Было ли пустой тратой времени сшивать трупы в исполинскую трёхголовую мантикору, а затем оживлять её, сплавив два десятка вопящих душ в чудовищное отродье нежити?
Пожалуй, да, но скакун из неё получился чертовски хороший.
Отличный, расходный ездовой зверь, на которого можно положиться, не подвергая снова опасности своего дракозомби во враждебных землях.
Саймон ехал на своём новообретённом творении — которое окрестил Дессином в память о брате, скорее всего уже покойном, — через пустыню к пограничной крепости. Ею командовал один из военачальников Митраса, некий Вестник Смерти. Того наверняка удастся убедить ответить на вопросы, а затем отпустить Саймона без лишнего шума.
Несколько патрулей чудовищ и демонов уже попытались помешать его поездке по пустыне, и со всеми он без труда расправился. Большинство тварей оказались слишком слабы, чтобы дать хотя бы крупицу опыта, но камней души набралось на целый кошель, да и с трупов Саймон снял немало редких материалов. Все собранные кости пошли на создание жуткого, увенчанного черепом моргенштерна, который он назвал Булавой Смерти. Стонущие духи, питавшие оружие, наносили внушительный урон Души всякому, кого он им разил. Его проводник-мумия любезно внёс лепту в создание булавы.
«Никто не должен пропадать впустую», — всегда говорил Душар.
К тому же он не мог отрицать, что истребление демонов направо и налево доставляло ему определённое удовольствие. Саймон не любил бессмысленную резню, но каждый сражённый демон был ресурсом, который Митрас уже не сможет бросить против него в неизбежном столкновении, и потенциальным источником уровней. Он вновь почувствовал себя настоящим авантюристом, истребляющим чудовищ с чистой и спокойной совестью.
Да, он мог бы просто обратиться птицей и добраться до крепости, не ввязываясь ни в какие драки, но где в этом опыт? Где веселье?
Это мрачное будущее, возможно, было одним из немногих мест и времён, когда он мог дать себе волю, не тревожась о последствиях. Эта великая охота поможет ему забыть о досаде на Оракула и нынешнем состоянии мира.
Саймон находил это почти… целительным.
Наконец показалась и сама крепость с массивными закруглёнными каменными стенами и оборонительными рвами под защитой сторожевых башен. Земли вокруг охраняла небольшая армия бесов, скорпионов-кентавров и кошачьих демонов.
Саймон окутал себя Покровом Ночи, наложил баффы, чтобы благодаря связи разделить их со скакуном, и с боем прорвался внутрь.
Он даже не пытался проникнуть в крепость тайком. Саймон просто бросил заклеймённого Дессина вперёд, снося любые укрепления на пути. Его Ужасающей Ауры хватало, чтобы убивать всех встречных на месте, едва те бросали на него взгляд; он преодолел уже половину рубежей обороны, прежде чем хоть кто-то прожил достаточно долго, чтобы протрубить тревогу в боевой рог. Саймон поднял трупы слугами-нежитью и натравил их на живых соратников, а сам тем временем ворвался в ворота крепости.
Перед Саймоном предстал обнесённый стенами котлован в земле.
Как и гласили собранные сведения, крепость Вестника Смерти представляла собой глубокий карьер, окружённый колоссальными стенами. Армии порабощённых гоблиноидов под свист бесовских плетей добывали породу на спиралевидных склонах, пока кузни внизу ковали оружие для войска Митраса. Стук кирок о камень и лязг молотов странным образом тонули в криках, доносящихся со дна провала. В самом низу раскинулась гигантская арена: демоны-зрители на переполненных трибунах ревели от восторга, наблюдая за кровавым зрелищем. Несчастными жертвами были ослеплённый огр и обожжённый тролль в шрамах, яростно молотившие друг друга на потеху публике.
Это напомнило Саймону рабские арены Кокани — и воспоминание было отнюдь не из приятных.
Он попытался призвать кристалл Подземелья, чтобы присвоить это место себе, но миазмы лишь бесплодно рассеялись в руке. Захватить можно было только ничейную территорию, а каждый дюйм этого логова уже пропитала чужая тёмная аура. Придётся сперва сразить местного военачальника, прежде чем эти владения станут его собственными.
«Если они жаждут крови, я напою их ею досыта». Саймон обновил баффы, развеял Ужасающую Ауру, чтобы ненароком не перебить рабов, и направил Дессина в полёт на дно котлована. «Устроим эффектное появление».
Боевые рога возвестили об их приближении, когда они приземлились на арену, подняв тучу пыли по всему карьеру и разметав участников поединка. Обоих гоблиноидов отбросило на окровавленные стены под ликующий рёв толпы.
— Я пришёл за Вестником Смерти, — объявил Саймон во всеуслышание. — Хватит ли у него смелости выйти против меня?
Оглядев трибуны, он заметил отдельную ложу, возвышавшуюся над ареной. На троне с мягкими подушками развалилась исполинская фигура: гарем суккубов обмахивал её опахалами, а в своих объятиях чудовище держало демоницу, чем-то смутно похожую на Кассандру.
Существо являло собой поистине омерзительное зрелище. В нём угадывался гуманоид — две руки, две ноги и торс, — но руки были настолько непомерно длинными, что волочились по земле, когда оно поднялось со своего места. Болезненно тощий торс ощетинился обнажёнными рёбрами, между которыми пульсировал чёрный орган, похожий на сердце и накачивавший тело миазмами. Кожу покрывала густая серая шерсть и сияющие руны, высеченные прямо на вздувающихся мышцах. Морда напоминала волчью, если не считать пары козлиных рогов на лбу и упыриной пасти, разинутой до самых глаз. Ростом тварь превышала тринадцать футов и источала ауру осязаемой угрозы.
Взору Саймона с его даром Тёмного Провидца это сердце предстало чёрной звездой: не столь величественной, как осквернённые солнца Зодиака, но превосходящей любого обычного демона.
Архидемон из Ада.
— Надо иметь немалую наглость, чтобы явиться без приглашения, но смельчакам я всегда рад, — утробно прорычал зверь. Длинный, как змея, извивающийся язык выскользнул из-за клыков, облизывая когти длиннее кинжалов. — Мне всегда по вкусу кровь на кончике языка.
Этот голос… Он стал куда глубже со времён их последней встречи, но Саймон всё равно узнал давнего врага: — Борш?
— Прошли века с тех пор, как смертный в последний раз звал меня этим именем. Кажется, тогда я ещё даже не связал себя с Лордом Рун. — Борш настороженно оглядел Саймона, вероятно, ощутив его собственную подавляющую ауру злобы. — Мы знакомы?
— Не совсем, но это приятный сюрприз. — Саймон наконец отыскал кого-то из своей эпохи, пусть встреча и сулила немалый риск. «Он должен быть намного сильнее, чем прежде».
Мало того что у Ткача было четыре столетия на повышение уровней своего Гибридного Класса и оттачивание даров, так он ещё и связал себя с крайне могущественным и опасным демоном. Борш не казался столь же опасным, как создания вроде Лотана, но недооценивать его Саймон не мог.
Так или иначе, у Борша были нужные ответы, и он их даст.
— Недурная смена ремесла: из презирающего самого себя работорговца-перевертыша в архидемона, цепного пса войны, — заметил Саймон. — Продажа души Верни себя явно окупила.
— Ещё одно имя, которого я не слышал очень давно. Кто ты такой? Ты не эльф, и от тебя пахнет… — Вервольф враждебно зарычал: — …Лотаном?
Это слово вызвало в толпе смятение, и некоторые принялись выкрикивать: «Разрушитель! Разрушитель!» Саймон догадался, какую сторону в распрях Зодиака занял Лотан.
— Мне нет дела до ваших игр, и ни одному демону я не присягал, — усмехнулся под шлемом Саймон в предвкушении. — Но если желаешь узнать меня получше…
Он без предупреждения поразил Борша Взглядом Адского Пламени, и ложа вервольфа запылала.
Гарем демониц Борша быстро понял намёк и разлетелся по более безопасным трибунам, пока одержимый вервольф поднимался из горящего пепла своего мягкого трона. Двое гладиаторов уже удрали в туннель у края арены, оставив поле боя свободным.
— Вот кто я такой, Блохоторговец. — Саймон приготовил Булаву Смерти к бою. — Ты преклонишь колено, ответишь на мои вопросы и отдашь эту крепость в моё личное пользование. Только тогда я пощажу твою жалкую жизнь.
Ответом на столь щедрое предложение стал яростный вой. Борш спрыгнул на арену, и к моменту приземления его шерсть обратилась в покрытую рунами сталь.
— А можешь и отказаться, — с едва заметной усмешкой отозвался Саймон. — Я в любом случае собирался тебя проучить.
Борш ринулся на скакуна Саймона с пугающей скоростью и свирепостью: вены-провода заполнили его железное тело гибельным чёрным дымом, а по когтям заплясали молнии.
Дессин бросился навстречу, и толпа взревела от восторга.
Скакун Саймона и Борш сцепились на арене, обмениваясь ударами когтей. Демонический вервольф оказался сильнее и быстрее мантикоры: располосовал ей бок ударами молний и перебил рёбра. Он наверняка уже разорвал бы скакуна Саймона на куски, если бы не общие баффы, увеличивавшие скорость зверя и усиливавшие его атаки.
Борш метнулся сбоку, пытаясь добраться до самого Саймона и сдёрнуть его на землю, но Дессин молниеносно огрызнулся, попытавшись насадить вервольфа на жало. Руны на металлической шкуре волка вспыхнули и обратили его в туман, позволив жалу безвредно пройти сквозь тело Борша.
Вервольф соткался прямо в воздухе, оскалив клыки и целясь Саймону в глотку, но тот встретил нападавшего взмахом булавы. От дыма, валившего из тела врага, Саймон получил уведомление «Яд нейтрализован», а когда оружие врезалось в клыки чудовища, по нему пробежал разряд молнии.
Удар отбросил Борша обратно на залитую кровью землю арены, не оставив раны: руны, покрывавшие тело вервольфа, по всей видимости, снизили урон.
Так что Саймон лишил его этих рун: — Инверсия!
Он взял Борша на прицел и принялся выворачивать его рунические усиления наизнанку: символы зашипели и начали гаснуть, но демону это не доставило ни малейшего дискомфорта.
Волчья усмешка искривила морду Борша, и Саймон едва успел моргнуть, как руны вервольфа выстрелили во все стороны лучами сфокусированной магии. Десятки лучей прошили Дессина в нескольких местах, отсекли одну из трёх голов и оставили тушу решетом. Один луч угодил Саймону прямо в плечо: нечестивый свет слегка повредил доспехи Владыки под Покровом Ночи.
Незначительный суперэффективный урон Светом!
Несколько лучей задели зрителей, уложив на месте горстку зевак, но это лишь разожгло их жажду крови. — Вестник Смерти! — скандировали они. — Вестник Смерти! Вестник Смерти!
— Я — Лорд Рун! — похвастался вервольф, купаясь в овациях толпы, пока его татуировки восстанавливались после Инверсии. — Тебе не отнять у меня то, что причитается по праву!
«Что ж, пора сменить тактику». — Когда безмолвие не дарует передышки, трубы смерти возвестят твой конец! Воспой мою славу, Кулебре Цепной Гудошник!
Его слуга возник над ареной, громогласными трубами вознося ему хвалу. Музыка заглушила ликование толпы и заворожила многих из тех, кто сидел на трибунах.
— Призыватель? — презрительно прорычал Борш. — Сам со мной справиться не можешь, трус?!
— Если кто спросит, я совру, сказав, что сражался честно. — Саймон активировал Корону Боли и указал на него: — Убей его.
Кулебре издал жуткую ноту, и с трибун сорвались десятки крылатых зрителей. Горгульи, крылатые львы и прочие твари облепили Борша со всех сторон с одной лишь жаждой убийства в Очарованных умах. Вервольф без колебаний встретил их когтями и клыками. Впав в неистовство берсерка, с мышцами, перекатывающимися от новой силы, он принялся прорубать себе путь сквозь нападавших. Оторванные конечности и потоки крови обрушились на арену жутким дождём.
И всё же «поклонники» Саймона задержали Борша ровно настолько, чтобы дать ему завершить заклинание. В эпицентре схватки начали собираться чёрные частицы, закружившись вокруг залитого кровью вервольфа. Борш на мгновение прервал бойню, заметив, как клубящиеся перед ним миазмы сгущаются в угольно-чёрную миниатюрную звезду.
— Тёмная Вспышка.
Тьма поглотила всё.
Звезда взорвалась яростным водоворотом миазмов, сметя всё вокруг. Ненасытный антисвет испарил все трупы поблизости, пожрал плоть Борша и катаклизмическим взрывом обратил в ничто добрую пятую часть арены. Весь котлован содрогнулся от удара, а ближайшие стены рухнули внутрь, погребая зрителей под завалами.
Зрители на трибунах наконец поняли намёк и бросились наутёк, оставив Саймона, Кулебре и скакуна перед кратером. Дым рассеялся, открыв взору всё ещё стоящего на ногах Борша, пусть и тяжелораненого: Тёмная Вспышка сорвала большую часть шкуры и плоти с его левого бока, обнажив обугленный железный скелет и протянутые под кожей провода.
Ещё одна Тёмная Вспышка упокоила бы эту шавку окончательно.
К несчастью, Саймон быстро ощутил, как внутри Борша нарастает мощный прилив маны. Руны вервольфа засияли, точно сердце солнца, и он припал к земле, вонзив когти в грунт. В его глотке начал концентрироваться свет.
— Отступай! — приказал Саймон Кулебре, понимая, что самому ему спастись уже поздно. Не имея пространства для манёвра, он укрылся за Дессином, используя того как импровизированный щит, пока Борш отвечал на тьму светом.
Луч сфокусированного рунического колдовства вырвался из глотки Борша. Разноцветные энергии сплелись в единый импульс света, слой за слоем испаривший Дессина — от шерсти до костей. Осознав, что мантикоре конец, Саймон вытянул из неё остатки жизни и маны для собственного исцеления, призвал в свободную руку скипетр Владыки и с помощью Разжигателя Войны превратил его в щит-павезу. Когда Дессин обратился в прах, Саймон укрылся за щитом и намертво упёрся в землю.
Поток магии ударил в щит, повреждая броню и оттесняя Саймона назад. К счастью, Боршу недоставало мощи созданий вроде Хелель, и щит Саймона выстоял, пока энергия не иссякла, — хотя к тому моменту металл уже превратился в расплавленную сталь.
Несмотря на тяжёлые раны, Борш в мгновение ока оказался рядом, сверкая налитыми рунической мощью когтями. Саймон отшатнулся назад, избежав удара, нацеленного в горло, но следующий взмах вспорол его нагрудник так глубоко, что рассёк кожу под ним и расплёл его магию.
Рассеивающий Коготь лишил вас Теневого Щита и Покрова Ночи!
«Мне определённо стоит обзавестись заклинанием против рассеивания чар», — мысленно выругался Саймон, когда сотканный из теней покров растаял. По крайней мере, эффект Регенерации сохранился — вероятно, благодаря высокому рангу давшего его баффа. Это исцеляло его раны, пока Саймон наносил ответный удар булавой, едва не снёсший Боршу голову с плеч и заставивший того отшатнуться. «Изучение рун на его шкуре станет неплохим началом».
Борш удержал равновесие, но его ярость быстро сменилась шоком и толикой страха. Лишив Саймона Покрова Ночи, он наконец разглядел истинный облик противника и узнал его доспехи: — Ты… Владыка?
— Да, — подтвердил Саймон горящими глазами. — Время склониться, Борш.
Он ударил по одержимому вервольфу Взглядом Адского Пламени, заставив того рухнуть на колени. Борш взревел, когда нечестивое пламя и вопящие души принялись пожирать его плоть, а Кулебре не упустил случая присоединиться к веселью. Тёмный эйдолон обрушил на вервольфа шквал ветра, вырывавшийся из его трубчатого тела.
Саймон слышал, что волки улавливают мучительные звуки, от которых люди избавлены. Он понятия не имел, какую именно песнь Кулебре затянул на беду Боршу, но она явно причиняла невыносимую боль. Вервольф вцепился в череп так, будто его мозги вот-вот выплеснутся наружу. Стальная плоть плавилась на железных костях от нарастающего жара Взгляда Адского Пламени.
Руны, вплетённые в скелет Борша, ожили пульсирующим светом и затопили арену миазмами.
Саймон ещё в Маяке усвоил, что архидемонов от их младших собратьев отличает способность призывать Обитель Бездны. Борш Вестник Смерти действительно открыл эту исключительную силу.
Арена вокруг них исказилась, обратившись в открытую равнину, песчаная земля которой пестрела символами. Небо превратилось в округлый свод из парящих рун, сложившихся в зловещие письмена, что кружились в невозможных узорах.
Борш-Игноларк, Лорд Рун, заточил вас в своей Обители Бездны! Все эффекты телепортации нейтрализованы!
Сила рун хлынула в тело Борша, заставляя его расти. Чудовищный вервольф начал соперничать мощью с драконами и взвыл в жалкой попытке устрашения.
— И это всё? — усмехнулся Саймон, отозвав Кулебре ради экономии сил и воззвав к самому Аду: — Связанный Тьмой.
Злоба Бездны проникла в его плоть, растягивая броню и скрытое под ней тело, пока они не превратились в живую башню из стали и адской ярости. Победный вой Борша перешёл в жалобный скулёж, когда над ним нависла тень.
К тому моменту, как оба перестали расти, Саймон оказался на добрую голову выше противника.
Борш всё же посмел напасть. В порыве отчаяния он метнулся вперёд, пытаясь клыками разрушить трансформацию Саймона, но какой бы силой ни обладали его Рассеивающие Когти, отменить Связанного Тьмой они не могли.
Булава Саймона обрушилась на него подобно метеору, поразив Молотом Преисподней.
Удар разнёс вдребезги половину черепа Борша, вбив его в землю — туда, где ему и было место. Вся Обитель содрогнулась от удара, а земля извергла лаву, поглотившую начертанные рядом руны.
Борш стал силён, но Саймону он больше не годился в соперники.
— Архидемон или нет, ты всего лишь пёс Ада… а я — его лорд. — Саймон убрал Булаву Смерти в Инвентарь, схватил Борша обеими руками и поднял над головой: — Пошёл обратно в конуру.
Он обрушил спину Борша себе на колено и переломил его, словно ветку.
Позвоночник вервольфа хрустнул с тошнотворным звуком под последний вопль боли, после чего Саймон позволил ему рухнуть к своим ногам — изувеченному и поверженному. Доказав превосходство в достаточной мере, чтобы его магия подействовала, Саймон присел и схватил Борша за загривок, словно непослушную собаку.
«Не переживай, Борш, сейчас ты пополнишь свою коллекцию новой татуировкой». Саймон явил в ладони Дьявольское Клеймо. «Со временем ты будешь носить её с гордостью».
Доказав своё превосходство в бою и сломив сопротивление Борша, Саймон начал ментальную битву, необходимую для запечатления клейма. Его дух вторгся в дух вервольфа, сметя остатки ментальной защиты. Он ощутил ужас, которого так жаждал живущий внутри него Владыка, — осознание жертвы, что она закончит точно так же, как гоблиноиды, которыми правила. Было лишь одно, чего Борш Вестник Смерти боялся сильнее смерти: стать рабом самому.
И всё же за этим страхом Саймон нащупал крошечную крупицу несокрушимой гордости.
— Никогда… — взвыл Борш, и его Обитель содрогнулась, вторя крику его души. — Никогда!
Руны на небосводе Обители вспыхнули так ослепительно, что лишили бы Саймона зрения, не будь у него иммунитетов. Магия хлынула из них ливнем разноцветных искр, набирая силу.
Осознав происходящее, Саймон немедленно задействовал Корону Боли, пытаясь швырнуть Борша в карманный план-тюрьму, но опоздал. Враг прорычал последнее проклятие:
— Руна Прощания!
Вся Обитель схлопнулась в буйстве взрывов, и битва нашла свой огненный финал.