Паллиан принял Дьявольские Клейма и быстро освоил свои новые способности к изменению облика.
— Ты весьма умел, — сказал Саймон юному перевертышу-мыши, который успешно превратился в почти точную копию Эолы, воспользовавшись её пером и описанием как образцом. — Все мои остальные последователи осваивали Клеймо Зависти с куда большим трудом, чем ты.
— Благодарю, господин, — ответил Паллиан лицом и голосом Эолы, отчего Саймону стало слегка не по себе. Перевертыш-мышь вернулся в свою естественную форму, хотя мышц у него уже заметно прибавилось. Поразительно, как сильно способны изменить человека немного магии Владыки и хорошая еда. — Становиться девушкой немного странно, но не так радикально, как становиться летучей мышью.
— Полагаю, ты доволен своими новыми дарами?
— Доволен. — Паллиан посмотрел на свои руки и сжал кулаки. — Я ещё никогда не чувствовал себя таким сильным и быстрым.
— Продолжай усердно трудиться, освой песнь кишей, и, возможно, в следующий раз я пожалую тебе Класс, — пообещал ему Саймон, и глаза перевертыша загорелись благоговением и надеждой. Должно быть, о получении Крестона он прежде лишь мечтал. — У тебя есть предпочтения?
Паллиан на мгновение обдумал его предложение, прежде чем ответить: — Я хочу учиться магии, господин, как леди Кассандра и лорд Душар. У кого есть магия, у того и власть.
— Я это учту. — Кассандре и вправду требовалось больше ведьм, чтобы сформировать ковен, и эту роль могли бы исполнить другие Вассальные классы. Саймон задумался, можно ли использовать Класс с ограничением по полу, находясь в изменённой форме… — Продолжай тренироваться до тех пор.
Тем временем Саймон продолжал упражняться в Связывании демонов и прокладывал себе путь вверх по инфернальной пищевой цепочке. Самым удачным его призывом стал наблюдатель — куда более могущественный родич созерцателя, соответствовавший Вассальному классу примерно 50-го уровня и напоминавший глаз размером с телегу, из которого росли десятки извивающихся щупалец, а на концах тех, в свою очередь, сидели глаза поменьше.
В ходе своих экспериментов Саймон узнал две вещи: во-первых, Беспрекословный Правитель располагал к нему демонов настолько, что низкоуровневые вовсе отказывались от платы — лишь бы получить шанс послужить ему и сеять смуту на смертном плане, — а те, что посильнее, просили сравнительно скромные подношения: носителей для вселения, души для пожирания или власть над низшими прислужниками.
Во-вторых, призыв высокоранговых демонов стоил уйму миазмов, даже с учётом того, что его титул Магёныш урезал требуемый объём вдвое. Привязка одного наблюдателя истощила его сильнее, чем битва с Касвалом-Ноденсом или Эксодеосом, так что вряд ли он мог бы вызывать больше одного в день — разве что черпать ману союзников через их Дьявольские Клейма или рискуя утратить форму. Кроме того, демонам, чтобы оставаться на материальном плане, требовались миазмы — так же как эльфам нужен постоянный приток маны, чтобы не угаснуть, — так что как батарейки они никуда не годились.
— Разум того Учёного наполовину пуст, — поведал Саймону его созерцатель, застав Лоримора за обучением Паллиана традиционным песням кишей. — Я мог бы поселиться в нём, заполнить пустоту, слить свою сущность с его… он обрёл бы глаза, что видят всё, и мы бы испили безумие смертных.
— Я подумаю, — уклончиво ответил Саймон. По правде говоря, по уровням он уже догнал и обошёл многих своих союзников, а те отстанут в противостоянии с кем-то вроде Вивр. Если снабдить верных последователей вроде Леонарда и Мередит снаряжением, выкованным из душ, и слить Лоримора с демоном, это позволило бы им сократить разрыв, а заодно Саймон узнал бы больше о том, как работает одержимость.
В конце концов, хуже Лоримору уже вряд ли станет…
Настоящей проблемой были тикающие часы, давившие на него. Срок атаки на Фрайтвол наступил, и Саймон решил временно отправить Бельземину обратно во Фрайтвол, чтобы обеспечить и захват Патриата, и отмену бомбардировки. План сработал достаточно хорошо, но сведения Шабрам заставляли бить тревогу.
— Они обсуждают вторжение на западный континент? — не веря своим ушам, спросил Саймон у Шабрам.
— Принц Луи продвигает её, и чтобы не дать Лору или Вальну получить Класс Владыки, и чтобы отомстить за провалившийся теракт во Фрайтволе, — подтвердила Шабрам. — Он предложил организовать переправу, захватить порты Вальна, а затем использовать их как плацдарм для вторжения в Лор. Её Светлость Эвфемия пока выступает за более тонкий образ действий, но открытие предательства Патриата пошатнуло её уверенность. Боюсь, скоро она согласится с условиями Луи.
Это совсем нехорошо, — подумал Саймон, глубоко потрясённый таким поворотом событий. Он надеялся, что подстава Верни заставит партии заключить перемирие, чтобы сообща его выследить, но, возможно, он лишь превратил гражданскую войну в мировую. По крайней мере, Луи пока не настолько доверял Эвфемии, чтобы раскрыть свой скрытый козырь — дирижабль. — А что с Верни?
— Мои агенты в Лоре сообщают, что он исчез после того, как Святой Король отправил войска его арестовать. Его замок они обнаружили кишащим нежитью. В остальном я объявила награду за всех Ткачей.
— Держи меня в курсе и пока действуй в согласии с пожеланиями совета, — приказал ей Саймон. — Мне нужно тщательно обдумать эту новую информацию.
Что ему делать? Если Церковь и Партия Войны обратят свой взор на запад, Теллурия окажется крайне уязвимой, что помогло бы Вивр и дало бы ему больше возможностей добиваться союза с ней, но это напрямую втянуло бы Белого Единорога в конфликт раньше срока.
Они вступали в будущее, которого он никогда прежде не переживал.
— Ваше Величество выглядит обеспокоенным, — заметил Леонард, когда они с Мередит сопровождали его в Академию.
— События движутся быстрее, чем я предполагал, — признал Саймон. И совсем не так, как я предвидел. — Впереди нас ждут большие неприятности.
— Мы отдадим за вас свои жизни, если придётся, — поклялась Мередит.
Вот это меня и беспокоит, — подумал Саймон. Он уже видел, как Вивр убила этих двоих в мгновение ока, и не хотел повторения того случая. К счастью, у него была одна идея. — Мой брат Дассейн объявил награды за разных монстров и местных смутьянов. Я хочу, чтобы вы двое выполнили эти заказы — кроме тех, что на Краснорукую, местного адского пса и пожирающего лошадей огра. — Эти трое были связаны с Вивр, но в Теллурии хватало целей помельче и диких зверей, которых можно было убить. — Найдите монстров, убейте их и поднимите уровни.
Мередит тут же нахмурилась. — Ваше Величество, наш долг — защищать вас. Оставить вас…
— Я уже сильнее вас обоих вместе взятых, даже в моём ослабленном состоянии, — резко перебил Саймон, заставив их вздрогнуть и поморщиться. — Это не упрёк, это факт. Мне нужно, чтобы вы стали сильнее. Мои Дьявольские Клейма помогут лишь отчасти против тех врагов, с которыми нам предстоит столкнуться.
Мередит и Леонард обменялись тревожными взглядами, и последний откашлялся. — Желание Вашего Величества — для нас закон, и мы ценим вашу заботу о нас, — сказал он, — но я обязан предупредить: мы становимся теми, с кем водим компанию.
Саймон нахмурился, глядя на своего вассала. — Что это должно значить, Леонард?
— Я лишь обеспокоен тем, что Вашему Величеству начинает нравиться общество рабов и демонов больше, чем общество себе подобных людей, — спокойно ответил Леонард. — Моя сестра тоже выражала беспокойство по поводу ваших отношений с леди Анной.
Мередит согласно кивнула. — Пусть нам недостаёт силы Владыки, но мы можем помочь нести любое бремя на вашем сердце, Ваше Величество.
Быть доверенным лицом Владыки — опасное дело, — подумал Саймон. Он не был уверен, что эти двое и вправду поймут его положение, даже если бы он сумел объяснить им всё, не запустив предохранитель Багряного Трона. И всё же их забота его тронула.
— Я ценю ваше предложение и приму ваши мнения во внимание, — ответил Саймон, тщательно подбирая слова, — но проблема остаётся прежней. Если вам предстоит стоять рядом со мной, мне нужно, чтобы вы стали сильнее.
С этими словами он отпустил их и вошёл в Академию. По крайней мере, его план должен был сработать. Анна должна была подойти к нему там, чтобы поговорить о своей игре в выпивку и о неприятностях в столице, он воспользуется случаем, чтобы помириться с ней, и всё вернётся в норму.
Именно так всё должно было пойти.
И вот Саймон отправился в библиотеку, чтобы встретиться с Касвалом, который обещал помочь ему в исследовании вампирского полёта и «сокровища кишей».
— Что ты сделаешь, когда завершишь заклинание? — поинтересовался Касвал, одолжив Саймону гримуар «Вите: исследование вампиризма» . — Используешь его, чтобы помочь принцу Дассейну и империи?
— Я оставлю его себе, — ответил Саймон, заманивая Касвала в ловушку, как делал много правлений назад. — Мои братья и сёстры злоупотребили бы этой силой.
— Они настолько ужасны? — спросил он, как и много правлений назад.
— Ты видел Таласа, а леди Изабель хоть и добра, но Луи безумен. — Саймон нахмурился и огляделся. Анна опаздывает.
Анна должна была найти его вместе с Тиэллой и расспросить о неприятностях в столице. Так было прежде, но не в этот раз. Неужели он и вправду настолько её разозлил, что она не вернётся к нему по собственной воле?
Должно быть, она у себя в комнате, — подумал Саймон. Что ж, я извинюсь перед ней лично.
— Я кое-что забыл у себя в комнате, скоро вернусь, — сказал Саймон Касвалу, поднимаясь с места и направляясь к двери, и обнаружил, что на пороге его поджидает тот, кого здесь не должно было быть.
— Ублюдок. — Слово сочилось ядом, слетая с губ Таласа. За ним следом шла Антонина вместе с его свитой. — Я тебя искал.
Ради Света… — Некогда мне с тобой, Талас, — резко ответил Саймон, шагая мимо него. — Прочь с моей доро…
Рука Таласа схватила его за плечо и толкнула к ближайшему книжному стеллажу, отчего с него свалилось несколько гримуаров. Ученики по всей библиотеке жутковато притихли, а Касвал наблюдал за сценой с рептильным любопытством.
— Не смей со мной так разговаривать, низкорождённое отродье, — злобно прошипел Талас. — Думаешь, раз ты живёшь со мной в одном замке, то ты один из нас?
Волна гнева прокатилась по крови Саймона. А ведь он как раз размышлял, как подступиться к этому неуверенному в себе задире и, может быть, помириться с ним. — Я же сказал, — произнёс Саймон, хватая единокровного брата за руку и отводя её назад. — Не сейчас.
Всплеск его силы удивил обоих: Таласа — потому что его единокровный родственник никогда прежде не выказывал такой стойкости, а это был результат усиления базовых характеристик, накопленного за множество правлений, — и Саймона — потому что тот ещё не должен был полностью оправиться от раны души.
— Что, чтобы ты снова пошёл приставать к Анне? — ядовито спросил Талас. Их ссора, по-видимому, дошла до его ушей. — Она слишком хороша для таких, как ты.
— И для таких, как ты, тоже, — холодно ответил Саймон. — Неужели у тебя не хватит хотя бы приличия держаться своей невесты?
Антонина покраснела от гнева, и на её лице промелькнула тень подозрения и ревности, но Талас не остановился. — Отцу следовало убить твою крестьянскую мать после того, как он её изнасиловал, — с ненавистью произнёс он, и на его губах зазмеилась злобная ухмылка. — Тогда нам не пришлось бы терпеть твоё…
Саймон пощёчиной отправил его через всю библиотеку.
Кулак метнулся в мгновение ока, почти инстинктивно, и врезался Таласу в лицо. Единокровный брат знал, что удар воспоследует, — он надеялся разъярить Саймона и унизить его, — но скорость и свирепость застали его врасплох. Он врезался в ближайший стеллаж с такой силой, что опрокинул его.
— Талас! — крикнула Антонина, бросаясь к своему жениху, а остальные из его свиты притихли, словно могилы.
Моя сила вернулась, — отметил Саймон, сжимая кулак. Он больше совсем не чувствовал себя больным. Напротив, кровь кипела в его жилах. У меня всегда было больше ненавистных воспоминаний, чем счастливых.
Гнев был более сильным лекарством, чем радость.
— Ты… — Талас зарычал, как раненый зверь, поднимаясь на ноги. — Ты смеешь…
— Почему ты всё время это делаешь, Талас? — холодно спросил Саймон, подходя к брату. — Каждый раз, когда я думаю о примирении с тобой, каждый раз, когда мне кажется, что где-то глубоко в твоём черепе зарыта хоть крупица самосознания… — Его челюсть сжалась от досады. — Ты делаешь это.
Талас сжал кулаки, и его облачение Берсерка начало материализоваться…
— Чтобы победить в кулачном бою, тебе нужен Благородный класс? — с презрением поддел его Саймон.
Это задело хама, и тот отменил облачение своего Класса. Талас ринулся к нему, но опыт Саймона и кольцо Скорость за Заклинание дали ему достаточно ловкости, чтобы уклониться от удара, схватить его за горло и впечатать в ближайший рабочий стол с такой силой, что тот треснул. Стоявшие поблизости ученики попятились, и лишь Касвал, казалось, ничуть не смутился.
— Не говори, слушай, — сказал Саймон, прижимая Таласа к сломанному столу. — Я знаю, почему ты меня ненавидишь. Ты считаешь, что он почему-то благоволил мне. Ты ошибаешься. Наш отец действительно убил мою мать.
Талас ошеломлённо заморгал. — Ч-что?
— И мать Лорианы тоже. Он задушил её и, для верности, замуровал её труп рядом с комнатой Анны. Он бы избавился от тебя ещё в утробе, если бы Эвфемия тебя не спасла. — Саймон презрительно усмехнулся. — Урок воздержания, так он тебя называл.
Глаза Таласа сверкнули яростью. — Ах ты мелкий…
Саймон ударил единокровного брата, не дав ему договорить, и разбил ему губу до крови. — Я сказал: слушай! — настаивал он, тряся Таласа, как дерево. Он видел удивление и лёгкую тень страха в глазах брата, вызванные его внезапной свирепостью. — Наш отец не может любить ни тебя, ни меня, ни даже Луи, потому что он не способен любить никого, кроме себя самого. Он стравливает нас друг с другом, потому что это его забавляет, — мы для него марионетки на сцене. Такой человек — твой образец для подражания?
Саймон притянул Таласа ближе и заглянул ему в глаза. — Ты никогда не добьёшься его одобрения… ни в этой жизни, ни в следующей, — сказал он. — И, думаю, в глубине души ты и сам это знаешь.
Таласу нечего было на это ответить. Та же вспышка самосознания, которую Саймон подметил в Кокани, вернулась, вместе с сомнением и тревогой. В нём была маленькая часть, понимавшая правду, которую он так отчаянно пытался подавить.
Талас и вправду знал, что отец никогда его не полюбит, — он просто отказывался это принять, потому что глупая надежда болит меньше, чем принятие.
— Эту дыру никогда не заполнить, Талас. Ты можешь вливать в неё всю свою злость и обиду, даже мою кровь… но она никогда не исчезнет. Так что научись жить с ней. — Саймон приподнял Таласа за горло над столом. — Я спущу тебе это замечание только один раз, потому что знаю: он сделал тебя таким… но оскорбишь мою мать ещё раз — и я вырву твоё сердце, а потом затолкаю его твоей невесте в глотку, пока оно ещё бьётся. Ты понима–
— Хватит!
Голос Анны прозвенел по всей библиотеке. Саймон обернулся и увидел её на пороге: под мышкой книга, а за спиной Тиэлла, прикрывающая ладонью рот. Либо они пришли заниматься, либо кто-то из учеников сбегал за ними, чтобы уладить стычку.
— Саймон, отпусти его, — сказала Анна, закусив губу. — Пожалуйста.
Тревога в её глазах заставила Саймона разжать хватку, и брат его плюхнулся на зад. Лицо Таласа побагровело от унижения. Он явился сюда в расчёте на лёгкую драку и теперь нуждался в спасении со стороны названой кузины. Саймон надеялся, что этот случай послужит ему уроком, хотя и оставался пессимистом.
— Что здесь произошло? — тихо спросила Анна.
— Он оскорбил мою мать в последний раз, — ответил Саймон.
— И за это он извинится. — Анна гневно посмотрела на Таласа, который нахмурился и отвёл взгляд. — А стеллажи и стол тоже приняли участие?
Саймон нахмурился. — Что это должно значить?
— Я… — Анна переступила с ноги на ногу. Неужели она… неужели она боялась? Саймона? — Что происходит, Саймон? Я тебя больше не узнаю. Такое чувство, будто ты стал совсем другим человеком.
— Это всё ещё я, — настаивал Саймон, борясь с поднимающейся досадой. Несмотря ни на что, я всё ещё Саймон Магнос.
И всё же то, как Анна смотрела на него — нет, сквозь него, — выбивало его из колеи до самых глубин. Видеть, как его старейший друг и возлюбленная наблюдает за ним с настороженностью, словно он какой-то дракон, готовый сожрать её за неверное слово, потрясло его почти так же сильно, как зрелище Верни, предъявившего ему голову Ремедии.
— На сегодня я закончил, — решил Саймон, уходя. — Мне не следовало сюда приходить.
— Постой, Саймон… — окликнула его Анна, но он уже исчез. Ему казалось, что разговор с ней сейчас причинил бы больше боли, чем что-либо другое.
Саймон вылетел прочь, не сказав ни слова, оставив позади Таласа, Анну и всю Академию. Было в этой школе что-то, что глубоко его раздражало.
И всё же кто-то последовал за ним. Саймон обернулся и увидел, что Касвал идёт следом.
— Я понимаю твою досаду, — сказал дракон в маскировке. — Иногда я говорю людям правильные вещи, а они всё равно срабатывают не так, как задумано. Другие люди — сложные существа.
В его словах на миг проглянула нечеловеческая суть: так, будто люди ничем не отличались от предметов или големов, которые должны работать определённым образом после нажатия кнопки.
— Тебе ли не знать? — сухо ответил Саймон. Ему не хотелось иметь дело с Касвалом. — Ты обижаешься на сестру, когда она причиняет тебе вред?
— Немного, но так уж устроена семья. — Касвал прищурился. — Разве я говорил тебе, что у меня есть сестра?
Саймон обдумал, что делать, и быстро принял решение. Анна была права: играть в наивного новичка — пустая трата времени. Ему следовало сосредоточиться на Вивр, раз уж он убедился, что его бывшая возлюбленная в безопасности. В Академию он пришёл в надежде отдохнуть и восстановиться, но вся эта ситуация вызывала у него глухое недовольство. Разыгрывать школьную драму с Таласом было ниже его достоинства.
У него было слишком много дел, чтобы расслабляться.
— Свяжись со своей сестрой и устрой встречу, — ответил Саймон. — Передай Вивр, что я предложу ей певца кишей, способного снять печать с её кристалла миазмов.
Касвал молчал, тело его напряглось. Его поза напомнила Саймону ящерицу, внезапно заметившую хищника, притаившегося рядом в траве.
— Ты говорил, что хочешь, чтобы мы были друзьями, Касвал? — спокойно спросил Саймон. — Друзья не хранят друг от друга секретов.
— Не хранят, — настороженно согласился Касвал. До него наконец дошло, что Саймон знает больше, чем следовало.
— И всё же мы обманывали друг друга с самой нашей встречи. Пора нам обоим сбросить маски, дракон. — Саймон улыбнулся Касвалу, чьи глаза расширились настолько, что его личина на миг пошатнулась, обнажив рептильные щели зрачков. — У меня есть простое предложение, Касвал: я помогу тебе, если ты поможешь мне. Мы можем поддерживать друг друга… что бы ни случилось.
— Кто… — Касвал перевёл дыхание и восстановил человеческую личину, хотя выглядел готовым взлететь. — Кто ты?
— Я? — Саймон наклонился, чтобы прошептать ему на ухо. — Я Владыка.
Этот отдых официально закончился.