Эксперименты Саймона с Эдиктами многое прояснили.
Прежде всего выяснилось, что одновременно он способен сотворить лишь один их вид: попытка применить второй Эдикт Израненной Земли провалилась, однако ему удалось ненадолго перекрыть его своим Эдиктом Бесконечной Ночи, направив тот на порабощённого монстра. Что забавно, Бесконечная Ночь выполнила условие снятия первого проклятия и развеяла его.
Разумеется, снятие Эдикта не могло волшебным образом повернуть время вспять и исцелить землю. Долину по-прежнему заливала лава, которой предстояло остывать ещё несколько дней, вся растительность и живность на мили вокруг выгорела дотла, а землетрясения опустошили весь край. В грядущие годы в этих местах смогут благоденствовать одни лишь чудовища.
Эдикты чрезвычайно истощали запасы миазмов — по крайней мере, в процессе сотворения; затем проклятие поддерживало себя само. Кроме того, действовало ограничение: один Эдикт на один «фокус». Саймон не мог сотворить сразу два на ядре своего Подземелья или заставить монстра удерживать больше одного. Ни один из рабов не пережил этих попыток.
Любопытно, что уничтожение ядра Подземелья не снимало Эдикт, для которого оно служило фокусом, поскольку условие отмены так и оставалось невыполненным. Казалось, эта связь работала даже в обратную сторону: ядро быстро возрождалось в самом сердце проклятия, и сдвинуть его с места было невозможно.
Поскольку перки Саймона раздвигали границы Подземелья вовне, радиус действия Эдикта также должен был увеличиваться. В прошлом правлении его Подземелью потребовалось всего несколько месяцев, чтобы охватить остальную часть Святилища, так что грамотно сформулированное проклятие вполне могло бы поглотить всю планету, позволь ему зреть веками.
Если Эдикты настолько могущественны, почему мои предшественники применяли их так редко? — задался вопросом Саймон. Ответ было нетрудно угадать. Их разрушительный потенциал слишком велик. Даже нейтральные стороны объединятся против Владыки, лишь бы не рисковать превращением своего мира в огненный шар.
Более того, похоже, даже сам Саймон не мог развеять Эдикт, не выполнив сперва условие его отмены. Стоило выпустить проклятие в мир, как оно становилось самостоятельной сущностью, неподвластной его воле.
И всё же изучение Эдиктов и новый уровень вернули ему превосходное расположение духа. Имея два перка Пожирание Крестона, он мог поглотить как способность призывать второго эйдолона у Призывателя, так и «Мастера Оружия» Воина. Необходимость пока повременить с поглощением защитного приема Плута против телепортации была потерей, но прирост силы должен был с лихвой её компенсировать.
Мне всё ещё нужно допросить Луи об отцовской Бездонной Хронике и забрать череп матери из кислотной комнаты для подобающего погребения, — подумал Саймон, на рассвете телепортируясь в зал заседаний Высокого Совета в доспехах Владыки. Влиятельнейшие фигуры империи наконец собрались в Фрайтволе, чтобы обсудить передачу власти. Слишком много переменных.
— Ваше Величество, — Шабрам, как всегда, прибыла первой. — Надеюсь, ваша встреча с леди Элейн принесла плоды.
— Принесла, но пока рано судить, какие именно. Элейн отправилась в Магволию в надежде склонить на свою сторону тётушек и наладить дипломатические каналы с Эллюзией. Он надеялся, что этот рискованный шаг оправдает себя, хотя у него в любом случае имелись планы по обезвреживанию операций Оракула в Эндимионе. — Шабрам?
Она оживилась: — Да, Ваше Величество?
— Ты верно служила моему отцу и мне, и я благодарен тебе за это. Она оставалась в числе самых преданных сторонников Саймона на протяжении всех правлений, и её верность заслуживала награды. — Если хочешь попросить об одолжении, я с радостью его исполню.
— Ваше Величество очень добры, — Шабрам шевельнулась в кресле. — Вам уже известно о существовании Эгио?
— Да, я знаю о нём.
— Я была бы признательна, если бы Ваше Величество нашли время для моего сына и устроили его в оруженосцы к какому-нибудь влиятельному вельможе, — попросила Шабрам, чем слегка удивила Саймона. — Хотя отец Вашего Величества и пожаловал мне герцогство, мой сын остаётся бастардом и полуперевертышем. Боюсь, без посторонней помощи общество Эндимиона его не примет.
— Я мог бы взять его к себе на службу, — предложил Саймон. — Он стал бы моим оруженосцем, и со мной он был бы в безопасности.
Шабрам неловко улыбнулась: — Это было бы неблагоразумно, Ваше Величество. Её Светлость вряд ли обрадуется присутствию при дворе очередного бастарда своего мужа, особенно полуперевертыша.
— Верно… — Саймон обдумал вопрос и быстро нашёл решение. — Тогда он мог бы стать оруженосцем Дассейна. Тот отнесётся к нашему единокровному брату вполне благосклонно и станет для него наставником. К тому же это покажет народу Теллурии, что и они способны достичь высших эшелонов нашей империи, если захотят в неё влиться.
— Ваше Величество чрезвычайно мудры. — Шабрам бросила взгляд на дверь, когда в залу вошли Эвфемия и Мастемо, а следом за ними — Моблан. — Ваша Светлость, Ваше превосходительство, лорд Пеймон.
— Надеюсь, перелёт прошёл благополучно, дядя Моблан, — произнёс Саймон, пока Эвфемия садилась подле него.
Лорд Моблан слегка нахмурился, глядя на новую императорскую чету. — Вполне, — ответил он с настороженностью. — Мне до сих пор трудно поверить, что теперь ты — Владыка. Увидев тебя в этих доспехах, моя дочь тоже призадумается.
Саймон тут же напрягся: — Анна прилетела с вами?
— В послании Её Светлости говорилось, что мы будем обсуждать перспективы её замужества, так что я, само собой, вызвал её. — Моблан нахмурился, глядя на него, и опустился в кресло прямо подле Эвфемии. — С этим какие-то проблемы?
— Нет, — солгал Саймон после короткого молчания, пока перед внутренним взором вспыхивало видение её пылающего трупа. — Нет, я буду рад снова увидеть её… Живой и невредимой.
Эвфемия и Моблан молча уставились на него, и Саймон почувствовал огромное облегчение, когда в зал вошли остальные советники: Лориана, Дассейн, леди Беатриса от тамплиеров, Одетт Кано и трое имперских генералов — Мидзуко Вепар, Рона Андрас и Урук Лерайе. Присутствовала и Изабель Барбатос — в качестве гостьи и представительницы своего отца, герцога Барбатоса. Вид у неё был более настороженный, чем у всех остальных, но Саймон жестом пригласил её сесть, указав на свободное кресло.
— Брат, — произнёс Дассейн и вместе с Лорианой отвесил Саймону почтительный, хотя и слегка неловкий поклон. Должно быть, ему было непривычно выказывать покорность младшему брату. Трое генералов последовали его примеру, хотя поклоны Урука и Роны вышли небрежными, а первый и вовсе одарил Беатрису взглядом, полным едва скрываемого презрения. Военные с глубоким возмущением встретили назначение чужачки на чин Маршала.
Они меня ещё не уважают, — подумал Саймон. Он и сам этого опасался, учитывая, что немало присутствующих поддерживало Партию Войны. Возможно, придётся устроить показательную кару…
— Ваше Величество, Ваша Светлость, ваши милости, — почтительно произнесла Одетт Кано, поклонившись собравшимся. На броши, приколотой к её плащу, сиял Крестон Торговца. — Для меня большая честь присутствовать здесь сегодня, хотя я и теряюсь в догадках, чем заслужила подобное.
— Сама недоумеваю, — сухо отозвалась Эвфемия.
— Я предвидел, что вы будете полезны новому правительству по причинам, к которым мы перейдём чуть позже, — более дипломатично заметил Саймон и сложил пальцы домиком. — Добро пожаловать, милорды и миледи, на первое расширенное заседание Высокого Совета новой администрации.
— Как вам уже сообщили, мой супруг был жестоко убит принцем Луи при содействии эльфийского лазутчика, проникшего в наше правительство под именем Патриата Мальфаса, — произнесла Эвфемия. — Оба они арестованы, а Багряный Трон даровал Класс Владыки более достойному преемнику. Мы собрали вас здесь сегодня, чтобы обеспечить мирную передачу власти и определить новый курс нашего правления.
— Большинство из вас уже знакомы друг с другом, за немногими исключениями, — Саймон повернулся к новым лицам в зале. — Одетт Кано, бывший мэр Уиспермайра, отныне займёт место нашего Торговца и Лорда-казначея. Леди справа от неё — рыцарь-командор Беатриса из ордена тамплиеров. Впредь она возьмёт на себя обязанности маршала, которые прежде исполнял опальный принц Луи.
— Я буду служить Вашему Величеству, Её Светлости и его превосходительству не щадя жизни, — заявила Беатриса. И если Лориана, Дассейн и командир Имперских Крыльев Рона лишь помрачнели от её назначения, то главнокомандующий Урук выглядел так, будто его сейчас стошнит.
— Не сомневаюсь, — отозвался Саймон, прежде чем повернуться к Изабель. — Что же до вас, леди Барбатос, то, помимо содействия своими познаниями в одном особом вопросе, вам предстоит ответить за отказ вашего отца преклонить колено.
Изабель ощетинилась: — Мой отец вовсе не желал нанести вам оскорбление, Владыка Магнос. Он просто усомнился в том, что произошло здесь, в столице, и не пожелал отвечать, пока не соберёт больше сведений. Сама мысль о том, что мой жених пошёл на отцеубийство…
— Это правда? — скептически нахмурившись, спросил Дассейн. — Я едва мог поверить письму.
— Он признался во всём прилюдно и отдал орудие преступления, — констатировала Лориана. Тот факт, что это произнесла самая преданная сторонница Луи, практически развеял всеобщие сомнения на этот счёт. — Что до признания вины, то оно бесповоротно.
— Принца Луи следует казнить, — тут же предложила леди Беатриса. — Если оставить убийцу Владыки безнаказанным, это побудит других последовать его примеру.
— Согласна, — поддержала адмирал Мидзуко. — Мальфас тоже должен погибнуть. Их казнь послужит предостережением от новых покушений.
От Саймона не укрылось, как Лориана и Дассейн переглянулись с Изабель, не ускользнули и хмурые взгляды остальных генералов. У его брата в этих стенах всё ещё оставалось слишком много сторонников.
— Принц Луи предстанет перед судом, как и полагается ему по праву кронпринца, — спокойно ответила Эвфемия, разряжая обстановку. И Саймон, и она прекрасно знали, что способны затягивать это разбирательство сколько угодно. — Мальфас сейчас куда полезнее в качестве заложника и источника сведений, но мы разберёмся с ним, как только выявим всех его сообщников.
Если только Элейн не сотворит чудо, — подумал Саймон. Впрочем, у него имелся план действий при любом развитии событий. — Вы можете лично расспросить Луи, если не верите нам, леди Барбатос. Под неусыпным надзором. — А когда получите ответы, вам стоит убедить своего отца в благоразумии преклонения колена, пока моё терпение не истощилось.
Изабель прекрасно поняла эту не слишком тонкую угрозу: — Я сделаю это, Ваше Величество.
— А теперь: мой покойный отец оставил нам четыре угрозы нашему режиму, с которыми так и не успел разобраться до своей гибели, — объявил Саймон, щёлкнув пальцами. Шабрам раздала папки всем присутствующим. — Наследники Гаргаута, коалиция Белого Единорога и Эллюзии, «Паутина» и Зодиакальные Демоны, что повлекут за собой Вторую Погибель. Хотя они вкратце упоминались в разосланных мной письмах, эти бумаги подробно рассказывают о наших врагах. Сдерживание или искоренение этих угроз станет нашей первоочередной задачей наряду с продолжением Операции «Глубинная земля».
Он видел, как омрачались и темнели лица его союзников по мере чтения. В бумагах содержалась почти вся информация, собранная Саймоном за череду правлений об угрозах империи, за исключением пары мелочей, которые он предпочёл приберечь при себе — вроде истинной природы Мастемо и самого существования Святилища. Посвящать в тайну последнего потенциальных сторонников Партии Войны неизбежно вышло бы боком. Там же излагались подробности Операции «Глубинная земля» для тех, кто ещё не был посвящён в курс дела, дабы они могли продолжить проект и гарантировать выживание империи во время Парада, если произойдёт худшее.
Никто не стал задавать вопросов о том, откуда Саймон и Шабрам раздобыли столь секретные сведения. Саймон полагал, что большинство просто привыкло к неизменной осведомлённости Владыки, а остальные уповали на обширную шпионскую сеть империи.
— Архидемон, запечатанный прямо под моим замком? — Моблан сжал в пальцах отчёт. — Как мне могли об этом не сообщить? Знал ли об этом Бальзам?
— Кристалл охраняет опасный лич, а здешний демон пробудится последним, — произнёс Саймон, пытаясь пощадить его чувства и успокоить. — Отец наверняка поставил бы вас в известность ближе к установленному сроку.
— Быть может, но всё же… — Потрясённый Моблан повернулся к Эвфемии: — Он говорил тебе?
— Нет, — мрачно отозвалась Эвфемия. — У моего мужа было много секретов.
— Теперь я понимаю, почему Ваше Величество позвали меня, — произнесла Одетт, дочитав до конца. — Демон Стрельца запечатан в затерянном городе Рапта в Уйо.
— Я знаю, что вы потратили долгие годы жизни на подготовку к экспедиции туда, — подтвердил Саймон. — Отныне в вашем распоряжении все ресурсы империи для выполнения этой задачи. Стрелец пробудится первым, так что время не ждёт.
— Я немедленно приступлю к приготовлениям, — Одетт откашлялась. — Однако я обязана предупредить Ваше Величество: прежде чем вы привлекли меня, «Паутина» предлагала поддержать мою экспедицию. У них достаточно сведений, чтобы попытаться добраться до Стрельца самостоятельно.
— Этот «Чердак» тоже представляет угрозу, — заметил Дассейн. — Уму непостижимо: эта шваль прямо у нас под носом выстроила телепортационную сеть, протянувшуюся от Музы до самой Теллурии.
— Она могла бы сослужить нам службу, — подал голос командир Рона. — С её помощью мы могли бы перебрасывать войска далеко в тыл врага.
— Слишком большой риск, — отрезал Моблан. — Верни связан как с правительством Лора, так и с Зодиакальными Демонами. Он с лёгкостью перекроет нам доступ и проложит новые пути, чтобы засылать диверсантов в самое наше сердце.
— «Паутину» необходимо уничтожить, Близнецов и Плута — пленить, а «Чердак» — разрушить, — согласился Мастемо, благополучно позабыв о том, что сам сотрудничал с ними. — В нашем Маяке есть всё необходимое для сдерживания этих демонов.
— Одного, может быть, но двенадцать? — Лориана покачала головой. — Нельзя складывать все яйца в одну корзину.
— Согласна, — произнесла Эвфемия, отчего Лориана слегка опешила. — Я видела эту катастрофу в своих видениях ещё во время войны с Гаргаутом. Масштабы разрушений превосходят любые ваши худшие кошмары. Мы должны испробовать все возможности.
— Вот почему я также пригласил сюда леди Барбатос, — сказал Саймон.
Изабель, будучи особой смышлёной, уже догадалась, почему: — Согласно этому докладу, именно кристалл Льва позволяет парить королевскому замку Кокани. Ваше Величество желает выяснить, способна ли я повторить это достижение и создать защищённые парящие темницы для сдерживания.
— Именно так, — подтвердил Саймон. Помимо возможности создания парящих островов, это потенциально позволило бы избавиться от Зодиакальных Демонов, попросту выбросив их за пределы планеты. — Я уже поручил Лориане захватить Минотавра, а когда Норбелль приведёт к покорности Кокань, мы сможем объединить с ними усилия для сдерживания Льва. В ближайшей перспективе нам нужно заполучить кристаллы в Бужане, Фаблане и Теллурии. А поскольку убежище в Теллурии удерживает одна из наследниц Гаргаута, мы сможем убить двух зайцев одним ударом.
Дассейн тут же вызвался сам: — Позволь мне заняться этим, брат. Я соберу войско и осажу древнюю столицу киши за считаные дни.
— Ты займёшься этим, но не один, — с огнём в глазах произнесла Эвфемия. — С этой Вивр я разберусь лично.
Многие взгляды обратились в её сторону, в том числе и взгляд Саймона.
— Ты уверена? — спросил он её. Обычно она неохотно покидала Фрайтвол.
— Я не потерплю, чтобы отродье Гаргаута осталось в живых, — с ядом в голосе заявила Эвфемия. — Твой отец и я сразили их родителя. И я довершу начатое.
Она не потерпит, чтобы соперничающая династия угрожала её собственной, — понял Саймон, — и не желает отдавать всю славу за это поручение Дассейну. Она хочет показать, что Партия Церкви при необходимости устранит угрозы силой.
Враждебность в её голосе выходила далеко за рамки простого служебного соперничества. Учитывая, сколько бед причинил ей Гаргаут, Саймон понимал: мысль об истреблении его рода доставляет ей истинное упоение.
— Понятно. Саймон по опыту знал, что Эвфемия способна одолеть Вивр, однако она впервые решила выступить против драконицы столь рано, вместо того чтобы поручить это Луи или Дассейну. Это обещало быть занятным. — Касвал Ашмодай достаточно слаб, чтобы захватить его ради сведений, — и ради его же блага, — в то время как его сестру необходимо уничтожить, а её Ларец Миров — забрать.
— Мы не просто захватим кристалл Двухвостой Рыбы, — отозвалась Эвфемия. — Покорение зверолюдей назрело уже давно. Они слишком долго угрожали нашим северным рубежам, и мы не можем допустить, чтобы иной военачальник заполнил пустоту, которую оставит после себя эта Вивр. Мы обязаны завершить объединение континента.
Что она сказала? Саймон моргнул под шлемом. Эвфемия ни словом не посоветовалась с ним об этом. А вот это уже новость.
— Что предлагает Ваша Светлость? — поинтересовалась леди Беатриса.
— Как только мы с Дассейном разобьём силы Вивр, вы с лордом Мобланом возглавите поход, дабы умиротворить край и обратить его жителей во славу Света, — постановила Эвфемия. — Мы воспользуемся хаосом после гибели драконицы, а тайный флот дирижаблей, построенный моим мужем, позволит запугать оставшиеся племена зверолюдей, показав, что мы способны нанести удар где угодно.
— В высшей степени мудрый план, Ваша Светлость, — согласился Мастемо. — Мои исследователи достигли больших успехов в поисках исцеления от недуга зверолюдей. Изучение кристалла Двухвостой Рыбы может помочь нам ускорить этот процесс.
Дассейн прокашлялся: — Я не против подмоги на теллурийском фронте, однако нам недостаёт людей, чтобы оккупировать всю Теллурию.
— В этом нет нужды, — вмешался Саймон. Учитывая ставки, он решил поддержать план Эвфемии, нежели выставлять напоказ трещины в их единстве перед лицом командования. — У меня есть подходящая кандидатура в вице-короли, способная править краем от нашего имени. Одна из последних киши.
При этих словах Мастемо вскинул голову, тогда как Эвфемия кивнула: — Мы сможем обсудить удержание земель в узде, как только покончим с драконами и «Паутиной». Кроме того, нам необходимо разрешить магволийский вопрос. Эллюзия воспользовалась сильными роялистскими и реваншистскими настроениями, дабы внедрить туда своих лазутчиков. Мы обязаны укрепить нашу легитимность, если хотим обезопасить западные рубежи.
— Несомненно. Саймон встретил взгляд Дассейна. — И я полагаю, что ты сыграешь в этом ключевую роль, Дассейн.
Дассейн нахмурился: — Ты хочешь, чтобы я подавил роялистов?
— В некотором роде. Ты не женат, как и изгнанная принцесса Магволии, Сатин Рене. Чем дольше Саймон говорил, тем тревожнее становился взгляд Дассейна. — Брачный союз между вами узаконил бы нашу власть над регионом.
— К тому же это заставит умолкнуть… Эвфемия цокнула языком. — …слухи, что ходят о тебе.
— Это всё клевета! — вспылил Дассейн. Гнев он проявлял крайне редко. — Вы все прекрасно это знаете! Я ни разу в жизни не прикасался к своей мантикоре в таком смыс—
— Никто этого и не утверждал, Дассейн, — успокоил его Саймон. Такова уж тяжкая доля неженатого Всадника. — Однако этот брак — вариант, который мы обязаны рассмотреть.
Челюсти Дассейна сжались так, что лицо его словно обратилось в камень: — Я сделаю это, если будет должно, брат, но неужели не найдётся кого-то более подходящего?
— Других свободных принцев у нас нет, — парировала Эвфемия.
— Раз уж зашла речь о свадьбах, нам, быть может, стоит перейти к союзу и коронации Вашего Величества и Её Светлости, — вмешался Мастемо. — Я предлагаю двадцать четвёртое нивоза — в честь первого чуда святой Фарис.
На этом разговор перетёк в русло свадебных приготовлений: от выбора места — кафедрального собора Мартрона — до числа гостей, исчислявшегося тысячами, и тончайших деталей церемонии. Зарубежные сановники со всего света также должны были прибыть на торжество, дабы воочию узреть мощь и великолепие Дома Магнос.
К удивлению Саймона, собрание завершилось без криков и без особого накала страстей. Немногие оставшиеся сторонники Партии Войны были чересчур заняты спорами о том, как именно осуществить объединение Теллурии, чтобы препираться из-за свадьбы или возвышения Беатрисы.
— Всё прошло лучше, чем я ожидал, — признался Саймон, когда они с Эвфемией остались в зале одни. Он налил им обоим по бокалу вина из своего Инвентаря. — Я опасался, что придётся кого-нибудь убить в назидание остальным.
— Знаю, — спокойно отозвалась мачеха. — Потому-то я и предложила завершить покорение Теллурии.
Саймон подозревал нечто подобное: — Чтобы дать им общего врага для драки?
— Отчасти. Ты видел, какими взглядами генералы смерили Беатрису и нас. Они возмущены её назначением, ведь она никогда не служила в армии, а двое из них — и вовсе головорезы, возвышенные твоим братом. Она сделала глоток вина. — Мы обязаны дать леди Беатрисе возможность проявить себя способным командиром, одержать быстрые военные победы для подтверждения мощи нашего режима и отвлечь наименее надёжных союзников, пока не появится возможность вычистить их.
— Это разумно, — признал Саймон, хотя Эоле это придётся не по вкусу. Он полагал, что сумеет убедить её принять должность вице-короля и сотрудничать с Эндимионом, вместо того чтобы вести безнадёжную битву. Её удалось убедить вступить в союз с Вивр, так что я смогу переубедить её и теперь…
— Кроме того, зверолюди слишком долго были язвой на наших границах, — добавила Эвфемия. — Расправившись с ними, мы устраним угрозу безопасности.
— Перевертыши, — поправил её Саймон. — Правильное слово — перевертыши.
Эвфемия презрительно усмехнулась: — Звери они и есть, зверьми и останутся, — процедила она с сочащимся презрением. — Ты не знаешь их так, как знаю я. Это дикари, которые насилуют, убивают и порабощают друг друга — вне всяких сомнений, плод скверной демонической магии, что породила их на свет.
Саймона не удивило, что Мастемо просветил её на этот счёт, но подобное отношение покоробило его. — Перевертыши — такие же люди, — возразил он. — Среди них найдётся не меньше добрых и мудрых душ, чем среди нас, людей.
— Тогда их, должно быть, сущие крохи, — съязвила Эвфемия и отставила бокал. — Трижды во времена Реформации я пыталась привлечь зверолюдей на нашу сторону. В первый раз они попытались меня изнасиловать; во второй — решили продать Гаргауту, спасая собственные мохнатые шкуры; а в третий — предали нас в самый критический миг, когда мы больше всего нуждались в них.
Саймон вскинул бровь: — Не хочешь пояснить?
— Зачем? — Эвфемия прищурилась, глядя на него. — Думаешь, эти сведения дадут тебе преимущество?
— Ты принимаешь меня за Бальзама?
— Иногда — да, — ответила Эвфемия. — В этих доспехах ты выглядишь в точности как он, да и напоминаешь мне то, как он вёл себя до того, как надел Кла—
— Я ни капли на него не похож! — гневно оборвал её Саймон, сжав бокал так, что по стеклу поползли трещины. — Ни капли! Он был чудовищем в человеческом обличье, насильником и безумцем!
Его вспышка слегка ошеломила Эвфемию, хотя она быстро вернула себе самообладание: — Что он сделал тебе?
— Он убил мою мать, когда она посмела полюбить другого, — признался Саймон. Эвфемия отвела взгляд. — И знаешь, что самое худшее? Ты даже не удивлена.
— Не удивлена. По той же причине он лишил жизни ещё одну из своих наложниц. Эвфемия помедлила мгновение, прежде чем заговорить снова: — Во время борьбы с Гаргаутом я пыталась сплотить племена зверолюдей вокруг нашего дела. Одно из них радушно приняло меня под предлогом переговоров о союзе, но то была ловушка. Они хотели сдать меня дракону, дабы заручиться его поддержкой против прочих племён. Твой отец спас мне жизнь в тот день, за что я была благодарна ему.
Саймон понимал, к чему всё шло: — Он сам подстроил эту засаду? Чтобы ты осталась перед ним в неоплатном долгу?
— Полагаю, так оно и было, — признала Эвфемия. — К тому времени он уже был опытным Командиром и умело заметал следы. Она отвернулась. — Так или иначе, теллурийцы были и по сей день остаются вероломным, не заслуживающим доверия сбродом.
— В их обществе действительно есть изъяны, — согласился Саймон, — однако по паре деревьев о всём лесе не судят.
— А в пустыне сосен не вырастишь. Зверолюди в культурном и религиозном плане слишком отличаются от нас, чтобы мирно сосуществовать с нашей цивилизацией. Мы обязаны обратить их к Свету, прежде чем мир станет возможен. Она допила вино. — Культурное и религиозное объединение — единственный способ сплотить народ воедино. Твой отец понимал это, и я надеюсь, что поймёшь и ты.
Саймон размышлял над её словами, когда в зале возник Хранитель. — Что такое?
— Из Кокани прибыл дирижабль, Ваше Тёмное Величество, — отозвался призрак. — Прибыла ваша благородная сестра.