Эола вернулась с проверки работорговли совершенно сломленной.
Саймон видел сомнения, написанные на её лице, когда пригласил её в кабинет для доклада. Казалось, огонёк надежды в её душе угасал — слово за горьким словом.
— Полагаю, поездка прошла не слишком гладко, — заметил Саймон, ожидавший чего-то подобного. — Борш бывает довольно суров—
— Вы знали. — Эола посмотрела ему прямо в глаза. — Вы знали, что он мне покажет, когда отправляли меня туда.
— Да, знал, — не стал отпираться Саймон.
— Зачем? Чтобы разрушить мою веру в собственный народ? — Эола отвела взгляд. — Чтобы показать, что все мои усилия напрасны, потому что они не перестанут сами вредить себе?
— Нет, вовсе нет. Я лишь хотел открыть тебе глаза на истинное положение твоего народа и показать, что у проблемы такого масштаба, как рабство, не может быть простого решения. — Саймон сцепил пальцы в замок. — Однако то, что простого решения нет, вовсе не значит, что его не существует. Я говорил тебе: у тебя больше власти, чем ты думаешь.
Эола прикусила губу и беспокойно заёрзала в кресле: — Что вы задумали?
— Избавлю тебя от лишних подробностей, но вскоре Теллурия превратится в поле битвы между недавно объединённым Эндимионом и войсками Вивр, — сказал Саймон. — Расстановка сил в регионе резко изменится.
С гибели Луи прошла неделя, и обстановка налаживалась не так гладко, как в прошлое правление. Хотя Эвфемия теперь твёрдо держала империю в руках, а герцог Барбатос ей уступил, и Лориана, и Дассейн уже высказали сторонникам недовольство сложившимся положением. Обидам свойственно тлеть и нарывать.
Луи, может, и был отцеубийцей-предателем, но он всё же оставался наследным принцем империи, и смерть превратила его в героя в глазах противников Партии Церкви. Шабрам даже передала Саймону, что её шпионы доносят: многие наотрез отказываются верить обвинению в убийстве родных и считают его чистой воды пропагандой.
Выходило, что гибель Луи в краткосрочной перспективе лишь усугубила положение. Беглец вызвал бы разве что презрение, а вот прославленный Воин, павший в бою при загадочных обстоятельствах, порождал легенды. Ситуацию осложняло и то, что этот ублюдок погиб на пике славы, а не после того, как разорил своими злодеяниями целый континент.
Почему? Почему такой, как Луи, встречает смерть героя, пока Саймон вынужден прятаться, чтобы все вокруг не явились за его головой? В этом мире и впрямь не было никакой справедливости.
Саймон знал, что в будущем избавление от маньяка окупит нынешние тревоги, но за развитием событий придётся пристально следить. Эллюзия к тому же хранила молчание в ответ на мольбы Эндимиона, а Вальн и Лор сохраняли свободу рук на случай нападения на Магволию. Теперь могло случиться что угодно.
— Обе стороны будут крепко держать перевертышей в цепях, но одна из них может передумать… — Саймон встретился взглядом с Эолой. — Если ты сумеешь её убедить.
Эола побледнела как мел: — Вы хотите, чтобы я пустила в ход свой голос.
— Я не стану тебя ни к чему принуждать, Эола. Более того, думаю, это прекрасная возможность на время вернуться домой. Используй это время, чтобы решить, стоит ли твоя цель таких трудов. — Саймон щёлкнул пальцами, и двери кабинета распахнулись, впуская Вольтобауту. — Позволь представить тебе Некроманта, Вольто—
— Я сам могу представиться, премного благодарен. — Вольтобаута галантно поклонился Эоле, заодно приподняв шляпу, и обратился к ней на кишском наречии: — Амадей Вольтобаута, милая барышня, незадачливый король пиратов и выдающийся Некромант. Правда ли, что ваш народ живёт на летающих островах?
Потрясённое лицо Эолы говорило само за себя, а Саймон поспешил вставить: — Он и так знал. Я предвидел, что его подруга, нынешний Авантюрист, несколько месяцев назад потерпела крушение на твоей родине.
— Разумеется, он знал, что я стану тебя расспрашивать, ведь он предвидел весь этот кукольный спектакль и сам расставил декорации, — сказал Вольтобаута. — Не сомневаюсь, он рассчитывает извлечь из этого выгоду, иначе поделился бы сведениями сам.
— Понятия не имею, о чём вы, — солгал Саймон. Этот тип был слишком проницателен — себе во вред.
— Знаете, на что я поспорил со своей приятельницей-Авантюристом, если она подтвердит существование летающих островов? — Вольтобаута скрестил руки на груди. — Мне придётся вступить в Белый Единорог, продолжая работать на вас. Получите своего человека в самых верхах.
— Если вы когда-нибудь к ним присоединитесь, вы не станете другом Владыки и не задействуете ни единой лазейки в контракте Белого Единорога, — заверил его Саймон с тонкой улыбкой. Чем больше своих соглядатаев он расставит среди пешек Оракула, тем лучше сумеет предугадывать её действия. — Я ничего не имею против этой организации. Если хотите помочь им разорять берега Эндимиона — воля ваша.
— Вам кажется, будто вы крепко держите всех нас в своей паутине. — Вольтобаута с сочувствием взглянул на Эолу. — Берегись, певчая птичка. Этот пошёл в Мардока больше, чем в собственного отца. Он — коварный змей с медовым раздвоенным языком.
— Пират просто злится, что для разнообразия обвели вокруг пальца его самого, — успокоил Эолу Саймон, закатив глаза. — Верите вы или нет, Вольтобаута, но я тружусь ради спасения мира.
— Верить, — фыркнул Вольтобаута. — Да, так ваш брат и действует. Вы заставляете простаков поверить, будто их мысли — их собственные, а не семена, которые вы сами заронили в их головы. Вам с Оракулом надо пожениться; держу пари, вы поладите, как соль и море.
— И вы смеете заявлять о своём моральном превосходстве, Вольтобаута? — Пусть в упрёке насчёт чужих мыслей и была доля правды, вампир не имел права смотреть на него свысока. — Вы, веками грабивший живых и впустую растративший долгие годы? Все мои братья и сёстры превзошли вас по уровню за ничтожную долю вашей вечной жизни, потому что вы так и не научились сосредотачиваться.
Эти слова уязвили гордость пиратского короля: — Я не стану оправдываться за то, кто я есть. Я живу той нежизнью, какой хочу.
— Тем самым заставляя других расплачиваться за ваш дилетантский образ жизни. Сколько душ низвергнется в Бездну, когда окажется, что Некромант слишком слаб, чтобы вырвать их из пасти демонов? — усмехнулся Саймон. — Вы даже себя спасти не способны.
У Вольтобауты хватило благоразумия не спорить с очевидным перед тем, чьей силе он покорился. Раскрой он весь потенциал своего Крестона — вассалом стал бы Саймон, а королём — он сам.
— Да, в отличие от вас, я верю во что-то большее, чем я сам. — Саймон поднялся с места. — Я верю в то же дело, ради которого изначально был создан ваш Благородный Крестон: спасти мир от Зодиакальных Демонов, которые намерены его уничтожить, и я добьюсь своего. Это даёт мне силы.
Это давало ему волю двигаться дальше — вопреки своему Классу, вопреки правлениям и вопреки всему на свете.
Вольтобаута отвёл взгляд — на сей раз лицо его было задумчивым, погружённым в себя. Слова Саймона явно задели за живое. Что до Эолы, та продолжала неловко переминаться на месте, переводя взгляд с Саймона на Некроманта.
— Ступайте в Святилище и подумайте о своей жизни — оба, — предложил Саймон. — Всё, о чём я прошу: не раскрывайте Белому Единорогу моё существование и истинную личность. А в остальном — возвращайтесь, когда будете готовы поверить.
Саймон отпустил их и стал ждать, когда из тени неизбежно появятся сёстры. Они вышли меньше чем через минуту.
— Летающие острова, — с восторгом протянула Бархат, слышавшая разговор от начала до конца. Саймон уже начал подозревать, что они следят за ним по очереди. — Ну, теперь я слышала всё.
— Разумно ли их отпускать? — настороженно спросила Шёлк. — Они же могут нас сдать.
— Не сдадут, к тому же я вскоре отправлюсь следом, — ответил Саймон, а затем строго предупредил: — Святилище киши закрыто для вас обеих.
Шёлк это не понравилось: — Вивр заплатила бы целое состояние за рабов-киши, а вы говорили, что мы союзники.
— И союз рассыплется, если вы сунетесь туда, куда не следует. Всё, что касается киши, считайте моей личной привилегией. — Саймон вперил в них взгляд. — Разве я плохо к вам относился?
— Хорошо, — согласилась Шёлк, пожав плечами. Ради быстрой наживы она не стала бы рисковать их крайне прибыльным союзом. — Ладно, делайте с этими птицами что хотите.
— Кстати о Вивр: я доставила груз оружия, как вы просили, включая несколько наших недавно созданных Крестонов, — сказала Бархат. — Видели бы вы её лицо. Она говорила так, будто твёрдо уверена: покорение Теллурии — лишь вопрос времени.
— Отлично, — ответил Саймон. — Я хочу, чтобы она переоценила свои силы.
— Вы готовите ей провал, — догадалась Шёлк. — Расставляете силки, чтобы сделать её зависимой от нас.
Саймон подтверждающе кивнул. Вивр неизбежно вскоре привлечёт к себе внимание империи, но будет бежать от настоящих бед до тех пор, пока сила Зверя не вскружит ей голову. Загнанная в угол, она станет куда сговорчивее и попадет в полную зависимость от его помощи.
Саймон надеялся, что Эола вернётся работать с ним — как в первый раз, когда они вместе пробрались в «Паутину». Пусть она и не была ему нужна, чтобы попасть в хранилище Дворца Киша и заключить союз с Вивр, вскрытие хранилища без неё лишило бы её рычага влияния на королеву драконов и тем самым позднее ухудшило бы положение Теллурии.
Она должна вернуться. Эола была сильнее, чем казалась, а её решимость бросить вызов наследию рабства своего народа была несокрушима. Она вернётся закалённой и готовой ко всему, что ждёт впереди.
Сам Вольтобаута, скорее всего, тоже последует за ней. Помимо клятвы Саймону, в душе он оставался пиратом. Его дружба с Альционой коренилась в общей страсти к приключениям, а не в какой-либо идеологии. Такой циник, как он, никогда не поверит в Оракула.
— Должна сказать, вы пугающе ловко управляете столькими людьми, точно марионетками на ниточках… — похвалила его Бархат. — Напомните мне никогда не становиться вашим врагом.
— Благодарю. — Саймон сложил руки. — Как прошла ваша экспедиция?
— Я думала, вы так и не спросите. — Бархат ухмыльнулась во весь рот и достала запечатанный ящик, источавший миазмы. Внутри сиял кристалл Эксодеоса — со всей тяжестью злобы демона. — Он доставил нам немного хлопот, но ваши сведения, наше оружие против демонов и наш собственный демон на привязи позволили нам победить.
— Надеюсь, эта вылазка принесла вам пару уровней, — ответил Саймон. Теперь у них было четыре кристалла — число, которое он надеялся довести до семи в ближайшие месяцы. Все остальные были либо недосягаемы, либо слишком опасны. — Я уже велел Хрому Круаку выковать весы, с помощью которых ты сможешь им управлять, Бархат.
— Премного благодарна, — с усмешкой сказала Бархат. Саймон заметил, как Шёлк нахмурилась в стороне, и задумался: уж не против ли Плут, чтобы у её второй половины завёлся собственный ручной Зодиакальный Демон.
— Ещё я сделала снимок, о котором вы просили, использовав кристалл Лотана как источник энергии для вашей машины. — Шёлк протянула Саймону лист с изображением иссохшего эльфа, смотрящего прямо на зрителя; того самого призрака, что охранял вершину Эксодеоса. — Хотя ума не приложу, зачем он вам понадобился.
— Подозреваю, этот эльф был одним из магов, которые изначально помогали запечатать Зодиакальных Демонов, а может, и Благородным Героем, — пояснил Саймон, изучая снимок. Призрак беззвучно смотрел на него в ответ. — Мой доработанный пиктобокс способен запечатлевать духовных существ на маналитовых пластинах, и этот призрак может хранить полезные тайны.
— Жаль, что наш Некромант только что ушёл. — Шёлк нахмурилась. — И это не всё. Мы были не единственными, кто рыскал у горы Перун.
— Если ты о Церкви Света, мне известно об интересе Мастемо к—
— Это были эльфы.
Саймон опешил: — Эльфы?
— Да, — подтвердила Бархат. — Группа длинноухих поднималась на гору, когда мы спускались. Судя по виду — вассальные Следопыты.
— Не знаю, как они высадились, не всполошив русалок, и поблизости мы не нашли ни одного корабля, — сказала Шёлк. — Думаю, они либо местные, либо привели с собой мага, способного к телепортации. Как по мне, тут явно виден почерк Эллюзии.
Это… это было ново. Ново и тревожно. Оракул никогда не рисковала своими войсками за пределами своей территории иначе как во время тотальной войны, а Эллюзия почти не тронула Бужан. Правда, она завербовала там семью Мальфас, так что у неё могли быть и другие агенты на местах.
Не придала ли смерть Луи Оракулу смелости? Зачем ей посылать агентов за Эксодеосом? Не решила ли она, что оставлять кристаллы Зодиакальных Демонов нетронутыми больше не нужно — теперь, когда Эндимион может запросить мира, а её план сбежать на луну разрушен гибелью Бельземины? Или её начала беспокоить пропажа Овна? Вице-король Корю ещё не должен был заметить его исчезновения, но у Оракула имелись и другие каналы сведений…
Что это означало для остальных кристаллов?
— Такого вы не предвидели, верно? — заметила Шёлк. — В вашем предвидении есть изъяны.
— Да, изъян по имени Оракул. — Саймон быстро решил, какие дела продвинуть, а какие отложить в долгий ящик. — Меняем планы: скажи Одетт, что мы начнём экспедицию в Рапту, как только я вернусь из поездки, и готовьтесь. Мы отправляемся в Уйо.
Нужно было как можно скорее заполучить все кристаллы в пределах досягаемости.
…
Следующий день Саймон провёл, следуя за Эолой и Вольтобаутой на Тёмном полёте, а затем проник в Святилище. Он знал, что прибытие этой парочки привлечёт всеобщее внимание — от Ваяна до Альционы и леди Джунон. Это дало ему удобный случай пробраться внутрь под Маской Демона.
Саймон полетел к Запретной Крепости, избегая обитаемых островов, вошёл в собор, незаметно для всех захватил Ноденса и удалился без лишних проволочек. Ещё один кристалл пополнил его растущую коллекцию.
Козерог в итоге оказался запечатан в доработанном пиктобоксе, чьи миазмовые снимки упорно выдавали одно и то же изображение: проклятую версию музанского Снайпера, целящегося в зрителя.
Странно, что из десятков Остатков, которые Саймон, должно быть, оставил после себя, показывался именно этот. Подчинялся ли этот феномен какому-то правилу? Саймон подозревал, что разгадка кроется в том, что музанский Снайпер убил его дважды подряд. Может быть, правления сохраняли вещи в его ближайшем окружении после смерти, а некоторые аномалии вроде Гурмана умудрялись продержаться какое-то время.
Саймону ещё предстояло испытать пиктобокс, в который вставлено больше одного кристалла Зодиакального Демона, но эти опыты подождут, пока он не заполучит Стрельца и, будем надеяться, Двухвостую Рыбу.
Оставив эти дела в стороне, Саймон с помощью Чердака вернулся в нарковарню Бабули Радхаг в Уйо. С прошлого визита усадьба изрядно разрослась — в основном потому, что там обосновалась семья Гонориус. Прибыв, он застал хозяйку дома за варкой какого-то мерзкого зелья в котле в обществе Лоримора, Душара и Кассандры.
— Детские косточки смешиваются с порошком чёрного лотоса лучше, чем кровь девственницы, милочка, — учила Кассандру Бабуля. Карга применила Клейма Похоти и Зависти вместе, чтобы принять облик пышной, порочной эльфийки. — Так варево густеет.
— Мои исследования показывают, что детские ингредиенты несут в себе силу потому, что почти всегда невинны от природы, — сказал Душар. — Думаю, любой донор младше двенадцати — беспроигрышный выбор.
— Демонические выделения тоже могут послужить неплохой заменой, — предложил Лоримор.
— Они вырабатываются у меня раз в месяц, ближе к полнолунию, — ответила Кассандра, пока Лоримор прилежно записывал разговор. — Это подойдёт?
— Уверена, всё, что из тебя выходит, будет сладким на вкус, дорогуша, — сказала Бабуля, а затем одарила Душара непристойным взглядом. Едва заметная хитрая улыбка старого Чернокнижника заставила Саймона содрогнуться. — Сладким, как кожа твоего красавца-отца.
— Вижу, вы все отлично ладите, — вмешался Саймон. — Пожалуй, даже слишком хорошо… — Но надеюсь, о своих обязанностях вы не забыли?
— Отнюдь, Ваше Величество, — заверил его Душар, поглаживая бороду. — Зелья от сна и помощь леди Радхаг изрядно облегчили нам задачу.
— Я многому научилась, — отозвалась Кассандра. — Она была очень добра ко мне.
— Милый мой демонический пирожок, как же иначе? — Новый облик карги ничуть не изменил её бабушкиных повадок. — Ты поистине очаровательна.
— Мой шедевр готов, о Повелитель Тьмы, — похвастался Лоримор, протягивая Саймону тот самый чёрный свод страха, что написал столько правлений назад: Темнейший Страх: Тринадцать Ужасов Человека. — Я вплёл ужас в каждое слово.
— Превосходно, — ответил Саймон, забирая фолиант и копируя его в свою Бездонную Хронику. — Непременно проверю его силу в более безопасном месте.
— Моё собственное творение, хоть и далеко не столь исчерпывающее, как у коллеги, не потребует таких мер предосторожности. — Душар поманил Саймона к полке, где начал расставлять свои гримуары рядом с теми, что принадлежали Бабуле. — Перспективы этого проекта до сих пор поистине захватывающи.
Поскольку руководство всемирным преступным заговором отнимало у Саймона почти всё время, он поручил Душару и Лоримору исследовать Книгомантию по своим наводкам и указаниям. В основном он дал им инструкции о том, как создать Книгу Навыков, опираясь на интуицию, которую давал ему собственный перк Дьявольского Кузнеца. Результатом стал маленький кожаный дневник, чьи миазмовые чары едва поддавались обнаружению — даже для чувств Тёмного Провидца Саймона.
— По-видимому, Книги Навыков — это магические предметы, способные напрямую записывать и передавать информацию читателю, — пояснил Душар. — Как и следует из названия, их слова запечатлевают знания писавшего в сознании любого, кто прочтёт страницы, без нужды в практике. Мне удалось записать в эту книгу свои знания о заклинании первого круга Теневая Цепь.
— Знаю его, — ответил Саймон, забирая книгу. Теневая Цепь была самым первым миазмовым заклинанием, которое он когда-либо выучил, хотя и не пользовался им очень и очень давно. — Непосвящённому понадобится не один день, чтобы овладеть им.
— Не с этой книгой, — сказала Бабуля Радхаг. — Выходи на улицу, ваше злодейшество, выйди и посмотри.
Саймон так и поступил. Огромная поляна снаружи по-прежнему оставалась сердцем наркоторговли «Паутины» — с исполинским котлом и прочими приспособлениями для переработки листьев дурмана в товар, который сбывали состоятельным клиентам. Хотя Саймон и ужесточил контроль, чтобы «Паутина» стала разборчивее в выборе клиентуры, это занятие оставалось важным источником дохода.
Большую часть поляны теперь занимало внушительное стадо мефискоз, отряд демотавров и небольшая группа людей-специалистов, нанятых Одетт для экспедиции. Сама Кано с лихорадочной сосредоточенностью раздавала им распоряжения.
Однако внимание Саймона привлекло кое-что ещё. Пока большинство гоблиноидных работников Бабули собирали листья дурмана и перерабатывали их в наркотики, несколько свободных от смены прислужников развлекались перетягиванием каната с помощью заклинания Теневой Цепи. Орки и гоблины наперебой тянули тёмные путы миазмов над кучей грязи, пока одна сторона не втаскивала другую в жижу — к безудержному хохоту победителей.
— Двое орков и трое гоблинов освоили заклинание Теневой Цепи из Книги Навыков, едва прочитав её, — сказал Душар.
— Все — по одной книге? — уточнил Саймон, и сердце его забилось чаще от открывающихся перспектив. — Её сила не иссякла?
— Насколько я могу судить, число читателей силу книги не истощает, — пояснил Душар, но тут же сделал оговорку. — Однако гоблины быстро выдохлись, когда впервые применили заклинание, — вероятно, из-за отсутствия выносливости и опыта в управлении миазмами и маной. Лишь у орков хватает запаса, чтобы пользоваться им надёжно.
Да, запечатление крупицы знаний в разуме без необходимой основы, несомненно, несло определённые риски, но возможности, возможности! Если Книга Навыков способна обучать заклинаниям, почему не Техникам? Почему не рецептам ремесла, боевым искусствам или любым полезным знаниям? Это радикально ускорило бы обучение любого будущего мага или воина или позволило бы Эндимиону быстро превращать неквалифицированных работников в высокообразованную элиту.
Саймон тут же сам заглянул в книгу, чтобы проверить её, но не успел он прочесть и нескольких слов, как в мозгу вспыхнуло красноватое системное уведомление.
Эффект воздействия на разум отражён Несокрушимой Короной.
Аргх, Несокрушимая Корона сочла подобное прямое ментальное воздействие попыткой психической манипуляции и начисто её отвергла.
— Мои защитные перки нейтрализуют этот эффект, — раздосадованно бросил Саймон. Так рухнула его надежда ускорить собственное обучение. — По крайней мере, я смогу быстро делиться знаниями с другими.
Душар резко кивнул: — Мои текущие опыты позволяют предположить, что объём знаний, который способна вместить Книга Навыков, зависит от ремесленных талантов её создателя. Мне пока удавалось вместить в книгу лишь одно заклинание, но Ваше Величество, без сомнения, сумеет записать тексты, вмещающие целую библиотеку.
— Миазмовое содержимое, — догадался Саймон. Ограничения Дьявольского Кузнеца, вероятно, не позволят ему вписывать что-то вроде Техник, хотя ещё предстояло выяснить, что он может и чего не может поместить в Книгу Навыков. К тому же написание текстов займёт немало времени.
И всё же то, чего можно добиться этим ремеслом… Уму непостижимо, почему Бальзам Магнос не наладил массовое производство Книг Навыков, чтобы усилить свою армию.
Почему же не наладил? Этот вопрос не давал Саймону покоя. Книги Навыков были слишком полезны, чтобы их не использовать. Мой отец понял бы это — и как Владыка, и как бывший Командир, — и у него было полно времени, чтобы испытать эти предметы. Так почему он не наладил их массовое производство?
Может, это как-то связано с проектом Биографа его отца? Ему до сих пор не удавалось отыскать след, ведущий к тайным архивам, где хранятся он и Бездонная Хроника Бальзама Магноса. По сей день это оставалось одной из самых ревностно оберегаемых тайн его предшественников…
Должен был существовать какой-то подвох — вроде того, что Дьявольские Клейма можно использовать для атаки на их носителя, или того, что Несокрушимая Корона сочла это опасным эффектом, воздействующим на разум.
— Продолжай опыты с этим, Душар, — приказал Саймон своему вассалу, возвращая Книгу Навыков. — Это крайне многообещающее направление.
— Согласен, — ответил Чернокнижник, когда Шёлк и Бархат вышли из проёма Чердака и присоединились к ним на пороге. — Полагаю, мы не будем сопровождать вас в экспедиции?
— Я предпочитаю отряд поменьше и пошустрее. — Саймон прищурился на сестёр. — Вы опоздали.
— Простите, мне нужно было забрать свою новую игрушку. — Бархат с гордостью подняла весы, заряженные силой Эксодеоса. — Я подумала, что они пригодятся.
— Возможно, — уступил Саймон. Рапта не должна была стать проблемой для отряда их силы, но теперь, когда Оракул начала действовать, он не мог терять бдительность. — Отправляемся к Стрельцу.