Владыка Единорога (4)
Глава 198 из 283
Настройки чтения
18px
1.8
1

Владыка Единорога (4)

Глава 198

Владыка Единорога (4)

— Это не может быть демон.

Саймон через плечо оглянулся на Альфонса. Паладин выглядел потерянным, и блеяние шедших следом коз ничуть не помогало делу. С тех самых пор, как они поделились тем, что выяснили о Фарис, он пребывал в некотором отрицании — главным образом потому, что открывшаяся правда ставила под сомнение всю его культуру. Саймон сочувствовал ему: он и сам всё ещё с трудом в это верил.

Именно Хелель вдохновила Церковь Света.

Саймон надеялся, что это была обычная организация, которую Хелель лишь узурпировала, однако, судя по всему, она с самого начала была её движущей силой. Он предполагал, что это служило сразу нескольким целям: красть Молитвы, обращённые к Мегалиту, эйдолонам и Богине Маны, чтобы ослабить их и оттеснить на второй план; обеспечить себе возможность со временем повлиять на почитателей, дабы те освободили её и наделили силой; и подбрасывать Мардоку смертных в качестве жертвенных пешек.

Это также объясняло, почему Первый Владыка обошёлся с Фарис столь жестоко — даже по собственным меркам. Он стремился подавить культ своей сильнейшей соперницы.

Луи был прав. Их вера с самого начала строилась на гнилом фундаменте. Это не радовало Саймона, ведь под сомнением оказывались все его планы на Партию Церкви. Усилив их, я, чего доброго, лишь сделаю Хелель сильнее, когда придёт черёд сразиться с ней.

Они поделились сведениями с отрядом, но каждый воспринял их по-своему. Альциона и сэр Ричард смолчали, но пересилили себя, решив расследовать дело Мегалита Света после того, как разберутся с Верни; Фрея казалась растерянной и молчаливой, едва ли не наотрез отказываясь верить, что Богиня Маны могла даровать другим осквернённый демонами Мегалит; Бельземине было всё равно, а Вольтобаута попросту отшутился.

Хоть кого-то это позабавило.

— Должно быть другое объяснение, — настаивал Альфонс, обращаясь как к себе, так и к обоим спутникам.

— Слушай, даже если это и правда, так ли это важно? — спросил Вольтобаута, шагая впереди отряда. Ночь была тёмной, и деревенские улочки утопали в кромешной тьме. — Свет как космическая сила абсолютно реален. Но вот вера в то, будто столь могущественная сущность станет заботиться о нас, смертных, настолько, чтобы заключать с нами сделки, — и ошибочна, и есть глубокое заблуждение.

Альфонс сердито посмотрел на него: — С чего бы богу не отвечать на Молитвы?

— А с чего бы ему отвечать? Истинному богу нечего доказывать.

— Люди всегда будут требовать доказательств, — ответил Саймон. И всё же в словах Вольтобауты был резон. Свет действительно существовал как космическая сила. Хелель попросту присвоила его образ ради собственного возвеличения. Церковь ещё можно было очистить, реформировав её догматы в согласии с истинным богом или хотя бы сплотив вокруг нового идола. — Так или иначе, у нас будет время всё проверить. Мы уже должны быть близко.

— Должно быть, здесь, — сказал Вольтобаута, указывая на неприметную сапожную лавку. Это был ближайший к замку Верни вход на Чердак, который им удалось отыскать. — Когда он заметит наше присутствие?

— Не сразу, ведь мы используем фетча, способного дать право на вход. Думаю, у нас есть несколько минут, пока моя паства заполняет нутро его Чердака. А к тому времени будет уже поздно.

— Славно. Альциона передаёт, что пир с Верни уже начался. Судя по всему, Авантюрист могла отправлять послания сопартийцам благодаря своим дополнительным перкам. — Какое-то время он будет занят.

— Тогда начнём.

Вольтобаута кивнул и ударом ноги распахнул дверь сапожной лавки. Ухмыляющийся фетч за прилавком поднял взгляд, ничуть не встревожившись.

— Прошу прощения, — беззаботно произнёс живой автоматон, — сейчас мы закры—

Вольтобаута обратился в туманное облако, метнувшееся прямо в рот и нос фетча, чтобы овладеть его телом. Субстанция заполнила создание изнутри и подчинила его разум, а глаза окрасились в тот же алый вампирский цвет.

— Оказалось проще, чем я думал, — проговорил Вольтобаута губами фетча, чья ухмылка уступила место обычному выражению лица. — Эти создания и впрямь пустые оболочки.

— Тогда открывай проход. Саймон зазвал свою паству в сапожную лавку, пока козы не забили её до отказа, после чего произнёс последнюю напутственную речь, чтобы воодушевить их: — Смерть — не конец надежды! Смерть — всего лишь путь! Пожертвуйте жизнью ради стада, и я на своих плечах перенесу ваши души в земли без волков!

Козы заблеяли, позабавив Вольтобауту. — Не могу не спросить: ты действительно понимаешь, что они говорят?

— Понимаю, — подтвердил Саймон. Он вслушался внимательнее, и из хаоса звуков начали проступать слова.

— Одно стадо, одна вера, один пастырь! — как безумный фанатик, затянул вожак. — Мы обязаны очиститься от неверных, ибо не смешаться молоку с водою! И узрит пастырь, что пол чист, что нет на нём травы и ни единого сорняка, преграждающего путь его!

— Наш пастырь! — заблеяли остальные. Их клейма вспыхнули, и у коз отросли крылья и пылающие копыта. — Наш пастырь!

— Они такие милые, — заметил Саймон Вольтобауте, чья усмешка стала лишь шире. Тот ему не поверил.

— Они напоминают мне всех тех девиц, что увивались за мной в Вальне, — признался Альфонс. — Со временем я просто перестал обращать на них внимание.

— А завербовать их в смертницы не догадался? Саймон кашлянул, когда взгляд Альфонса сделался совсем уж невыносимым: — Это была шутка.

— Никакая это не шутка. Я же вижу.

— Снимите себе комнату, голубки, — съязвил Вольтобаута. Одержимый Некромант отворил ведущую на Чердак дверь в глубине лавки и повёл стадо внутрь, попутно отпирая все двери, какие только мог. Саймон и Альфонс замыкали шествие: их целью было проникнуть в замок Верни через его собственный чёрный ход, отрезая графу любые пути к бегству. Оба облачились в наряды своих Классов, а Саймон поверх всего набросил Покров Ночи.

— Не могу поверить… — пробормотал себе под нос Альфонс, озираясь по сторонам на бесчисленные двери и коридоры. — Этот Чердак… он настоящий. Ты говорил правду.

— А ты сомневался в нас? — поинтересовался Саймон.

Альфонс фыркнул: — Разумеется, сомневался.

— А я-то наивно полагал, что принесение в жертву моего верхового дракона скрепило нашу связь. Я разочарован.

— И хотя я почти уверен, что ты получаешь за это уровни, должен предупредить: использовать его как тренировочный манекен, чтобы убивать ради опыта и воскрешать заново, — аморально, — заметил Вольтобаута, пока они проходили дверь за дверью. — Тебе следовало бы лучше обращаться со своими неживыми слугами.

— Он изначально не был живым, — возразил Саймон. — Это осколок моей собственной души.

— Это звучит ещё более дико. Ты помог Паладину избить кусок себя самого. Вольтобаута покосился на Альфонса: — Без обид.

— Всё… в порядке. Альфонс был слишком прямодушен для подобных подколок, да и Чердак ничуть не способствовал улучшению его расположения духа. — На первый взгляд это место кажется мне вполне обычным, но чем дольше я смотрю по сторонам, тем сильнее ощущаю его… фальшь.

— Это Обитель Бездны, она глушит любые прорицания, — предостерёг его Саймон, пока они накладывали свои разнообразные баффы, чтобы усилиться. — Будь настороже. Не удивлюсь, если Верни оставил внутри стражей.

— Альциона передаёт, что они вот-вот вступят в бой с Верни, — предупредил их Вольтобаута. — Без сомнения, он запросит подкрепление, так что здесь скоро объявят общую тревогу.

Так оно и вышло. По коридорам эхом прокатилась знакомая песня — сигнал тревоги, разом ослабивший магию Саймона.

Магия сильно ослаблена.

К счастью, способности Альфонса действовали безотказно. Саймон слышал, что с ростом уровней Паладин обретает защиту от ослаблений, и сейчас это проявилось воочию.

Аура Храбрости Альфонса из Лора даровала вам невосприимчивость к Ужасу, Безумию и Очарованию! Вы получаете сопротивление враждебным ментальным воздействиям!

Святой Нимб Альфонса из Лора наделил ваше оружие свойством «Убийца Тьмы»! Вы также будете получать меньше урона от миазмов и созданий Тьмы!

Героическая Судьба Альфонса из Лора дала вам бонус к опыту! Ваш текущий Класс будет получать +2% опыта за каждый уровень, на который текущий Владыка превосходит вас! Складывается с другими перками, увеличивающими опыт!

В этот раз всё закончится иначе, чем при нашей прошлой встрече, Вальравн, — дрожа от предвкушения, подумал Саймон. — В этом уж я тебя заверяю.

Троица пошла на звук песни и шагнула в дверь, ведущую в самое сердце Чердака.

Саймон сразу же узнал этот бесконечный на вид пейзаж из закрученных по спирали ковров под небом из парящих дверей — с тусклыми лампами, сюрреалистическими картинами, музыкальными шкатулками и искажёнными манекенами. Одно лишь зрелище этого искривлённого места пробирало Саймона до мозга костей.

Верни ждал их, сидя на кожаном диване прямо у чёрной двери; рядом, на маленьком столике, стояла лампа и лежала книга. К подлокотнику был прислонён вложенный в ножны изогнутый меч в фабланском стиле.

При этом зрелище Альфонс задрожал — не от страха, а от потрясения и ярости. До него наконец дошло: граф, с комфортом расположившийся посреди демонической Обители, вне всяких сомнений доказывал собственную вину.

— Здравствуй, Вальравн, — с искренней радостью поприветствовал его Саймон. Встреча была незапланированной, но оттого не менее отрадной. — Как поживаешь?

— Козы? — искренне изумился тот, завидя следовавшее за нарушителями стадо. Его глаза слегка расширились, когда он заметил среди них Паладина: — Альфонс? Что ты здесь делаешь?

— Лорд Верни. Альфонс в гневе обнажил меч. Он чувствовал Тьму, исходившую от Верни. — Я думал, вы ужинаете с моим отцом.

— Твой отец ужинает с моим помощником, способным принимать мой облик. То ли Верни ещё не осознал всю серьёзность своего положения, то ли притворялся, будто ничего не происходит, желая выиграть время. — Двойник, призванный сберечь мою жизнь от наёмных убийц, если угодно.

— Полагаю, Берт или Ренал, — предположил Саймон.

Верни нахмурился, переведя взгляд на стоявшего среди них фетча. Осознание заставило его глаза распахнуться ещё шире.

— А, вот оно что. Слаженное предательство. Верни с жестокой усмешкой взглянул на фетча. Он явно раскусил одержимость. — Я разочарован, Вольтобаута. Я полагал, ты достаточно умён, чтобы не кусать руку, которая тебя кормит.

— Я пират, такова моя работа. Вольтобаута усмехнулся, и его туманный силуэт выскользнул из тела фетча, оставив существо таять снегом, пока сам вампир материализовался рядом. — Я не создан для роли подручного.

— Увы, боюсь, пираты созданы лишь для виселицы. Верни поднялся с дивана и в мгновение ока схватился за меч в ножнах. — Полагаю, по-хорошему вы не уйдёте? Я питаю отвращение к насилию, да и сражаться со мной в этом месте — сущее безумие.

— Да-да, у тебя тут милое и уютное личное измерение, — признал Саймон, призывая скипетр Владыки, — но лишь у одного из нас есть культ самоубийственно преданных взрывных коз, так кто же из нас настоящий неудачник?

Томасу Верни-Вальравну, архидемону Превратности, на это оставалось лишь ошеломлённо промолчать.

В наказание за неверие Саймон натравил на него своих коз. Дюжина блеющих крылатых демонов ринулась на графа в самоубийственной атаке.

Верни проигнорировал их, встав в стойку, которую Саймон отрабатывал бесчисленное множество раз. Молниеносным Быстрым Выхватом он обнажил клинок, прорубая себе путь сквозь коз прямо к отряду. Верные воины Саймона были рассечены ударом пополам, и их святые жизни угасли в то же мгновение.

Однако получивший Ускорение Альфонс ничуть не уступал Верни в быстроте. Заслонив собой спутников, он перехватил противника; их мечи сошлись со стальным звоном, прокатившимся по всему сердцу Чердака. Классовый наряд в виде чёрной туники, напоминавшей одеяние Воина, теперь покрывал одержимого графа, а лоб его стягивала чёрная повязка.

Альфонс быстро ушёл в глухую оборону: Верни обрушил на него град ударов, за которыми едва поспевал глаз. Его руки и клинок смазывались в воздухе, в чём Саймон распознал смесь статусов Ускорение и Мираж. Граф осыпал Паладина танцем меча, доступным лишь обладателю совершенного владения оружием, метя по плечам и ногам.

Вольтобаута метнулся в сторону, заходя Верни во фланг, выхватил пистоль и открыл огонь с расстояния. Одержимый граф ответил тем, что с сокрушительной силой отшвырнул Альфонса пинком, а затем отбил маналитовую пулю клинком. Его меч рассёк воздух, высвободив полумесяц лунного света, от которого Вольтобаута едва увернулся, обратившись в туман.

Саймон воспользовался этой мимолётной передышкой, чтобы запеть песнь разрушения: — Когда безмолвие не несёт покоя, трубы смерти возвестят твою погибель! Воспой мою славу, Кулебре Цепной Гудошник!

Его слуга явился во вспышке миазмов и хаотичной какофонии, своим омерзительным голосом заглушая мелодию музыкальных шкатулок.

Появление Кулебре на миг нарушило причинность: видение гниющего Чердака с погасшими лампами и изуродованными картинами на мгновение наложилось на реальность. Это продлилось не дольше секунды, но Верни резко повернул голову в сторону Саймона. Неужели он тоже это почувствовал?

Как бы то ни было, значение имело лишь то, что единственной песней, которую теперь слышал Саймон, была песня Кулебре.

Ваша магия больше не ослаблена!

Идеально. Саймон злорадно оскалился, наставив палец на Верни. Как же долго он ждал этого мига! — Инверсия.

Заклинание вывернуло наизнанку все баффы Верни. Быстрота обратилась невидимым грузом, тянувшим к земле сильнее гравитации, а остаточные образы за его спиной растаяли за секунду до того, как Альфонс вонзил святой меч ему в грудь. Одержимый граф взревел от нестерпимой муки, однако из раны хлынули лишь тьма и жидкая ртуть.

Верни слился с собственной тенью, ускользая из хватки Паладина, возник позади Альфонса и ударил ногой в спину.

— Это зло, которое я ощущал… — Верни напрягся, стремительно бледнея. — Ты — Владыка.

— Наконец-то дошло, — со смехом отозвался Саймон, взывая к адским силам: — Связанный Тьмой.

Он принялся разрастаться до исполинских размеров, обращаясь тенью столь огромной, что это жалкое карманное измерение едва могло её вместить. Саймон намеревался раздавить Верни под ногой, словно букашку, точно так же, как едва не прикончил Шёлк во Фрайтволе, однако граф ударил первым. С изумительной — пусть и меньшей, чем прежде, — скоростью он ринулся к Саймону, увернулся от попытки Кулебре взять его на таран и полоснул противника по лодыжке.

— Рассечение чар.

Верни поразил Саймона, но клинок не причинил Владыке вреда. Лезвие будто прошло сквозь броню и плоть, не задев ни того ни другого, но перерезало канал миазмов, связывавший его с Бездной.

Что за… Саймон внезапно потерял контроль над трансформацией и начал уменьшаться: приток миазмов, которые он вытягивал из своих коз, оборвался. В самую душу словно впились тысячи иголок, а тело сжалось до прежних размеров. Я не могу поддерживать «Связанный Тьмой»!

Даже на Кулебре это сказалось: из его тела засочились миазмы, хотя он тут же бросился на защиту господина, оглушив Верни звуковой волной из своей трубы. Удар разнёс в щепки несколько дверей и соседних ламп, отбросив Верни под картину. Альфонс и Вольтобаута немедленно принялись осыпать его дальними атаками: первый — Звёздными выстрелами, второй — смесью заклинаний Эктоплазмер и пистольных выстрелов. Саймон попытался поддержать их, сотворив Разорение, однако магия бессильно угасла прямо в руках.

Не могу колдовать… — стиснул зубы Саймон, осознав причину. Это был не недуг и не вытягивание сил. Этот ублюдок настолько тонко нарушил его контроль над миазмами, что он едва удерживал воплощение Кулебре. Нужно сосредоточиться!

— Разве ты не клялся уничтожить Владыку, Альфонс? — осведомился Верни, с трудом отбивая очередную пулю Вольтобауты. Натиск со всех сторон начинал давать о себе знать. — Мы должны объединиться против него.

— Я теперь во всём сомневаюсь, — отозвался Альфонс, чей голос сочился горечью, пока он читал очередной Звёздный выстрел. — Что с вами случилось, лорд Верни?

Верни ответил тем, что нырнул в картину позади себя, словно в портал, избегая Звёздного выстрела и выпрыгивая из другого полотна в нескольких десятках метров. Кулебре тут же ударил по картине, откуда тот появился, новой звуковой волной, разнеся в щепки кучу вещей вроде музыкальных шкатулок и картин, но по самому графу промахнулся.

— Отец так высоко отзывался о вас! — выкрикнул Альфонс, накладывая на себя исцеляющее заклинание. — Зачем вы связались с преступниками и демонами?

— Я устал от этой бессмысленной войны и от того, что меня приносят в жертву ради лжи, — ответил Верни, прижимая руку к груди. Саймон тут же уловил исходившие от него первозданные миазмы.

Настоящая битва начнётся сейчас.

Альфонс прищурился под шлемом. — Какая ложь?

— Твоя эльфийка-поводырь тебе не сказала? — с презрительной усмешкой бросил Верни, пока вокруг него сгущалась тьма. — Ну ещё бы. Оракул приставил её к тебе, чтобы ты оставался послушным псом и не задавал лишних вопросов.

От него разошёлся импульс миазмов, захлопнувший все открытые двери Чердака. Пространство едва заметно искривилось, и на Саймона навалилась свинцовая тяжесть. Зловещая магия заставила Кулебре раствориться в небытии, а из музыкальных шкатулок вновь полилась мелодия — слабее прежней, но всё столь же действенная.

Вальравн, Жуткие Близнецы, пленил вас в своей Обители Бездны! Все эффекты телепортации нейтрализованы! Иллюзии и ложь больше нельзя распознать, прорицания затруднены, а любое заклинание или эффект, требующий согласия цели, рассеется!

Аура Храбрости, Святой Нимб и Героическая Судьба Альфонса больше на вас не действуют!

Странно. Все системные сообщения с правилами демонической Обители обычно объединяли имя носителя с именем Зодиакального Демона, однако о Верни не было ни слова. Эта деталь встревожила Саймона: интуиция подсказывала, что всё куда серьёзнее, чем кажется.

Неважно, — осадил себя Саймон. Ещё несколько минут, и его козы заполнят столько коридоров, что Чердак попросту схлопнется сам по себе. Скоро всё закончится.

— Позволь мне просветить тебя, Альфонс, — произнёс Верни, чьё тело окутал мрак, — чтобы ты унёс эту боль в могилу, как унёс её я.

Граф претерпел знакомую трансформацию: его наряд класса Фехтовальщика растворился, уступив место тунике с капюшоном, словно сливавшейся с тенями. Черты лица стёрлись, обратившись гладкой поверхностью болезненно-белой кожи, в которой отражались смотревшие на него, а пропорции конечностей слегка исказились.

— Ты сражаешься за призрак, Паладин, — ядовитым шёпотом произнёс Вальравн, Жуткие Близнецы. — Наша богиня убила твою давным-давно.

назадназад
1 ... 196 197 198 199 200 ... 283
впередвперед