась о слишком многом, и опасался выдать себя.
— И что это был за совет, — отозвалась Норбелль с озорным видом. — Магволия и Наварра наши, а наши братья и сёстры теперь варятся в Теллурии. Буферная зона от Драконьего моря до Уйо защищает эту прекрасную страну от моего злобного брата Луи. Её Величество может наконец вздохнуть спокойно.
— Кокань более чем готова помочь обеспечить мирную передачу власти в Магволии и Наварре, — сказала Ремедия, что было дипломатичным способом сообщить, что она отводит свои войска и не станет помогать Эвфемии и её союзникам преследовать Луи на севере. — А что леди Сатин? Я полагала, её гонцы будут сопровождать вас.
— Принцесса Сатин и её союзники отбыли в Тёмный лес Магволии, — пояснил Филип. — Они намеревались расследовать зло, таящееся в тех краях, прежде чем приступить к коронации принцессы.
— Но они обещали пригласить нас на церемонию, как только будет назначена дата, — закончила Норбелль. — Этого дня не дождёшься.
Это успокоило Саймона: по-видимому, Сатин отнеслась к его предупреждениям серьёзно и убедила Альфонса, Фрею и Белого Единорога последовать им. Чем скорее они и Оракул осознают, где таится настоящая опасность, тем выше их шансы спасти мир.
— По-моему, это требует праздника, — весело предложила Норбелль. — Может, Великая охота?
— Отличная идея! — с воодушевлением отозвался Вердис, угодив в ловушку, которую невеста так легко расставила на его пути. Ему не терпелось взяться за оружие вместе с отцом, и он досадовал, что мать не позволяет. — Мы с Саймоном могли бы участвовать!
— Да, — сказал Филип, прищурившись на Саймона. — Именно да.
Саймон молчал, обдумывая, что делать. Великие охоты были коканьской традицией, восходящей ко временам объединения страны при первой королевской чете, когда Следопыт попросил руку Мага, преподнеся ей череп дракона. Доступная лишь мужчинам, эта традиция предполагала, что отпрыски знатных домов выслеживают чудовищ, выращенных в королевских лесах Дикой гвардией, а победителем становится тот, кто убьёт самую впечатляющую добычу.
Короче говоря, лучшая декорация для «несчастного случая на охоте». Никто и бровью не поведёт, если советник Магнос внезапно погибнет, имев несчастье повстречать в лесу опасную мантикору или разбойников… не говоря уже о том, что организацией таких мероприятий ведал Следопыт, почти не спрашивая мнения королевы.
Ремедия прекрасно понимала, ради чего затевается эта забава, и попыталась её зарубить. — Такое событие было бы желанным, но преждевременным, — возразила она Филипу. — Несчастные случаи на Великих охотах — обычное дело, а наши границы пока не вполне безопасны. Я предпочла бы не проливать кровь нашей молодёжи.
— Напротив, я думаю, это пойдёт на пользу и Вердису, и всем остальным, — возразил Филип. — Великая охота даёт немало возможностей для уровней. Что лучше подготовит нашу молодёжь к будущим сражениям, чем практический опыт?
Он не ошибается, это может быть неплохой возможностью поднять пару уровней, — подумал Саймон. Он был уверен, что справится с любым существом, которое на него выпустят… но, пожалуй, не без облачения Владыки. Я мог бы пойти Ниндзя и усилить свою Ловкость. Так было бы безопаснее, к тому же сомневаюсь, что большинство слабых монстров дадут мне много опыта Владыки на моём нынешнем уровне.
Ремедия и Филип поспорили об этом ещё немного, хотя это ничего не меняло. Организация Великой охоты входила в круг полномочий короля-консорта, и у Ремедии не было веского повода запретить мероприятие. Кокань только что одержала великую победу, достойную празднования. Какой момент лучше, чтобы впечатлить народ и показать мощь Кокани?
В итоге Ремедия добилась лишь отсрочки — до тех пор, пока такие представители, как Сатин или Эвфемия, не смогут приехать и понаблюдать за ней; а это могло занять недели или месяцы.
— Довольна собой? — шепнул Саймон сводной сестре, точно зная, зачем она подкинула эту мысль Вердису и Филипу.
— Вполне, — бесстыдно подтвердила она. — Эта Великая охота должна выйти достаточно забавной.
— И безо всякого риска для себя, ведь участвовать ты не можешь. — Её план был до боли прозрачен: сделать так, чтобы Филип погиб, пытаясь убить его на Великой охоте, — это вызвало бы международный инцидент, дестабилизировало Кокань, устранило внутреннюю помеху с правдоподобным отрицанием причастности и, будем надеяться, создало бы брешь, которую Саймон смог бы занять. — Это было неразумно. Я и так продвигаюсь уверенными шагами.
— Неужели ты упустишь шанс убрать соперника в любви? — прошептала Норбелль, а затем наклонилась и поцеловала его в ухо. — Мой дорогой Убийца Папочки.
Саймон застыл на месте, спина его одеревенела, хотя ему удалось спрятать тревогу за недоумённым выражением лица. — Что ты имеешь в виду?
Норбелль лишь усмехнулась ему и похлопала по плечу с понимающим видом. — Это и вправду хитро — то, как ты поджигаешь сцену, — ответила она. — Не могу дождаться развязки.
Она знала. Или по крайней мере подозревала достаточно, чтобы пытаться оценить его реакцию. Саймон понимал, что подтверждать её подозрения не стоит. — Я не понимаю.
— Думаю, понимаешь, — пожала плечами Норбелль. — Как бы то ни было, Матушка считает, что Лориана и Дассейн сдадутся, как только мы убьём Луи, и она приятно удивлена твоей работой здесь. Она решила, что былое останется в прошлом.
Это было… на удивление великодушно, учитывая, что однажды Эвфемия пыталась его казнить. Он решил, что она достаточно прагматична, чтобы не позволять старым обидам мешать её власти и успешному правлению.
Саймон размышлял, как поступить с дальнейшими шагами своего плана, когда ощутил внезапную попытку мысленного контакта. Шабрам.
«Ваше Величество?» — позвала его Шабрам, и в её тоне слышалась лёгкая нервозность — редкость, которая насторожила Саймона. «Принц Луи отправил на наш корабль приказ изменить курс и идти в другое место. Нам велено перебраться на воздушный корабль и следовать на новую базу».
«Новая база?» Это было неожиданно. «Где?»
«Я не знаю, и это меня сильно тревожит. Если принц Луи отказался сказать мне, значит, он мне не доверяет».
У Саймона тоже было дурное предчувствие. Неужели у Луи припасён какой-то тайный козырь на тот день, когда его загонят в угол? «Пока играй роль образцового союзника и держи меня в курсе любых новых событий».
«Как пожелает Ваше Величество».
Саймон разорвал мысленную связь, и мысли его помутились. Партию Войны отбросили к краю континента, что более или менее обеспечило скорый конец эндимионской гражданской войны, прежде чем та успела по-настоящему начаться. Кокань заключила мир с Эвфемией и обезопасила свои границы. Ему даже удалось договориться с Белым Единорогом, а Вивр по неизвестной причине бездействовала. Всё шло исключительно хорошо.
Так почему же у него в груди поселилось это зловещее предчувствие?
—------
Ремедия была довольно напряжена во время их занятия по колдовству.
Может, её беспокоили возвращение мужа, Великая охота, положение за границей или всё это вместе, а может — то, что отныне во время их совместных занятий им придётся держаться строго официально. Так или иначе, она в основном стояла со скрещёнными руками и задумчивым лицом, пока Саймон пытался освоить заклинание Похититель Времени.
Одно из заклинаний Хрономантии, основанных на миазмах, которое он выучил по Хрономикону, оно было самым близким к стандартному заклинанию Ускорение, какое он мог заполучить. Это чародейство действовало так: накладывало на цель статус Замедление и использовало «украденное время», чтобы взамен даровать заклинателю Ускорение. Оно было относительно неэффективным, поскольку для запуска второго требовалось первое, но всё же имело свои боевые применения.
— Ты делаешь успехи, Саймон, — похвалила его Ремедия после очередного круга практики. — Твоё интуитивное понимание магии просто поразительно.
— Я продвинулся так далеко только благодаря твоим урокам, — скромно ответил Саймон. И перкам Класса Владыки.
— Ты мне льстишь, но, по-моему, я лишь отшлифовала то, что уже было. У тебя есть и любознательность, и гибкость мышления, и нужные склонности, чтобы стать могущественным заклинателем. — Ремедия прикусила губу. — Поистине природный талант…
Саймон нахмурился. — Что у тебя на уме, Ремедия? Великая охота?
— Нет, нет, дело… не только в ней… — Она глубоко вздохнула, и Саймон понял, что она приняла какое-то важное решение. — Закрой глаза.
Саймон озадаченно моргнул, но подчинился. Он гадал, что она задумала, пока не ощутил, как реальность вокруг них сместилась — они телепортировались. Его ноги опустились на песок, а не на твёрдый каменный пол зала, а тёплый ветер в лицо подсказал, что Ремедия перенесла их на пляж, где они недолго побывали во время их первой близости.
Руки Ремедии взяли его левую ладонь, раскрыли её… и что-то в неё положили. Тёплый предмет, который при касании почти обжёг кожу — ощущение, показавшееся невероятно знакомым.
Не может быть… Саймон осмелился украдкой взглянуть на дар королевы: маленький Крестон, покрытый тайными символами, излучающий всплеск маны. Этого не может быть…
И всё же он знал, что это настоящий, ещё до того как проверил его характеристики. Сила внутри ощутила его истинную природу и возненавидела его — как и Торговец до него.
Маг: Владыка магии, архиволшебник, мудрый чародей, что ткёт заклинания, способные творить чудеса и ужас.
Сила D, Живучесть E, Ловкость D, Восприятие C, Магия S, Интеллект S, Харизма A, Удача A.
Врождённый перк: Адаптивное колдовство (пассивный): Вы мастер создания индивидуальных заклинаний. Вы можете создавать уникальные варианты любого заклинания, которое сумеете проанализировать и запомнить, меняя его стихию на ту, к которой у вас Очень сильная склонность.
Врождённый перк: Анализ заклинаний (пассивный): Вы мгновенно понимаете и анализируете любое увиденное заклинание, получая сведения о его склонности, школе колдовства и времени сотворения. Объём доступной информации зависит от вашего показателя Интеллекта.
Врождённый перк: Ускоренное колдовство (пассивный): Время сотворения ваших заклинаний сокращается вдвое.
Врождённый перк: Экономное колдовство (пассивный): Затраты маны на ваши заклинания сокращаются вдвое.
Перк Мага 1-го уровня: Мастер магии I (пассивный): Вы можете изучать и творить любые заклинания вплоть до I круга, кроме тех, что относятся к школам Молитвы, Представления и Книгомантии.
— Ты предупреждал меня, что поглощение Благородного Крестона вызывает мощный выброс маны, — вспомнила Ремедия, усаживаясь на ближайший камень лицом к морю. — Мы достаточно далеко от цивилизации, так что никто не сможет отследить его до Кокани.
— Но… почему? — спросил Саймон у Ремедии, совершенно ошеломлённый. — Это проверка?
— Нет, это награда. — Королева слегка улыбнулась. — Ты сделал, как я просила, и спас Кокань от разорительной войны. Наши границы в безопасности, а Эвфемия будет слишком занята отражением Луи, чтобы докучать моему королевству.
— А как же третье желание? — отозвался Саймон. Он ожидал, что ему придётся выполнить ещё одну задачу, прежде чем они заведут этот разговор. — Я его не исполнил.
— Третье желание у меня есть, это правда… но я предпочла бы, чтобы ты исполнил его по собственной воле, а не из чувства долга. — Ремедия уставилась на Крестон Мага. — Как бы то ни было, я уже говорила: для меня это невысокая цена. Можешь поглотить Крестон прямо сейчас.
— Ты уверена? — осведомился Саймон. Вся эта затея его беспокоила, потому что он чувствовал: это всё равно какая-то проверка. — Нет никакой гарантии, что ты сможешь вернуть его после того, как я его поглощу, даже со всеми твоими знаниями.
— Я уверена, что смогу… и твоя нерешительность лишь укрепляет моё доверие к тебе, — настояла Ремедия. — Давай. Выбирай.
Саймон стиснул зубы, перебирая характеристики Мага. Верный своей природе архетипического класса заклинателей, тот целиком сосредоточился на магическом мастерстве. А то, что Мастер магии открывался уже на 1-м уровне, означало, что Маг всегда будет на один круг колдовства выше Владыки.
Все врождённые перки были крайне интересны и полезны. Ускоренное и Экономное колдовство были столь простыми и столь действенными — оба дали бы ему колоссальный прирост магического мастерства; первое даже больше второго, ведь заклеймённые давали Саймону всю нужную ману. Анализ заклинаний углубил бы его понимание магии и даровал преимущество в сведениях.
Однако всё это меркло перед Адаптивным колдовством. Почти все заклинания стихий Тьмы и Недуга требовали миазмов, а у него была Очень сильная склонность к обеим, — а значит… а значит…
— Я мог бы создавать миазменные варианты существующих заклинаний? — спросил Саймон, и пальцы его задрожали от возбуждения.
— Именно об этом я и подумала, — подтвердила Ремедия. — К примеру, ты мог бы создать вариант заклинания Ускорение, взяв главной склонностью Недуг вместо Поддержки, — оно, скорее всего, будет действовать, давая тебе этот статус ценой чего-то. Я убеждена, что тот, кто создал твою серию заклинаний «Ад», использовал похожий приём, чтобы адаптировать исходные стихийные версии.
Это… это изменило бы всё. Вместо того чтобы вырываться за пределы исключительности Владыки в миазменных заклинаниях, Адаптивное колдовство позволило бы ему создавать новые ветви чародейства, остающиеся в этих рамках. Это сильно расширило бы его арсенал заклинаний и, соответственно, его ремесленное мастерство. Возможности были безграничны.
— У тебя есть другие перки, похожие на этот? — Открытие разожгло в Саймоне алчность. — Перки, позволяющие изобретать новое чародейство с нуля, а не приспосабливать существующие заклинания?
— Есть серия перков очень высокого уровня под названием Кузница заклинаний, которая, помимо прочего, помогает мне изобретать новые заклинания на ходу, сливая уже существующие, но тебе понадобятся многие и многие годы, чтобы их открыть, — ответила Ремедия с лёгкой усмешкой. — Эти годы я пока не готова тебе подарить, Саймон. Если вообще подарю.
— Да… да, я понимаю. — Впрочем, это, вероятно, было не важно. Одно лишь Адаптивное колдовство открывало столько возможностей, что на их освоение ушли бы многие правления. — Тогда давай продолжим.
Саймон надел облачение Владыки и поглотил Крестон, пируя его силой — как когда-то с Крестоном Торговца несколько правлений назад. Он чувствовал, как дух Мага сопротивляется ему, отказывая в своих воспоминаниях, своей мудрости, своём прошлом… но был слишком слаб, чтобы отказать в своей силе. Из его ладони вырвался импульс чистой маны — порыв, разметавший ветер во все стороны, и Ремедия взмахнула рукой, чтобы всё это к ней не подступило.
Саймон ощутил прилив силы, хлынувшей сквозь него, поток опыта, радость и трепет от того, что новый перк присоединился к уже поглощённым.
Вы усвоили Адаптивное колдовство — пассивный перк. Теперь он заменит Пожирание Крестона III.
Саймон повернулся к Ремедии, которая наблюдала за всем ритуалом с пристальным вниманием. Они долго смотрели друг другу в глаза — напряжение было ощутимым, — пока плечи королевы не опустились с облегчением. Саймон прошёл её проверку.
— Ты боялась, что я телепортируюсь или уйду, едва получу желаемое, — догадался Саймон. — Ты думала, что я лишь использую тебя ради Крестона или убью, как только ты перестанешь быть полезной.
— Такая мысль меня посещала, — подтвердила Ремедия, добродушно ему улыбнувшись. — Твой отец умел быть обаятельным, когда хотел. Я предпочла поверить, что ты другой.
— Я и есть другой. Я не бросаю тех, кто ко мне добр. — Правления вынуждали его идти на компромиссы во многом, но о благодарности Саймон Магнос не забыл бы никогда. — Твоё доверие не останется без награды, Ремедия.
— Спасибо, Саймон. Я очень рада это слышать. — Ремедия сняла с ожерелья вассальный Крестон Мага, в котором Саймон узнал Волшебника, и зажала его в пальцах. — Облагороживание.
Мана хлынула через Крестон, его тайные письмена становились всё сложнее и многослойнее — словно писатель обогащал исходный текст новыми дополнениями, пока скромная брошюра не превращалась в гримуар. Несколько камней на шее Ремедии были выпиты досуха, чтобы их магия завершила процесс, — и Благородный Крестон Мага полностью возродился из вассального.
— Ты можешь связать вассальный Крестон с Благородным архетипом, частицей которого он является, — догадался Саймон, изумлённый только что увиденным. — Это позволяет воссоздавать любой Благородный Крестон из связанного с ним вассального.
— Это заклинание работает, только если Благородный Крестон был уничтожен, иначе вассальный не может подключиться к великому архетипу, — и для его исполнения требуются огромное мастерство и мана… — Ремедия усмехнулась, заметив вспышку желания в глазах Саймона. — Тебе до этого заклинания ещё тридцать уровней, Саймон.
Саймон разочарованно хмыкнул. Разумеется, такое заклинание относилось к высокому кругу. Впрочем, оно мне и не понадобится… Моя нынешняя цель — отбирать Благородные Крестоны у нынешних владельцев, а не воссоздавать их с нуля.
— Каково твоё третье желание, Ремедия? — спросил Саймон. Он всё ещё намеревался его исполнить, но из привязанности, а не из обязанности.
— Мне ещё рано об этом говорить… хотя, полагаю, ты и сам догадаешься о его сути. — Ремедия снова протянула ему Крестон Мага. — Возьмёшь ещё один перк?
— У меня остался только один слот, — признался Саймон с некоторой нерешительностью. Ускоренное колдовство было бы прекрасно, но существовало столько могущественных перков Благородных классов и так мало свободных мест для Пожирания Крестона… — Как думаешь, стоит его использовать?
— Не стану тебя останавливать, если хочешь, но я бы не советовала, — ответила Ремедия. — Возможности заполучить новый Благородный Крестон будут редки, если не уникальны. Тебе стоит хотя бы всегда держать место свободным на случай, если один попадёт тебе в руки. Никогда не знаешь, какой перк окажется для тебя полезнее всего и когда наступит подходящий момент.
Мудрый совет, как всегда. Саймон решил пока подождать. — Верно. Такими темпами тебе, пожалуй, скоро придётся восстанавливать Крестон Следопыта.
Он имел в виду мрачную шутку, но Ремедию это ничуть не позабавило. — Я не хочу, чтобы ты убил моего мужа, Саймон.
— Я тоже, — ответил Саймон. После того как он узнал, как отец проклял его, к Филипу он испытывал двойственные чувства. Следопыт ему не нравился — особенно после покушения на него самого, — но и смерти ему он не желал. — И всё же он попытается убить меня на Великой охоте.
— Он попытается, а ты позаботишься о том, чтобы у него ничего не вышло, — настаивала Ремедия. — Несмотря на все его недостатки, Филип остаётся хорошим человеком, с которым я когда-то делила немало счастливых мгновений. Я не желаю ему смерти, и Вердис тоже. Потеря отца его опустошит.
Верно, — подумал Саймон. Он привязался к юному принцу и уже считал его другом. Ему понадобится моя поддержка, когда его родители разведутся. Для него это будет тяжёлым ударом.
— Более того, его смерть на Великой охоте породила бы новый турнир, не говоря уже о международном инциденте, если бы тебя заподозрили в его гибели, — настаивала королева. — Поклянись мне, что не станешь с ним ссориться, Саймон.
— Клянусь, — успокоил её Саймон. — В таком случае… полагаю, у тебя нет идеального заклинания, чтобы уладить эту ситуацию?
— Нет. — Ремедия улыбнулась ему, прочитав его мысли. — Его тебе придётся изобрести самому.