Наряд Класса Командира сидел на Саймоне на удивление хорошо.
Говорили, что, создавая Крестоны Командира и Монаха, эльфы вдохновлялись восточными традициями вроде фабланских, — и это было заметно. В отличие от более привычных доспехов, что носили на материке, кираса Командира состояла в основном из кожаных ремней, красной лаковой отделки и чешуи из чёрного железа. С плеч ниспадал тёмно-синий плащ, а золотой рогатый шлем скрывал нижнюю половину лица за стальной пластиной. Проявленное оружие приняло облик длинного изогнутого меча и нескладывающегося боевого веера-знамени, которым, вероятно, подавали сигналы войскам. Вид у него был не столь устрашающий, как у Владыки, но всё же царственный и грозный.
Жаль только, чесался он по всему телу.
Хотя Класс Командира и презирал его не так сильно, как Паладин, он всё равно отвергал Саймона — как и Торговец прежде него. Ужасная головная боль жгла череп изнутри, изматывая. Он чувствовал, что знание, которое должно было хлынуть в его разум и просветить его, намеренно ему не дают.
— Ваше Величество? — осведомилась Бельземина.
— Я… в порядке, — ответил Саймон. Покои его отца, кроме них двоих, были пусты, что позволяло им испытать способности Командира. — Наколдуй на меня.
Его архимаг-эльфийка взмахнула в его сторону рукой. — Эгида.
Саймон вздрогнул, ощутив, как все эффекты заклинания вцепились в него. Он тут же обратился мыслью к Шабрам через клеймо. «Ты получила усиления?»
«Да, Ваше Величество», — мысленно отозвалась она с другого конца замка.
Это подтверждало, что Один за всех действует через Дьявольские Клейма. Открывалась масса возможностей. Он мог усилить целую армию заклеймённых слуг на любом расстоянии, превратив их во всемогущих бойцов, пока сам отсиживался бы в безопасном месте.
Однако это означало и обратное: метко наложенный дебафф или эффект вроде Стазиса Эвфемии, нацеленный на него, обезвредил бы всю его сеть поддержки. Этот перк поощрял командование из тыла, из безопасного арьергарда, — что имело смысл. Командир, вероятно, получал опыт за победы, добытые его солдатами, или за исполнение стратегий, без необходимости самому выходить на поле или наносить смертельные удары.
Но это был не путь Владыки. Багряный Трон вознаграждал яростное разрушение, личную злобу и ужас жертв, которых убиваешь вблизи. Опыт он получал лишь за своевольное и беспощадное водительство, а вовсе не за отлаженные тактические манёвры.
Один за всех смахивает на ловушку, — подумал Саймон. Он могуществен, но отбивает охоту действовать напрямую из страха обезвредить всех моих последователей. Влюблённый способен передать недуг, только если цель им ещё не поражена.
Если уж на то пошло, мог ли он в самом деле жениться сразу на нескольких, и продолжал бы действовать Титул? Или эффект ограничился бы одной наречённой? Неужели для того, чтобы Система признала брак действительным, хватало устного соглашения?
Саймон никогда толком не изучал пределы и тактическое применение Влюблённого. Кто знает — он мог бы «обручиться» с бесом или своим Призрачным Скакуном и в будущем перекладывать на них недуги.
Как бы то ни было, со временем Непреклонная Сущность могла даровать ему столько иммунитетов к недугам и дебаффам, но пока что безотказной она не была. В этом мире водилось столько зловредных эффектов, что полная и абсолютная неуязвимость казалась хилым вымыслом. Такие, как Оракул, неизбежно отыскали бы брешь в броне и ударили, когда он меньше всего этого ждал.
Безупречная координация казалась ставкой понадёжнее, пусть и относительно ограниченной. Избавить союзников от обратной стороны его Ужасающей Ауры или от дружественного огня его заклинаний — это открывало больше возможностей… но Один за всех, вероятно, мог дать то же самое, раздавая последователям усиления с иммунитетами.
Затем Саймон навёл Тактическую смекалку на Бельземину, чтобы испытать её. Он ощутил, как её защита от прорицания столкнулась с его перком, но о ней он уже знал так много, что мог достроить остальное.
Бельземина, она же Агнес Огнежезл.
Гуманоид/Фея
Целительница 78-го уровня, Пиромантка 63-го уровня, Гладиатор 56-го уровня, Мастер Игр 49-го уровня
Слабость: вероятно, Коррозия, Разум, Металл, эмоциональный урон, зависимость от Владыки в руководстве, суицидальная вина...
Неплохо, но ничего такого, чего Саймон не мог бы узнать и сам за время правлений; к тому же почти все сильные мира сего носили на себе защиту от прорицания. Интуитивное чутьё к тактике у Стратегического ума тоже казалось излишним на фоне правлений. Конечно, и то и другое позволило бы ему быстрее копить сведения и извлекать из них больше пользы, но у него в запасе было почти девяносто жизней, чтобы собирать разведданные самостоятельно…
— Какой перк, по-твоему, будет полезнее всего поглотить, Агнес? — спросил Саймон.
— Всё зависит от того, кем Ваше Величество желает стать и на чём сосредоточиться, — ответила она. — Если вы желаете вести армии, как ваш отец против Гаргаута, Один за всех приведёт вас к победе. А если желаете быть лучше осведомлённым против убийц, больше всего поможет Тактическая смекалка.
И верно — кем надеялся стать Саймон? Возможно, он подходил к этому неверно. Он слишком сосредотачивался на перках, полезных самих по себе, и не задумывался о том, как их можно скомбинировать с остальными способностями. К тому же вокруг так много Благородных Классов, что Саймон мог сперва дождаться, что они ему предложат, а перк Командира украсть позже. Дядя Пеймон отдал свой Крестон без особого сопротивления, так что в будущем правлении Саймон мог бы забрать его снова без труда.
Но поглощение части перков сейчас усилило бы его способность захватывать лучшие в будущем…
Аргх, почему же выбор даётся так тяжело?!
— Смогу ли я понять, что лучше, если поднимется показатель Интеллекта? — спросил Саймон Бельземину.
— Более высокий показатель Интеллекта улучшает удержание информации, память и анализ, а также ремесло и мастерство заклинаний, — пояснила Бельземина, — но мудрости он не дарует.
Нет, иначе Бальзам Магнос сообразил бы, что не стоит и дальше злить собственных детей, а лорд Пеймон дважды подумал бы, прежде чем отдавать свой Крестон. Интеллект не защищает людей от эмоций или опрометчивых решений — он лишь делает человека искуснее в их оправдании.
Как бы то ни было, заседание Высокого Совета должно было начаться с минуты на минуту, так что Саймон убрал Крестон Командира обратно в Инвентарь. Значки из прошлого правления к этому времени исчезли, прежде показав тёмные экраны. Эта загадка по-прежнему озадачивала.
Должно быть, это подсказка о том, как работают правления, — подумал Саймон, снова надевая доспех Владыки — в тысячу раз более удобный, чем наряд Командира, — и возвращая на лицо Маску Демона. Я попрошу Мастемо дать мне полный доступ к архивам Церкви. Их исследования в области астромантии и хрономантии наверняка прольют свет на то, как функционируют правления.
— Есть успехи в изучении Меча Маны? — спросил Саймон Бельземину.
— Не особо, Ваше Величество, — призналась она. — Я искала хоть какой-нибудь признак того, что он получил некое божественное благословение, но ничего не нашла.
Это Саймону не понравилось. Уж благословение Богини Маны должно было оставить после себя хоть какие-то магические следы, даже будучи исчерпанным. Какая-то ключевая деталь ускользала от него.
Мог ли Оракул солгать насчёт благословения? — размышлял Саймон. Возможно, это была просто пропаганда или пустая болтовня, чтобы поднять боевой дух Луи, но вряд ли он был настолько глуп, чтобы пустить оружие в ход, не испытав его сначала.
Саймон отогнал эти мысли и телепортировался вместе с Бельземиной в зал Высокого Совета. Как истинный Владыка, он явился с модным опозданием и занял своё место лишь после того, как все остальные уже собрались.
Как обычно, Эвфемия, Мастемо, Шабрам и Лориана уже были на месте, хотя последняя выглядела напряжённее обычного. Дассейн занял место Луи в качестве Маршала, и на заседание присоединился лорд Пеймон. Патриату Мальфасу тоже позволили присутствовать на том, что станет его последним заседанием, — правда, в кандалах. Допрос оставил на нём немало синяков, и выглядел он крайне неопрятно. В его взгляде не осталось надежды.
Он знал, что не переживёт этого заседания.
— Что такой кислый вид, друг мой? — поддел его Саймон. — Разве ты не рад знакомству со своим преемником?
Патриат нашёл в себе силы бросить на него злобный взгляд, после чего двери Высокого Совета распахнулись, впуская нового Лорда-казначея.
— Ваше Величество, уважаемые члены Высокого Совета. — Одетт Кано поклонилась, входя в зал; её новообретённый Крестон Торговца сиял на броши. — Для меня великая честь стоять сегодня перед вами.
— Позвольте представить вам нашего нового Торговца и Лорда-казначея — Одетт Кано, мэра Уиспермайра, — сказал Саймон. — Женщину и предпринимательницу великих дарований, что привлекла моё внимание.
Эвфемия не стала скрывать отвращения. — Ещё одна из твоих шлюх?
— Эвфемия, — укорил её Саймон. — Госпожа Кано — замужняя женщина.
— Если Ваше Величество позволит, моей первой просьбой будет казнь моего мужа, — сурово произнесла Одетт. — Хотя мне и лестна честь этого назначения, я недоумеваю, почему вы выбрали именно меня.
— Помимо того, что вы искусно проворачивали незаконную контрабанду маналита и Крестонов у нас под носом? — ответил Саймон, и Одетт в ответ нахмурилась. — Я уже давно к вам присматриваюсь, госпожа Кано, — и к вашим навыкам, и к вашим планам экспедиции в Уйо. Полагаю, руины того края таят силу, которая вскоре послужит моей империи.
— Незаконная добыча маналита? — резко спросила Лориана.
— Леди Кано управляла незаконной шахтой маналита в Уиспермайре, разработка которой вскоре начнётся, — ответила Шабрам. — Именно её умение организовать дело и держать его в тайне убедило нас завербовать её.
— От Имперской разведки ничего не утаишь… — Одетт выпрямилась и склонила голову перед Лорианой. — Прошу прощения за обман, ваша светлость. Я боялась, что, узнав правду, вы отберёте шахту и возьмёте Уиспермайр под своё прямое управление.
— Отобрала бы, — ответила Лориана, прищурившись. — Советую впредь ничего от меня не скрывать. С предателями за этим столом покончено.
— Да, конечно. — Одетт бросила взгляд на Эвфемию. — Как бы то ни было, хотя я понимаю ваши опасения, ваша светлость, уверяю: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы заслужить ваше доверие и веру в мои способности.
Эвфемия пренебрежительно фыркнула на её слова, а Мастемо сцепил пальцы. — Хотя мне и приятно познакомиться с леди Кано, и я уверен, что она окажется на высоте… зачем Ваше Величество вытащили лорда Мальфаса из камеры и привели сюда?
— В назидание, — зловеще ответил Саймон. — Всем вам.
По залу разлилась тягостная тишина. Патриат уставился в стол, пытаясь собрать остатки былого достоинства.
— Тебе следовало бы радоваться, Патриат. Мой сын заковал твоих сестёр в цепи, и мы пришли к соглашению. Отныне они будут служить мне в обмен на мою… терпимость к их родне. — Леди Жюстин сдалась быстрее сестры, но и Ансельма отступилась, когда речь зашла о спасении племянницы и пасынка. — Они выкупили жизнь твоей дочери, хотя, разумеется, на тебя я эту милость распространить не могу.
Даже если бы у него не было личных счётов с Патриатом за прежний саботаж и убийство Саймона в его третьем правлении, случай с Норбелль научил его, сколь хрупка вся эта маскировка. Ему нужно было укрепить свой образ и напомнить всем, что за человек Бальзам Магнос, если он надеялся протянуть хотя бы месяц.
Саймон перебрал немало способов разделаться с Мальфасом — одни чересчур жестокие для его вкуса, другие слишком быстрые и эффективные для Бальзама Магноса, — но в конце концов отыскал метод довольно ироничный и уместный. Такой, что вдобавок принёс бы ему опыт за убийство.
И Саймон щёлкнул пальцами, и виночерпий поднёс Патриату кубок, полный вина.
— Пей, — приказал Саймон.
Он ждал этого десять правлений.
Патриат уставился на кубок, потом на свою смертельно безмолвную публику, потом на «Бальзама Магноса». — Будет больно? — спросил он, хотя уже знал ответ.
— Разумеется, — мягко ответил Саймон. — Но меньше, чем остальные пять альтернативных идей, что я припас для твоей дочери, если ты не выпьешь.
О Бальзаме Магносе говорило многое то, что Патриат Мальфас ни на миг в нём не усомнился. Он неохотно взял кубок и уставился в вино, хмурясь. Несомненно, он думал об Элейн и молился, чтобы Оракул каким-то образом предвидел всё это с той же уверенностью, какую Шабрам выказывала Владыке. Быть может, он убеждал себя, что принесён в жертву во имя высшего блага, что планы его госпожи требовали этого, что в конце концов всё уладится.
Отчаявшиеся утешают себя как могут.
— Я хочу, чтобы вы знали… — Патриат сжал челюсть и обвёл совет ненавидящим взглядом. — Хочу, чтобы вы знали: когда ваш хозяин умрёт и ваша гнилая империя рухнет — а она рухнет… — вы ещё получите по заслугам—
Бывший Торговец закашлялся кровью и рухнул со стула; кубок выплеснул вино на пол.
Саймон смотрел, как Патриат начинает задыхаться на полу — так же, как эльфийский Торговец когда-то в прошлом правлении смотрел, как умирает он сам, отравленный им до смерти. Эвфемия и Мастемо коротко переглянулись, Дассейн и Одетт выглядели глубоко потрясёнными, но остальные и пальцем не шевельнули.
Пусть прошлое останется прошлым, Патриат, — подумал Саймон, когда Патриат испустил последний вздох. Считай, что моя обида утолена.
— Ах да, кубок был проклят, — добавил Саймон почти рассеянно. — Жаль. Вино ему бы понравилось.
За исполненными страха взглядами советников на его беспощадность тут же последовал прилив нового уровня.
Перк Владыки 48-го уровня: Всевидящее Око II (активный): Вы можете призвать Бездонную Хронику, которая с безупречной точностью повествует о событиях ваших правлений от вашего лица. Книга — проекция вашей души, привязанная к Багряному Трону, и не может быть окончательно уничтожена или изменена. Читать Хронику может только Владыка или Хранитель Трона.
Что за… Саймон дважды подряд перечитал уведомление. Бездонная Хроника, описывающая прошлые правления?
«Мой отец часто читал книги?» — мысленно спросил Саймон у своей главы разведки, не желая, чтобы остальные его услышали.
«Твой отец читал немного, разве что письма и переписку», — ответила Шабрам через своё клеймо. «Его покойное Величество не питал большой охоты к учёным занятиям».
Саймон стиснул зубы под шлемом. Ему нужно было испытать новый перк сразу после окончания заседания. Это могло всё изменить.
— Почему кубок? — спросил лорд Пеймон с тем, что походило на болезненное любопытство.
Потому что я злопамятный человек. — Тебе не понять, — ответил Саймон. — Займите своё место, леди Кано.
Одетт насторожённо дождалась, пока слуги выволокут труп Патриата и отравленный кубок из зала, и лишь затем села на его место с глубоко нахмуренным лицом. Это должно было привить ей ту же почтительность, какую она выказывала Саймону в Уиспермайре.
Заседание потекло своим чередом: советники представляли отчёты — от помолвки Норбелль с Принцем Кокань до реорганизации армии Дассейном и известий об оборонительном союзе Вальна и Лора. Одетт также выдвинула предложения по укреплению имперской экономики, схожие с замыслом лорда Пеймона перенаправить флоты на защиту западной торговли вместо того, чтобы экономически душить Эллюзию. Похоже, смерть предшественника внушила ей необходимость доказывать свою полезность.
Всё это было любопытно, но сам Саймон почти не слушал. Его мысли почти целиком обратились к новому перку.
Хроника, описывающая правления, которую могут читать лишь Владыка или Хранитель Трона? Это объясняло бы, как Бальзам сумел переписать в архив столько сведений — включая ту ужасную книгу своих завоеваний… а подобная способность помогала бы Владыке отслеживать почти всё на протяжении своих правлений.
Отсюда вытекал вопрос: уничтожались ли эти хроники с окончательной смертью их владельцев? То, что Бальзам записал немало сведений для своего преемника, вместо того чтобы просто поместить хронику в архив, подразумевало именно это. Но если они сохранялись… если сохранялись, значит, где-то должны были существовать книги, описывающие правления прежних Владык.
Где же они могли быть?
Могли ли они оказаться у Элиоса Магноса? Саймон невольно усматривал возможную связь между созданными Владыкой магическими книгами и Библиотекарем, что помогал задумывать этот Класс. Или Луи нашёл том на теле Бальзама, когда убивал отца?
— …мы потеряли связь с Луи после нападения на Дом Форнеус.
Это вырвало Саймона из раздумий. — Что?
— Я получил донесение, что Луи, как вы и просили, взял штурмом Дом Форнеус, отец, — пояснил Дассейн, нахмурившись. — С тех пор мы потеряли с ним связь.
— Местные утверждают, что видели улетающего дракона, — сказала Шабрам. — Я предположила, что принц Луи пустился в погоню, но теперь уже не уверена.
— Непременно пустился, — настаивал Дассейн. — Мой брат не трус и не из тех, кто сдаётся.
Это заставило Саймона задуматься. Касвал никак не мог одолеть или отбить Луи. Его куда более сильная сестра едва выжила в стычке с ним и сбежала поджав хвост. Неужели Луи намеренно позволил Касвалу уйти, чтобы проследить за ним до самой Вивр? Это соответствовало бы его приказу, и всё же…
Чутьё подсказывало Саймону, что что-то не так. Луи слишком легко сдался во время их последней стычки и ни разу не выказал страха, хотя должен был чувствовать, что ходит по тонкому льду. Он что-то замышлял.
Что он сказал, когда Саймон потребовал оставить Меч Маны?
«Неужели ты и вправду думал, что я позволю тебе забрать его с собой?»
«Нет, не думал».
Сердце Саймона пропустило удар: всё встало на свои места.
Меч у него в руках был копией.
Луи подсунул мне подделку, — с ужасом осознал Саймон, оседая в кресле. Вот почему Бельземина не нашла на клинке следов магии Богини Маны. Их там и не было изначально.
Саймон не рассматривал такую возможность, потому что Патриат узнал меч, когда Луи его призвал; но даже Шабрам не знала полного списка его перков. Он мог обзавестись перком, способным дублировать оружие из его арсенала, или попросту нанял ремесленника, чтобы изготовить копию и подставить кого-то другого.
Настоящий Меч Маны остался у Луи, и от мысли убить отца он не отказался.
А натравив его на наследников Гаргаута, он дал ему шанс сойтись с его прочими врагами. Луи отправился в Дом Форнеус не убивать Касвала, как ожидалось, а, вероятно, чтобы переманить его или устроить встречу с Вивр.
И он вернётся.
Эвфемия тут же смекнула, что к чему, и с усмешкой взглянула на своего «мужа». — Надо было казнить его, пока была возможность.
Лориана ядовито уставилась на неё. — На что вы намекаете?
— На то, что ваш брат намеренно позволил врагу уйти, — презрительно ответила Эвфемия. — А что ещё?
— Луи никогда бы не снюхался с наследниками Гаргаута! — запротестовал Дассейн.
— Этот безумец пойдёт на что угодно ради трона. — Эвфемия перевела злобный взгляд на Саймона. — Он сын своего отца.
Вот это меня и тревожит, — подумал Саймон и принялся раздавать советникам распоряжения. — Отыщите моего сына и восстановите с ним связь, Шабрам. Не думаю, что он успел перерасти из некомпетентности в предательство… Будем надеяться. …но я докопаюсь до правды.
— Как пожелает Ваше Величество, — ответила Шабрам.
— Дассейн, Моблан, вы продолжите курировать разработку Операции «Глубинная земля». Наш новый Лорд-казначей обеспечит необходимые средства для проекта. — Он намеревался одарить её и других сановников Клеймами Жадности, чтобы приумножить доходы империи. — Что же до вас, лорд Мастемо.
Голова Верховного Исповедника встрепенулась. — Да, Ваше Величество?
— Я прошу доступа к астрологическим исследованиям Маяка, — сказал Саймон. — Мои чародеи и астрологи принесли мне тревожные сведения, которые я хотел бы проверить.
Мастемо сцепил пальцы. — Должен ли я напоминать Вашему Величеству, что Конкордат между Багряным Троном и Церковью Света дарует нашему учреждению автономию от короны? Я с величайшим удовольствием помогу вашим астрологам в их изысканиях, но доступ к библиотеке Маяка — исключительная прерогатива Ордена тамплиеров и Исповедников.
— Мне известно, — ответил Саймон. Церковь Света и Владыка заключили политическое соглашение, когда Бальзам взошёл на трон: Церковь становилась государственной религией в обмен на признание нового режима. — Но разве нельзя сделать исключение ради неотложного дела?
Мастемо и не думал уступать. — Я с величайшим удовольствием помогу астрологам Вашего Величества в их поисках, но неприкосновенность библиотеки должна быть сохранена.
Саймон не ожидал, что Мастемо станет так ревностно оберегать свои секреты. Пора было сменить подход. — Насколько я помню, вы изъявляли интерес к тому, чтобы мой сын Саймон вступил в тамплиеры.
— Изъявлял, — ответил Мастемо. Саймон заметил, что и Лориана, и Эвфемия прищурились при этих словах. — Соблаговолит ли Ваше Величество наконец исполнить мою просьбу?
— Возможно, — уклончиво ответил Саймон. — Он мог бы послужить прямым посредником между Церковью и Короной в этом деле.
— Это и вправду решило бы проблемы нас обоих.
— Кстати, где Саймон? — спросил Дассейн с тем, что могло сойти за братскую заботу. — Я надеялся повидать его, когда вернулся во Фрайтвол. Вы отправили его за границу, отец?
— Я тоже хочу поговорить с вами о Саймоне, отец, — сказала Лориана. — И о Луи заодно.
— Мы можем обсудить это сейчас, — резко сказала Эвфемия.
— Наедине, — огрызнулась Лориана в ответ императрице, и голос её сочился ядом. — Это вас не касается, ваша светлость.
— Довольно, — объявил Саймон. — Совет распущен. Лориана, Агнес, останьтесь.
Эвфемия рыкнула и в раздражении вылетела вон, а Мастемо, Пеймон и остальные последовали за ней по пятам. Оставшись наедине с Лорианой и Бельземиной, Саймон обратился к тревогам первой. — Что у тебя на уме, дочь моя?
— Отец, я… — Лориана прочистила горло, внезапно занервничав. — Вы всерьёз рассматриваете передачу собственной плоти и крови фанатику вроде Мастемо?
— Саймон — моя собственность. Я могу распоряжаться им, как сочту нужным. — Лориана поморщилась от этих слов, и это убедило Саймона попытаться смягчить удар, даже если ради этого придётся нарушить образ Бальзама Магноса. — Тебе не нужно бояться за безопасность брата. Мастемо никогда не пойдёт против меня.
— Но если с вами что-то случится, Партия Церкви сделает из него заложника. — Лориана нахмурилась. — Вы обещали мне держать его подальше от политики.
Бальзам обещал такое? Саймону согрело сердце осознание того, что сестра искренне заботится о его безопасности, но он должен был держаться до конца. — Со мной ничего не случится. Я полагал, что провал Луи уже это доказал. — Он небрежно махнул рукой. — Успокойся, дочь моя. Всё пойдёт так, как я задумал.
Лориана смотрела на него очень долго — так долго, что тишина стала тяжелее грозы.
— Понятно, — наконец сказала она.
Что-то в её холодном тоне пробрало Саймона дрожью, и он поспешно сменил тему. — Ты ведь тоже хотела поговорить о Луи? Ты знаешь, что он задумал?
Лориана едва заметно кивнула. — Когда он уезжал… я спросила, почему он пытался вас убить. Что подтолкнуло его к отцеубийству. — Её ногти впились в подлокотники кресла. — Он сказал мне такое, во что мне трудно было поверить.
— Что же? — с усмешкой отозвался Саймон. — Что он хотел власти ради самой власти?
— Нет. — Взгляд Лорианы встретился с его; в её глазах промелькнула ненависть, какой он прежде не видел. — Что это вы убили нашу мать.
Саймон дёрнулся, словно от пощёчины. — Что—
Лориана переоблачилась в наряд Чародейного Клинка и ринулась на него через стол; в её руке материализовался Меч Маны.
И тут Саймона внезапно осенило: Воин, возможно, не единственный Класс с перком Бесконечный Арсенал. Один из его вассальных или гибридных Классов тоже мог его унаследовать.
Как Чародейный Клинок.
Он инстинктивно попытался телепортироваться, Бельземина вскинула руку, чтобы наложить заклинание, но Лориана оказалась быстрее их обоих.
Она ударила его Мечом Маны, и дух Владыки внутри него взвыл от боли.