Могучая буря поглотила Фрайтвол.
Поднялся легендарный магический тайфун, готовый опустошить этот край: он вздымал в небеса целые валы обломков, швырял оземь дирижабли и отправлял в бескрылый полёт тысячи солдат на земле. И не имело значения, принадлежали они Эндимиону или Вальну. Ветер не ведал ни друзей, ни врагов, без разбора сметая всё на своём пути.
Похоже, не один Моблан Пеймон был готов жертвовать собственными солдатами ради победы. Кто-то на стороне противника счёл гибель тысяч своих людей справедливой ценой за падение Фрайтвола.
Неужели эльфы? Жертвовать другими ради победы вполне в духе Оракула, вот только Бельземина находилась в Фрайтволе. Они не знали об этом или всё равно решили рискнуть? Впрочем, это могло быть и опрометчивым решением вальнских князей-торговцев, посчитавших гору трупов приемлемой платой за собственную безопасность.
Как бы то ни было, они причиняли этому краю куда больший урон, чем когда-либо смогла бы нанести эндимионская армия.
Саймону пришлось намертво вцепиться в свой Багряный Трон даже в самом сердце святилища. Могучая буря яростно терзала замок, сотрясая его, точно дерево. Бесчисленные чары, защищавшие крепость от нападений, мало что значили перед лицом всемогущей силы, брошенной против него. Ветры колотили по укреплениям с такой яростью, что вырывали от них целые куски. Небольшие башни и покои выламывало прямо из каменной кожи замка и швыряло на землю, точно семена зловещей архитектуры.
Боль прокатывалась по связи, соединявшей Саймона с крепостью, будто пальцы отрывали от его собственных рук. Он мог лишь пошатываться в содрогающемся тронном зале. Мысленный взор переносил его из покоя в покой: труппа Гурмана цеплялась за всё подряд, лишь бы их не вышвырнуло со двора, а Таласа и лазутчиков швыряло о стены.
— Ваше Величество! — дорогая Бельземина тут же принялась накладывать исцеляющие заклинания и баффы, чтобы защитить его, нисколько не заботясь о собственной безопасности.
«Ваше Величество?! — встревоженно окликнул Саймона Моблан. — Держатся ли наши чары против ветра?!»
«Нет, не держатся!» Они укрепили Фрайтвол против обычных бурь и атакующих заклинаний ветра, но никакая магия смертных не могла защитить замок от божественного урагана. «Сосредоточьтесь на битве, Командир, и победите! Гора не склоняется перед ветром, как бы яростно тот ни дул!»
Его бесы-вестники подтвердили, что войска Луи начали штурм храма ветра. Саймону оставалось лишь надеяться, что брат успеет захватить его прежде, чем буря уничтожит весь их воздушный флот.
Он сосредоточил всю волю на том, чтобы увести Фрайтвол из этой западни, но ураган оказался могущественнее магической силы, позволявшей его Подземелью парить и двигаться. Фрайтвол накренился набок, грозя обрушиться оземь в катастрофическом падении. Саймон, скорее всего, выжил бы при крушении, но его замок разнесло бы на куски, а многие солдаты погибли бы.
Не применить ли Эдикт Зловещих Бурь? Его сила могла бы нейтрализовать ураган ценой замены его другим бедствием — тем, что пощадило бы Фрайтвол, но опустошило бы и этот край, и его собственные войска. Саймон отбросил эту мысль и остановился на менее гибельном решении.
«У меня нет выбора». Саймон надеялся не прибегать к этой мере, но ему вспомнилось лишь одно создание, способное обуздать бурю. Он открыл рот, и его слова эхом прокатились по содрогающемуся тронному залу: — Бездна пуста, её врата сотрясаются на ветру! Развей их надежды, Отец Бури Ваян!
Чемпион Святилища материализовался в тронном зале и пронзил завесу времени.
Сама реальность померкла от возникшего парадокса, и чудовищное видение обрушилось на разум Саймона. Чувства, слившиеся с замком, позволили ему увидеть Фрайтвол таким, каким тот был на самом деле: ужасающим созданием с глазами-окнами и жилами миазмов, сочащимися злом под каменной кожей. Ураган, терзавший его стены, превратился в водоворот миазмов в море тьмы, из которого он мог разглядеть лишь одинокий остров, парящий над тёмными волнами.
«Это что… Святилище?» Саймон ощутил на себе чей-то взгляд со скалистого берега и увидел стоявшую на самом краю фигуру: призрак Воина, выдыхавший дым и сжимавший ржавый меч, с которого сочился яд. «Луи?»
Призрак взвыл, и Саймон вернулся в реальность.
— Что… — прошипел Ваян, рухнув на пол и корчась всем телом, пока из его клюва хлестали миазмы. — Что ты со мной делаешь?
— То, что должен, Ваян, — извинился Саймон. — Прости.
Отец Бури явил себя под оглушительный, раскалывающий череп раскат грома.
Он всё ещё оставался тем самым воплощением ярости и гнева, что бесстрашно бросалось на Ноденса — исполинский живой двигатель бури, привязанный к громадному зверю, похожему на стервятника и соперничавшему размерами с самой Вивр. Его шлем упёрся в исполинский потолок и проломил его, а всё красноречие сменилось звериным рёвом.
Однако теперь эта бешеная птица войны была на крепком поводке. Если прежде Саймону с трудом удавалось контролировать тёмного эйдолона 75-го уровня, из-за чего тот выходил из повиновения, то теперь он обрёл достаточно сил, чтобы подчинить его своей воле.
— Докажи, что достоин своего титула, и покончи с этой бурей, рвущей мой замок на части! — приказал Саймон тёмному эйдолону. — Подчини эти мятежные ветры нашей воле!
Ваян взревел и в слепой ярости ринулся из дверей тронного зала, заставив стражников броситься врассыпную и круша все стены на своём пути. Вслед за ним в зал ворвался свирепый ветер, но люди Саймона быстро захлопнули врата, чтобы закрыть пролом.
Ваян вылетел из замка с рёвом, заглушившим саму бурю. Порывы безвредно скользили по его телу, точно вода по акульей коже, а когти сплетали бурю. Тёмный эйдолон и Мегалит Ветра сошлись в битве воль.
При всей своей силе в этом обличье Ваян не мог тягаться с древним камнем, питаемым молитвами самой популярной в мире религии и наделённым мощью Богини Маны, но его ярости хватило, чтобы ослабить бурю и дать Саймону возможность частично вернуть контроль над полётом Фрайтвола. Превозмогая вихрь, тянувший логово к земле, он направил замок в другую сторону.
Крепость грозила рухнуть в любой миг, но он всё ещё мог совершить относительно мягкую посадку. Саймон мог бы обрушить Фрайтвол прямо на город, проломив его стены и раздавив врагов весом своей крепости, однако число жертв среди мирного населения оказалось бы непомерным.
Вместо этого Саймон направил замок к ущелью близ Касмены и использовал Владыку Демонического Замка, чтобы перестроить крепость прямо в падении. Массивная многомильная башня сжалась в более плотную громаду, которая не раскололась бы надвое при ударе. Необитаемые покои и укрепления выстроились кольцо за кольцом вокруг ключевых зон — таких как тронный зал, гостевое крыло и Врата Бездны, — чтобы защитить их от удара.
Фрайтвол пронёсся над Касменой, ненадолго накрыв её своей тенью, сшиб с неба несколько дирижаблей и под градом обломков рухнул в расселину.
Землетрясение, последовавшее за ударом, прокатилось по всему Фрайтволу. Внешние ярусы крепости содрало между двумя утёсистыми челюстями расселины, разбросав по округе обломки проклятой архитектуры и битый камень. Все окна, что ещё не выбило бурей, разом разлетелись с оглушительным грохотом. Осколки стекла кромсали плоть тех, кто остался без защиты, или отскакивали от брони. Из чувствительных ушей мефискозов и демотавров хлестала кровь, а их блеяние и вопли тонули в общем гуле.
Саймон едва успел схватить Бельземину за руку, прежде чем её швырнуло к потолку. Впрочем, Багряный Трон упорно не отпускал его самого, и он терпел удары, пока толчки не перешли в мелкую дрожь. Фрайтвол замер, застряв ободранными бастионами между отвесными склонами ущелья.
— Ты цела, Бельземина? — спросил Саймон подругу, когда комната перестала трястись.
— Я в порядке, Ваше Величество, — ответила она, нимало не беспокоясь о собственной жизни. — Вам требуется исцеление?
— Нет, но оно нужно моим стражникам. Ступай, помоги раненым.
Саймон мысленно обратился к своим войскам. И труппа Гурмана, и солдаты Таласа пережили крушение, поскольку Саймон перестроил укрепления, защитив их так надёжно, как только мог. Эйдолон Пендрагон исчез — вероятно, потому что его призыватель истекала кровью из-за пробитого черепа, — а остальных лазутчиков порубил на куски топор Берсерка.
В итоге они не сумели пройти даже мимо Таласа.
Битва снаружи тоже была более или менее окончена. Ураган обратил вальнские войска в паническое бегство, и буря затихала сама по себе. Должно быть, Луи сорвал поддерживавший её Ритуал, захватив храм ветра. Разъярённый Ваян и уцелевшие дирижабли переключили внимание на отставших внизу солдат.
Касмена пала, и вместе с ней погибла Лига Вальна.
…
Фрайтвол выжил.
Саймон чувствовал, как разбросанные по округе обломки его Подземелья шевелятся, пытаясь вновь срастись воедино, пока он входил в храм Касмены вместе с Бельземиной, Таласом, Антониной и прочими союзниками. Мегалит Ветра парил во внутреннем святилище, закручивая слабый ветерок вокруг каменных колонн и направляя его в открытые окна. Мана в воздухе мерцала зеленоватым оттенком, почти скрывая многочисленные пятна крови на полу. Солдаты оттаскивали трупы элитных стражей и заклинателей, которых Луи перебил на пути внутрь.
— Я рад видеть вас целым и невредимым, Ваше Величество, — произнёс Моблан, встречая их во внутреннем святилище вместе с Луи. Тот даже не потрудился переодеться, и его сапоги Воина были перепачканы кровью защитников храма. — Тебя тоже, Талас.
— Надеюсь, вы оба хотя бы подняли уровень-другой, — произнёс Луи с невыносимой улыбкой. Сам он наверняка получил один — возможно, как венец всех сражений, проведённых с тех пор, как они подошли к Портемпету.
— Поднял, — буркнул Талас, что лишь сыпало соль на раны Саймона. Тяготы высокого уровня, замедляющего развитие…
— Что здесь произошло? — осведомился Саймон, заметив женское тело возле Мегалита Ветра. Погибшая напоминала женщину, которую он мельком видел в воспоминаниях Крестона Фрилансера. — Ты убил местную весталку?
— Её и остальных жрецов. Они проводили Ритуал под началом эльфийского архимага, так что я первым делом насадил её на клинок, а уже потом потребовал сдаться. Маг доставил мне кое-какие хлопоты, но сбежал, едва понял, что их буря сорвана, — в голосе Луи прозвучало едва ли не разочарование. — Он был выше меня уровнем.
— Ты сражался с Оракулом? — спросил Саймон, сжимая кулаки. Неужели она осмелилась явиться лично, чтобы попытаться сокрушить Владыку?
Луи покачал головой: — Оракул — женщина. А магом был эльф, использовавший какой-то Вассальный класс Клирика, да к тому же лысый.
Саймону эта новость не понравилась: — Значит, у эльфов больше одного архимага, способного проводить Ритуалы по призыву ураганов и на равных драться с нашим Маршалом. Прекрасно.
— Тебя это удивляет, брат? Некоторые обитатели Эллюзии древнее самой идеи Крестонов и, вероятно, сотворили первозданное заклинание, вплётшее их в мироздание. Я бы скорее удивился, если бы никто из них не развил до предела Вассальный класс или два, — Луи ничуть не выглядел обеспокоенным. — К счастью для нас, все эльфийские чародеи страдают от одной и той же губительной зависимости от маны. Наш таинственный противник мог поддерживать заклинание, лишь вытягивая силу из Мегалита Ветра, и предпочёл сбежать, нежели стоять до конца.
— Друид, стоявший за атакой корней, тоже не найден, — заметил Моблан. — Впрочем, он может быть уже мёртв. Битва и ураган унесли немало жизней. Пройдут дни, прежде чем мы сумеем опознать все тела.
— А что насчёт наших потерь? — спросил Саймон. Через клейма он уже ощутил гибель немалого числа своих подданных. — Они значительны?
— В пределах ожидаемого, Ваше Величество.
Моблан доложил об обстановке. С одной стороны, они потеряли треть своего флота дирижаблей, включая самого Воздушного Командира Андраса. Ураган разорвал на куски почти все корабли, сопровождавшие Фрайтвол. Это серьёзно подорвёт господство Эндимиона в воздухе, пока они не создадут замену.
С другой стороны, они наголову разгромили войска Вальна и добились устрашающего соотношения потерь десять к одному. Несколько вальнских отрядов наёмников и гильдий авантюристов во время битвы даже переметнулись на их сторону, решив примкнуть к победителям. Имперские командиры не слишком им доверяли, но эти пополнения помогут компенсировать потери армии и удержать захваченные земли.
Более того, для этой операции задействовали лишь воздушный флот и Фрайтвол, чтобы взять Касмену стремительным ударом. Основные силы эндимионской армии ещё даже не завершили переправу через Драконье море и не выступили из портов. Нынешние потери составляли лишь ничтожную долю от того войска, которое они собирались перебросить для вторжения на западный континент.
— В общем и целом — сокрушительная победа, — подытожил Моблан. — Северный флот цел, а южный потерял всего один дирижабль, так что мы сохраняем контроль над небом Вальна. Сколько времени потребуется замку Вашего Величества на восстановление?
— Недели, может, месяц. — В том будущем среди руин Фрайтвол быстро оправился от схожих повреждений, но тогда в атмосфере было полно миазмов, которыми он мог подпитываться. В эту эпоху маны процесс может затянуться. — Они лишь задержали нас. Фрайтвол поднимется вновь.
— Превосходно. Пока флот сопровождает нашу армию к вальнским портам, у нас вскоре наберётся достаточно пехоты, чтобы оккупировать всю страну. Это позволит нам собрать войска и подготовиться к сухопутному вторжению в Лор через несколько месяцев. — Лорд Моблан коротко кивнул. — Лига Вальна не переживёт падения Касмены. Наша следующая задача — временно перекрыть горный перевал, чтобы Лор не прислал подкрепления по суше, а затем принудить оставшиеся города-государства к сдаче.
— Некоторые станут упорствовать в надежде, что Муза придёт им на помощь, — предупредил Луи. — Не поставят ли повреждения Фрайтвола крест на нашей второй крепости?
— Нет, — ответил Саймон. Тёмный лес парил неподвижно, если только он не управлял им с Багряного Трона, но в остальном оставался в боевой готовности. — Наше наступление продолжится по расписанию.
— В таком случае всё идёт по плану, за исключением мелких заминок, — подытожил Моблан. — Я бы сказал, что эта кампания начинается удачно, пусть нам и не следует ослаблять бдительность.
— Вы отлично потрудились, все до единого, — поздравил союзников Саймон, включая Таласа и его невесту. — Вы двое показали себя превосходно.
— Ваше Величество очень добры, — с улыбкой ответила Антонина, тогда как её жених хранил зловещее молчание. Его взгляд не отрывался от Саймона с тех самых пор, как они отправились в Касмену.
— Что-то не так, Талас? — поинтересовался Луи.
— Я просто… — Талас взглянул на Саймона. — Ты контролируешь себя?
Саймон напрягся. Он уже проходил через подобное прежде. — Ты думаешь, я что, одержим?
Талас замешкался, прежде чем ответить: — Я видел, как ты улыбался, когда обрушил на меня свой взгляд.
— Тебе померещилось, — ответил Саймон. — На мне был шлем.
— Твои глаза улыбались. Ты словно питался моим страхом. — Талас глубоко вздохнул. — И ты совсем не скорбишь по мёртвым.
Его слова заставили Саймона призадуматься. Архетип Владыки действительно черпал силу и смысл из чужого ужаса, да и сам Саймон стал лучше с ним резонировать после всей этой истории с Нечестивым Богом, но ведь это не могло так сильно повлиять на его рассудок…
Тёмное предчувствие неприятно сдавило внутренности Саймона, и молчание свидетелей лишь усилило эту тревогу. Он тряхнул головой, отгоняя сомнения: — Вальн сам навлёк на себя это бедствие. Я дал им предостаточно возможностей избежать войны.
— К сожалению, — вставил Луи. — Наша победа наступила бы куда быстрее, подними мы флот уже в первые дни после смерти отца.
Саймон пропустил замечание мимо ушей: — Я причинил тебе боль лишь затем, чтобы научить тебя уважению, Талас. Наш отец пытался расколоть нашу семью, но я хочу, чтобы однажды мы поладили. Правда хочу. — Он похлопал единокровного брата по плечу. — В будущем мы ещё посмеёмся над этим происшествием, вот увидишь.
Талас одарил Саймона взглядом, какой в приличном обществе обычно приберегают для круглых безумцев, но не проронил ни слова. Антонина хотя бы выдавила улыбку, чтобы не делать обстановку ещё более неловкой.
— Берегись, Саймон, — заметил Луи. — Твой Класс тебе к лицу.
— Уж кому-кому, а тебе стоило бы самому следовать собственным советам, — с раздражением бросил Саймон. — Я — Саймон Магнос. Ни боги, ни Классы этого никогда не изменят.
Луи окинул брата загадочным взглядом: — О каких именно богах ты говоришь?
Саймон почувствовал лёгкое сдавливание в горле и проигнорировал вопрос брата: — Введите уцелевших представителей города, — приказал он, извлекая свиток из своего Инвентаря. — Пора зафиксировать факты на бумаге.
Вошедшая в храм делегация оказалась самой разодетой толпой пленников из всех, что Саймону доводилось видеть. Кучка князей-торговцев, слишком богатых, чтобы самим сражаться в битвах, лорд-мэры, храбро бросившие свои города перед лицом наступающей эндимионской армии, и мастера гильдий авантюристов предстали перед ним в окружении демонической стражи. Страх и отчаяние читались на их лицах, хотя некоторые находили спасение в ненависти к завоевателям.
Это не имело значения. Фактом оставалось то, что они были в его власти.
— Господа, я — Владыка Саймон Магнос, император Эндимиона и вершитель ваших судеб. — Саймон окинул взглядом собравшихся. — Прежде чем мы начнём: кто из вас приказал провести Ритуал по призыву урагана?
В ответ храбро взметнулось целое море пальцев, и каждый до единого указывал на другого человека. Моблан сухо отозвался на это: — Вы перебили почти столько же собственных людей, сколько уничтожили наши корабли, и вам даже не хватает духу в этом признаться?
— Очевидно, решение было коллегиальным, — протянул Луи с сочащимся презрением в голосе. — Кажется, местные называют это «демократией»? Завоевание станет для них милосердием.
«Этим трусам повезло, что живыми они ценнее для меня, чем мёртвыми, иначе я сбросил бы их с крепостных стен». Саймон развернул свиток и предъявил его собранию: — Согласно этому договору, скреплённому Судьёй, я объявляю земли, прежде именовавшиеся Лигой Вальна, данником Империи; они переходят под управление моей армии до тех пор, пока выбранный мной вице-король не объединит их.
Условия были настолько великодушными, насколько Саймон мог себе позволить, не выказав слабости. Сдавшиеся города сохранят действующую власть и относительную автономию под ограниченным надзором до тех пор, пока платят дань империи; те же, кто решил сопротивляться, вроде Касмены, перейдут под военное правление. Разграбление в таких случаях оставалось на усмотрение победителей, но считалось неизбежным. В остальном же гильдии авантюристов и отряды наёмников подлежали роспуску и включению в состав армии, а Вальн обязывался прекратить всякую торговлю с враждебными государствами.
— Наконец, Мегалит Ветра будет доставлен в мой замок для дальнейшего изучения, — распорядился Саймон. Раз уж Астериону удалось подчинить и осушить его силу, почему он сам не сможет сделать то же самое? — Отныне забота о его сохранности лежит на нас.
— Вы не имеете права! — запротестовал дородный мэр Касмены. — Это священный артефакт!
— Ты смеешь спорить со мной? — толпа отшатнулась при виде пылающих глаз Саймона. — Ты, развязавший войну, в которой не способен победить, и отвергший мои мирные предложения?
— Как говорится, горе побеждённым, — добавил Луи. — Смиритесь со своей беспомощностью.
— Если бы Свет желал, чтобы вы сохранили Мегалит, вы бы победили, — подытожил Саймон. — А теперь приступайте. Чем скреплять подписи — чернилами или кровью, — решать исключительно вам.
Они предпочли чернила, и их покорность принесла Саймону изрядную долю опыта — пусть и недостаточную для нового уровня. Даже завоевания целого народа уже не хватало, чтобы в одиночку утолить алчность Класса Владыки.
Саймон осознавал, что не все вальнские города присутствовали на этом собрании, но Касмена и окрестные поселения своей подписью отказались от независимости. Эта юридическая тонкость станет топливом для величайшей магии Саймона.
— А теперь… подозреваю, кое-кто из вас лелеет надежду, будто эта победа не продлится долго и бравый Паладин из-за горизонта явится спасти вас от праведной кары. — Саймон подошёл к окну храма и посмотрел на горы, отделявшие Вальн от Лора. — Позвольте же избавить вас от этого заблуждения простой демонстрацией.
Он активировал Беспрекословного Правителя и окутал землю туманом.
Густая, липкая пелена поднялась из ниоткуда, заключив в кольцо весь край вокруг Касмены и поглотив как горы, так и холмы. Эти трупно-серые тучи ползли против ветра неудержимым валом, заслоняя солнце и погружая горизонт во мрак, пока между владениями Саймона и землями его врагов не выросла великая эфемерная пограничная стена. Спасение не придёт с запада, и никто не ускользнёт из объятий Владыки.
— Отныне вы живёте в моём мире, — объявил Саймон павшей духом делегации. — Привыкайте.