Пять дирижаблей начали изливать огонь на западную окраину Тёмного леса.
Дым в небе Саймон видел прямо с крыши Зал Минотавра. Боевые машины выжгли внешний край Тёмного леса и создали обширную пустошь из пепла и углей, чтобы не дать ему разрастись до Исследовательского центра Гоетии. Затем они начали наступление на осквернённое манадрево. Они испепеляли всё на своём пути, нимало не заботясь о гражданских, запертых внизу, — огненные заклинания сыпались сплошным градом. Телепатические отголоски мёртвых культистов не переставали гудеть в голове Саймона с самого их прибытия, а его посланцев-горгулий, отправленных обсудить условия, убили на месте. Даже лёгкие послания через имперские средства связи остались без ответа.
Они явились, чтобы уничтожить его и его владения, и не собирались отступать от задуманного.
— Такими темпами они доберутся до нас меньше чем за час, Ваше Величество, — заметил Душар.
А той драконьей твари всё ещё не видно, — подумал Саймон. У Шабрам не было сведений об этом существе, что её немало тревожило, хотя она и подтвердила, что Лориана работала над созданием особых боевых зверей в Исследовательском центре Гоетии, чтобы переломить ход гражданской войны. Даже главу Паутины держали в стороне от этого проекта, и проникнуть в него ей так и не удалось.
Это была весьма серьёзная проблема. Саймон планировал наладить связь с Партией Войны и поделиться с Лорианой сведениями, добытыми от Астериона, чтобы они сосредоточились на куда большей угрозе — Зодиакальном параде. Он надеялся обратить силу Музы в актив Дома Магнос, возможно, наилучшим образом использовав её, чтобы добиться соглашения с Партией Церкви.
Увы, эта возможность неуклонно становилась всё более призрачной. Лучшим вариантом для Саймона сейчас было отразить первый натиск Партии Войны и захватить экипажи, чтобы использовать их как посредников или заложников для налаживания надёжной связи с Лорианой.
Если не выйдет… если не выйдет, он заберёт кристалл Астериона и плод Музы, а затем удерёт из этого края вместе с Душаром, Кассандрой, Гектором и любыми другими, кого сможет взять с собой, в другое место. Теперь, когда ритуал завершён, защищать именно эту область ему было ни к чему. Как бы это ни было неоптимально, свою организацию он всегда мог отстроить заново в другом месте.
Саймон обернулся к своему ковену ведьм. Кассандра с товарками уже десять минут начитывала заклинание вокруг хрустального шара, чтобы изменить погоду и тем самым, как он надеялся, задержать дирижабли, но заклинание требовало долгой подготовки и полной сосредоточенности.
— Муза, пора тебе показать свою мощь, — объявил Саймон дриаде. Минотавр Астерион вернулся в глубины её подсознания, сообщив перед этим, что не может высвободить свою истинную силу в нынешнем вместилище, но Муза всё равно должна была оставаться могущественным существом. Саймон позаботился и о том, чтобы поставить на неё клеймо и тем самым крепче держать её душу, что наглядно подтверждало: даже дриады не были застрахованы от его способностей. — Останови их наступление.
Муза недовольно хмыкнула в ответ на приказ, но подчинилась. Она взмахнула рукой в сторону дирижаблей, и весь Тёмный лес отозвался.
Земля содрогнулась по всей округе, когда корни манадрева зашевелились под землёй, повинуясь воле единого злонамеренного разума. Почва разверзлась под пепельной пустошью, и из неё взметнулась огромная башня из древесины.
Корни толщиной с крепостные стены взмыли до небес, поразив один из дирижаблей врасплох. Они схватили его прямо в воздухе, сдавили двигатели, разнесли в щепки крылья, а затем уволокли вниз на погибель. Машина рухнула на землю в катастрофическом взрыве, который, скорее всего, убил всех, кто был на борту.
Вот это мощь, — отметил Саймон. Дирижабли немедленно рассыпались в стороны или взмыли вверх, пока из земли вырывались всё новые корни, пытаясь их достать. Огненные бомбардировки лишь выжигали внешние слои корней, не останавливая их по-настоящему, и вскоре они поймали второй дирижабль.
Подобные демонстрации силы напоминали ему, почему имперскую армию учили бежать от дриад при одном их появлении. Власть над манадревом давала им мощь целых армий, покуда они оставались в границах своего леса; а поскольку рост Тёмного леса грозил поглотить всю Магволию, Муза могла превратить всю страну в продолжение самой себя.
И всё же её корни тянулись лишь на определённое расстояние, а остальные дирижабли начали набирать высоту, недосягаемую для них. Полёт ближе к Тёмному лесу наверняка усилил бы мощь и точность их огненных заклинаний, но меньшая сила всё же лучше, чем быть с силой утащенным на землю.
Их подъём вскоре натолкнулся на потемневшие небеса и завывающие ветра. От Кассандры и её ковена вырвались волны магии, прокатились по Тёмному лесу и разошлись на многие мили.
— Град, — пропели ведьмы в один голос.
Сама погода ответила на их приказ: над Тёмным лесом внезапно поднялись могучие ветра. Тёмные тучи принялись хлестать дирижабли тяжёлым градом, который колотил их стальные корпуса и крылья. Чем выше они поднимались, тем беспощаднее становилось это испытание.
Это должно их ненадолго задержать, — подумал Саймон. Дирижабли Партии Войны оказались зажаты между корнями снизу и чудовищной погодой сверху. Вдобавок ко всему Саймон телепатически развернул горгулий, призраков и прочих летучих монстров под командованием Гримма и Грегори, чтобы те изводили противника. И всё же дракона по-прежнему не видать. Он летит слишком высоко, чтобы мы могли его разглядеть, или движется незамеченным сквозь облака? Мне это не нравится.
И это не считая ещё одной причины для беспокойства, с которой приходилось иметь дело вдобавок к атаке.
— Гектор, охраняй сестру и следи, чтобы её ковену не мешали, — приказал Саймон. Заклинание погоды Кассандры, по всей видимости, сохраняло силу, покуда она и остальные могли на нём сосредоточиваться. — Душар, Муза, за мной.
Группа подошла туда, где крыша Зал Минотавра соприкасалась с толстой чёрной корой манадрева. Самая низкая ветвь оказалась в пределах вытянутой руки — и вместе с ней её сокровище.
Саймон никогда прежде не видел плода манадрева, и этот представлял собой зрелище воистину жуткое. Он напоминал бьющееся сердце из красной плоти и почерневших пурпурных вен размером с телегу. С каждым ударом он высасывал жизнь из родительского дерева, а его внешний слой был настолько толст, что Саймон едва различал странную нерождённую тень, обитающую в сердцевине.
— Дитя моё возлюбленное… — с тоской произнесла Муза, поглаживая плод рукой с тем, что вполне сошло бы за материнскую любовь. — Как долго я ждала твоего почтенного рождения…
— Похоже, догадка Мардока оказалась верна, — заметил Душар, приглядевшись к плоду поближе. — Возможно, это семя первого дерева миазмов во всём мироздании. Воистину уникальное создание.
— И создание, чьё рождение в мои планы не входит, — решил Саймон. Помимо опасности, которую таил сам плод, новорождённая дриада внутри не была связана ритуалом Сезонного Ключа. Иметь вторую Музу, потенциально преданную своей связанной матери, сейчас было выше его сил.
Саймон открыл Инвентарь и призвал Крестон Паладина. Хитрый предмет немедленно выскользнул у него из руки и покатился по земле, а его сияние напугало Музу, но Саймон быстро вытащил пустой стакан и накрыл им сбежавший Благородный Крестон.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь, дух Паладина. Ничего, мне тоже не по нраву, откуда берётся моя сила. — То, что ради нормального повышения уровня или получения ответов ему приходилось проходить через этот ритуал и гнусные деяния, лишь укрепило неприязнь Саймона к собственному Классу. — Но я прошу тебя отложить это ненадолго и помочь мне хоть раз сделать доброе дело.
Он готов был поклясться, что сияние Крестона Паладина на миг потускнело. Он слушал.
— В этом плоде заключена невинная душа, которую Первый Владыка хотел извратить в чудовище, — сказал Саймон, указывая на плод. — Она ещё не родилась, но скоро родится… если ты её не спасёшь. Если у тебя есть сила очистить её — сделай это.
— Что?! — Муза поперхнулась от бессильного негодования. — Ты лишишь мою дочь объятий Тьмы?!
— Должен сказать, что, по моему мнению, это была бы напрасная трата уникального создания, — произнёс Душар, однако, в отличие от Музы, он быстро принял правила игры. — Впрочем, подтвердить или опровергнуть способность Благородного Крестона противостоять влиянию кристалла миазмов должно быть интересно. К тому же новорождённая дриада в своём младенческом состоянии вряд ли будет угрозой.
— Тихо, — сказал Саймон, снимая стакан и подбирая теперь покладистый Крестон Паладина. Его свет потускнел, и он не жёг руку Саймона, как обычно. Класс и в самом деле обладал собственной волей — достаточно развитой, чтобы услышать и обдумать слова даже того, кто им не владеет.
Затем Саймон прижал Крестон Паладина к плоду осквернённого манадрева. Муза испустила вопль негодования и ужаса, но контракт заставил её умолкнуть. Она могла лишь беспомощно смотреть, как Крестон Паладина медленно врастает в плод. От одного лишь соприкосновения вены, питавшие плод миазмами, пошли рябью, точно масло, оттесняемое водой. Крестон вошёл в плод и начал светиться внутри него, а в ответ из плода поднялся пурпурный дым.
— Работает? — спросил Саймон Душара.
— Думаю, да, — ответил Душар, наложив с полдюжины анализирующих заклинаний. — Крестон начал очищать миазмы обратно в ману, хотя, достаточно ли этого, чтобы в конце концов очистить нерождённую дриаду, ещё предстоит увидеть.
Пока всё идёт хорошо, — подумал Саймон. Он с осторожным оптимизмом относился ко всей этой затее. Если бы очищение было и вправду безнадёжным, плод и Крестон отреагировали бы на слияние куда более бурно. Интересно, что сделали бы Фрея и Альфонс, не вмешайся я в это правление… попытались бы они спасти это дитя?
— Зачем освобождать меня, чтобы потом лишить мою дочь благословения Тьмы? — хрипло, в непонимании, произнесла Муза. — На чьей ты стороне, Саймон Магнос?
— На своей. — Саймон встретил её взгляд. — Кстати о сторонах: почему мой предок предал тебя Мардоку?
— Мои вероломные сёстры говорили, будто он воспылал завистью к бессмертию эльфов, — ответила Муза. — Будто своим третьим глазом он предвидел собственную смерть и будто Оракул не мог изменить его судьбу. Я думаю иначе. Он наконец увидел красоту Тьмы и то, как Свет ослеплял нас.
— Значит, он пошёл к Мардоку и стал вместо этого личем, — предположил Саймон.
Муза посмотрела на него с презрением. — Как ты думаешь, кто научил твоего предка становиться нежитью, возлюбленный?
— И Оракул не сумел этого предвидеть? — с любопытством спросил Душар. — Весьма странно.
— Свет освещает путь в будущее, но всемогущая Тьма ослепляет её, — с благоговением ответила Муза. — Она окутывает всё вечным мраком.
— Она не могла разглядеть появление Мардока ещё до того, как он стал Владыкой, — сказал Саймон. А это порождало куда больше вопросов. Могла ли Анафемская Скрытность быть одной из способностей демона ещё до того, как она стала способностью Владыки?
Смерть вырвала его из раздумий.
Внезапная гибель дюжины его связанных созданий разом застала Саймона врасплох — их боль отозвалась эхом через клейма; смерть была настолько жестокой, что они даже не успели послать ему предупреждение. Лишь несколько секунд понадобилось ему, чтобы определить, какие именно прислужники были уничтожены.
— Седьмой отряд горгулий? — окликнул Саймон выживших. — Седьмой отряд горгулий, что происходит?
— К нам приближается что-то сверху, из-за облаков! — ответил его прислужник голосом, в котором слышался страх. — Драко–
Саймон ощутил отголосок внезапной смерти говорившего, донёсшийся последним криком, затем стиснул зубы и связался со следующей линией обороны. — Грегори, Гримм, дракон уничтожил седьмой отряд горгулий! Бросайте дирижабли и перехватите его!
— Уже занимаюсь, лорд Владыка, — ответил Грегори, но его уверенность стремительно сменилась тревогой уже через минуту после того, как он догнал цель. — Что… что это за тварь?!
— Это вовсе не дракон! — услышал Саймон в глубине сознания чуть ли не визг Гримма. — Это цирковой уро–
Свет пронзил облака градовой бури, а гудящий звук слился с последними криками демонов.
На этот раз Саймон увидел воочию, что именно убило его прислужников: мощный, фрактальный жёлтый луч жгучего сияния, обращавший всё на своём пути в пепел. Он зажёг небо, а затем и Тёмный лес внизу.
— Какого… — Саймон едва не споткнулся, когда второй луч ударил в одну из внешних ветвей манадрева, раздробил её кору и обнажил пурпурный, слизистый, ядовитый сок. Он на миг заметил колоссальную фигуру, пролетевшую мимо облаков высоко над ними. — Прекратить это!
Муза, сочащаяся миазмами, направила ладонь к небу. — Терамолния!
Из её пальцев вырвалась исполинская грозовая буря, достойная заклинания седьмого круга, — семью огромными разрядами. Они рванулись к небесам, пронзили облака… и не попали в цель из-за отсутствия видимости.
— Оно слишком высоко, чтобы мои ветви до него дотянулись, и я не вижу его, — пожаловалась Муза как раз в тот миг, когда очередной луч ударил в ствол её дерева. С учётом его размеров атака нанесла лишь лёгкие ожоги, но уже сам факт, что она сумела ранить манадрево, вызывал тревогу.
Саймон с досадой хмыкнул и призвал своего призрачного скакуна. — Тогда я притащу эту тварь вниз, — сказал он, взбираясь на коня. — Муза, Душар, оставайтесь и защищайте манадрево. Бейте по этому созданию, как только я подведу его на расстояние удара.
Саймон не стал дожидаться ответа союзников и немедленно заставил скакуна взлететь. Ветра, вызванные Кассандрой, устилали превосходную дорогу для его скакуна, и призрачный зверь понёсся по небесам. Во время подъёма Саймон продолжал накладывать на себя усиливающие заклинания.
— Одержимость. Теневой Щит. Тёмный Клинок.
Саймон оказался в необъятном и спокойном просторе за бурей, в море облаков, куда могли дотянуться лишь самые высокие ветви манадрева.
Чудовище летело меньше чем в трёхстах футах от него во всём своём жутком, разнородном великолепии.
Донесения ошибались. Это был не дракон — лишь наполовину.
Саймон сразу понял, зачем Исследовательский центр Гоетии покупал за последние несколько месяцев столько частей монстров из Уиспермайра. Благородный Класс Алхимика, как известно, позволял создавать послушных существ и гомункулов, но Лориана нашла новаторский подход к мясным големам.
У монстра, летевшего им навстречу, было четыре крыла: два принадлежали красному дракону, а два других покрывали перья. Большая часть туловища тоже была драконьей, как и челюсть, но верхняя часть черепа представляла собой нечто вроде механического рогатого шлема, прикрученного к костям чудовища. Две его руки оканчивались живыми лицами двух других созданий — не то гигантского белого волка, не то вытянутого черепа нежити. Две ноги и скорпионий хвост с жалом принадлежали львиной мантикоре. Саймон узнал эти части — Одетт переправляла их по его поручению. На шее монстра была вытатуирована эмблема Партии Войны, а рядом серийный номер «066», выдававший в нём искусственного боевого зверя.
К тому же он был огромен — примерно с Вивр. Возможно, это отродье создали специально, чтобы убить её.
— Уничтожить… дерево… — проскрежетало оно своей огромной пастью, пока в брюхе и глотке копился свет. — Стереть… врага… уничтожить…
Этот голос… Глаза Саймона расширились от неверия. — Касвал?
— Кас… вал… — Имя вызвало у создания короткую реакцию: голова резко повернулась в сторону Саймона. — Кас… вал…
Их взгляды на краткий миг встретились, и Саймон заметил в прорезях механического шлема две рептильих глаза, уставившихся на него. Разума в них он не ощутил — лишь смутный отголосок чего-то давно ушедшего, но он умирал от рук этой рептилии достаточно часто, чтобы её узнать. Дассейн, должно быть, нашёл оставшееся после трапезы Вивр и отправил это Лориане, а та заполнила пустоты частями монстров, создав новое оружие.
— Касвал… — Глаза создания вспыхнули болью и бешеной яростью. — Касвал!
Создание с могучим рёвом выстрелило в него.
Из глотки твари хлынул свет в виде могучего луча, от которого скакун Саймона едва успел увернуться в последнюю секунду. Луч промчался по горизонту, ничего не задев, но Саймон чувствовал исходящий от него жар за десятки метров.
— Уничтожить… — взревело то, что когда-то было Касвалом, оставив натиск на манадрево и пустившись в погоню за Саймоном со всей своей нечеловеческой яростью. Напоминание о том, чем оно когда-то было, должно быть, разъярило его настолько, что оно полностью отмахнулось от Ужасающей Ауры. — Уничтожить!
— Ладно, — ответил Саймон, готовясь наложить заклинание. — Убить тебя снова будет удовольствием.
И на сей раз — его собственными руками.
Касвал пустился за ним по небу, а призрачный скакун Саймона мчался так быстро, как боевой конь, за которым гонится слон. Понимая, что схватка с драконом-химерой в ближнем бою — самоубийство, даже с его баффами, Саймон открыл бой заклинанием Трясина, чтобы ослабить живучесть врага. На груди Касвала возникла мерзкая слизь и принялась разъедать чешую, и Саймон тут же добавил к ней Мегатокс, нацеленный точно в это место. Яд просочился в плоть монстра и начал её пожирать.
— Стихийный Сдвиг, — проскрежетал Касвал монотонным, безэмоциональным голосом, точно попугай, повторяющий слова, которых больше не понимает. На миг его окутала пурпурная аура, не сделав больше ничего, после чего он ринулся на Саймона всеми тремя головами.
Саймон направил призрачного скакуна вниз, к облакам, — и чтобы увернуться, и чтобы заманить монстра ближе к земле. Они ловко уклонились от многочисленных пастей твари и спустились сквозь хлещущие градом облака. Саймон сменил Кольцо Проклятого Пламени на Кольцо Проклятой Зимы, чтобы укрыться от непогоды, тогда как Касвал, казалось, полностью её игнорировал.
По-видимому, почувствовав перемену, двухлицые руки Касвала засветились, и каждая выпустила багровый поток сосредоточенного огня. Конь Саймона увернулся от одного, но другой ударил его в плечо с такой силой, что расплавил бы доспех, не будь на нём Теневого Щита.
Сверхэффективный урон!
Саймон поспешно вытянул и жизненную силу, и ману из своих подневольных монстров по всему Тёмному лесу через клейма, залечивая раны и восполняя запасы магии. В ответ он ударил заклинанием Мегатокс, но на сей раз яд не причинил Касвалу вреда.
Неужели он обрёл иммунитет к Коррозии? Эта способность Стихийный Сдвиг должна была быть своего рода наложенным на себя Стихийным Дисбалансом: иммунитет к одной стихии ценой уязвимости к другой. — В таком случае — Стихийный Дисбаланс: Огонь.
Проклятие успешно поразило Касвала, даровав ему иммунитет к огню ценой внезапной уязвимости к льду. Окружающий град начал бить его сильнее, и Саймон причинил ему ещё больше боли заклинанием Адский мороз. Его лёд ударил Касвала в череп с такой силой, что вмял шлем, но при следующем Стихийном Сдвиге снаряды отскочили от твари.
Похоже, Касвал автоматически переключал свою защиту, чтобы уберечься от последней стихии, что причинила ему вред. Эффективно, но предсказуемо.
— Душар, Муза, я спускаю тварь пониже, — сообщил Саймон своим последователям. — А вы двое бейте следом заклинанием молнии.
— Как пожелает Ваше Величество, — ответил Душар. — Но я также должен предупредить, что с юго-востока к нам идёт шестой дирижабль.
Подкрепление Партии Войны? Что ж, это могло подождать, пока они не разберутся с монстром, в которого превратился Касвал.
Саймон быстро наложил на Касвала Стихийный Дисбаланс: Вода как раз в тот миг, когда он и его преследователь вырвались из градовых облаков, а затем добавил заклинание Ночной налёт. Из его пальцев материализовалась стая летучих мышей из бездны и устремилась Касвалу в морду. Они лишь кусали и донимали куда более крупное создание, но по крайней мере ухудшали ему обзор.
Его враг, теперь уязвимый к молниям, разинул пасть, чтобы зарядить и выпустить луч в Саймона, но до того, как он успел завершить атаку, в Касвала ударила могучая гроза. Муза и Душар оба поразили монстра в лоб, причём разряды первой намного превосходили разряды второго. Они оторвали ему одно крыло, уничтожили половину чешуи на груди, обнажили несколько рёбер и расплавили плоть. Из-за отдачи луч дыхания Касвала ушёл в сторону и вместо этого ударил по заросшим полям на горизонте.
— Адский гром! — Саймон метнул заклинание с кончиков пальцев, пытаясь добить Касвала. Его молния испепелила тех летучих мышей, которых враг ещё не успел смахнуть, и ударила его в грудь. Он надеялся, что столько сверхэффективных заклинаний подряд прикончат его, но превращение не лишило Касвала драконьей живучести.
— Стихийный Сдвиг, Защитный протокол, — проскрежетал Касвал сразу после удара, и слова его звучали так, будто он читал по бумажке. — Барьер, Оплот, Регенерация.
Оптимизм Саймона сменился ужасом: Касвала омыло зелёное сияние, наложившее на него два защитных баффа и заставившее раны медленно затягиваться сами собой. Хуже того, он начал улетать от Саймона, вместо того чтобы продолжать нападение, — вероятно, чтобы держаться на расстоянии, пока полностью не восстановится.
Скованный Проклятием мог бы отменить его регенерацию при правильной формулировке, но заклинание требовало физического контакта. Лучшим выходом для Саймона было прыгнуть твари на спину, проклясть и ослабить её, а затем вновь призвать скакуна и вернуться к заклинаниям дальнего боя.
— Душар, переключайся на ослаб… Свет на востоке привлёк взгляд Саймона. — Какого?
Саймон инстинктивно повернул голову и окинул взглядом горизонт. Муза уже разбила два дирижабля из первоначальной флотилии и тащила вниз третий, но с востока прямо на них шёл ещё один корабль — и от одного его вида Саймона охватил ужас. Душару не хватало знаний и контекста, чтобы опознать корабли имперского флота, но этот он сразу узнал — Завоеватель.
Новейший флагман Луи.
Луи прибыл в Магволию.
Свет, хлынувший с востока, исходил от носа дирижабля и растекался вправо, словно длинный серый луч… по крайней мере, так думал Саймон, пока не узнал в этом сиянии лунный свет, отражающийся от нержавеющей стали, растянувшейся на многие мили.
Это не луч. Глаза Саймона расширились от ужаса. Это меч.
Луи провёл своим гигантским клинком по всему горизонту одним стремительным взмахом, который взметнул ветра и разрубил манадрево пополам.