— Ты хочешь, чтобы я… — Лицо Эолы исказилось от чистого, неподдельного отвращения. — Провела аудит работорговой сети?
— Да, именно, — ответил Саймон из-за своего нового стола в поместье Берта. Потратив две недели на то, чтобы закрепить контроль над «Паутиной» и Чердаком, он пригласил Эолу пройти сквозь двери и вкратце обрисовал положение дел. — Я хочу, чтобы ты следовала за Боршем и разузнала всё, что сможешь, о его ветви организации. Как она устроена, какие пути использует для перевозки рабов, кто на этом наживается —
— Зачем? — перебила она, не веря собственным ушам. — Ты говоришь, что взял власть в свои руки. Зачем изучать эту заразу вместо того, чтобы просто её раздавить? Закрой эту лавочку и сдай всех причастных ближайшей городской страже!
— Рабство по-прежнему узаконено в Эндимионе, Вальне и даже в некоторых областях Музы. «Паутина» — один из главных поставщиков для этих государств, особенно когда речь заходит о перевертышах, но далеко не единственный. — В конце концов, этот промысел существовал за много лет до появления самой организации. — Этот порядок сохранится до тех пор, пока есть спрос и поставщики. Если мы до конца не разберёмся в используемых торговых путях, в действующих механизмах, во всех замешанных людях… эта напасть снова прорастёт, как сорняк.
Эола прикусила губу. — Думаешь, кто-то другой заполнит пустоту, которую мы оставим после себя?
— Да, думаю, — сцепил пальцы Саймон. — Именно поэтому мне нужен сторонний наблюдатель, способный помочь оценить обстановку. Чем лучше мы понимаем, как всё устроено, тем больше перемен сможем осуществить.
Саймон уже сталкивался с подобным во время того правления, где объединился с Партией Войны. Запрет рабства и призыв перевертышей в армию помогли, это правда, но Одетт сообщила ему, что за тот же срок резко подскочило число случаев долговой кабалы. Влиятельные люди просто переходили к более законным формам принуждения, чтобы держать свой живой товар в кулаке.
Некоторые проблемы нельзя было решить за одну ночь простым указом.
— Я понимаю, но… — Эола покачала головой. — Неужели ты не можешь послать кого-нибудь другого? Мне тошно даже находиться в одной комнате с работорговцами.
— Не думаю, что кому-то ещё из моих людей будет дело — настоящее дело — до того, как положить конец этому промыслу, — ответил Саймон. Сёстры уже пытались убедить его не забивать себе этим голову. — Ты единственная, кому я могу доверять.
Эола была слишком смелой и решительной, чтобы закрывать глаза на беду. — Ладно, — сказала она. — А если моей окончательной рекомендацией будет упечь всех работорговцев за решётку?
— Значит, так и сделаем. — По крайней мере тех, в ком нет нужды. — Ловлю тебя на слове.
— Спасибо, Саймон. — Эола кивнула ему. — Я тебя не подведу.
— Знаю, что не подведёшь, — ответил Саймон, подзывая двух привратников-демотавров, чтобы те провели её через Чердак. До того дня, когда он окончательно заменит фетчей более верными работниками для управления своим карманным измерением, оставались считаные недели. К тому же демонические минотавры стилистически казались куда более подходящими стражами для лабиринта, чем улыбчивые бездушные подобия людей. — Проводите её к Боршу, пожалуйста.
— Это минотавры? — настороженно спросила Эола, слегка поёжившись от страха при виде их пылающих демонических черепов. — Они… демоны?
— Это возвышенные коровы, наделённые силой и разумом благодаря моей магии, — успокоил её Саймон. — Уверяю тебя, под этой огненной личиной бьётся сердце мирного травоядного.
— Скотовод-Пастырь забрал нас с пастбищ и явил нам мир за оградой, — благоговейно изрёк один из демотавров. — Его наставление — словно солнце, сияющее над равнинами.
— Скотовод-Пастырь — это жизнь, — подхватил второй страж. — Однажды и вы ощутите его любовь, миледи.
Эола побледнела как мел, к немалому огорчению Саймона. — Я могу позвать служанок-мефискоз, если с ними тебе будет спокойнее —
— Нет, — оборвала его Эола, явно стремясь поскорее уйти. — Всё… всё в порядке, Саймон.
В порядке ничего не было, но Саймон настаивать не стал.
Он ощутил укол вины, глядя, как уходит Эола. По опыту он знал: слова Борша заставят его подругу пересмотреть идеализированный взгляд на перевертышей. Это позволит ей глубже понять подлинные бедствия, терзающие её народ, и, возможно, откроет путь к соглашению с Вивр.
Саймон понимал, что в какой-то мере манипулирует ею, но успокаивал себя тем, что лишь показывает, как на самом деле устроен мир за пределами Святилища; что реальность вовсе не так черно-бела, как кажется на первый взгляд. Разве это отличалось от поступка любого учителя, просвещающего ученика?
Он просто хотел, чтобы она набралась мудрости.
— Я просто удивлена, что ты не поставил ей клеймо, — произнесла Бархат, выступая из теней кабинета. К этому времени Саймон уже привык, что сёстры появляются без предупреждения. — Неужели тебе и впрямь не всё равно на эту девчонку-киши? Должна признать, глазу она приятна…
— Там ты не найдёшь уязвимости, которой могла бы воспользоваться, Бархат.
— Я не ищу компромат, мне просто любопытно. Владыка, радеющий об отмене рабства, — по-моему, это сущий бред. — Бархат расплылась в улыбке до ушей. — Только не говори, что затеял всё это в угоду птичке? Думаешь, потакание её аболиционистским фантазиям откроет дорогу в её постель?
— Ты ступаешь на опасную почву, Бархат, — предупредил Саймон. — У тебя есть доклад или ты явилась сюда просто ради моего общества?
— И то и другое. — Она закинула ноги на его стол. — Я сделала заказ Койлам, как ты и просил.
— Вопросы они задавали?
— Задавали, но мешок золота дал им все нужные ответы, — усмехнулась Бархат. В начале правлений из-за долгов супруги были не в том положении, чтобы отказывать таинственному заказчику. — Твой прототип магического пиктобокса и приложенные чертежи их изрядно озадачили. Мне вот и самой любопытно, зачем тебе немагическая версия того, что ты уже построил.
— Устройство и так слишком громоздкое и неуклюжее, к тому же требует магических ресурсов, работу которых можно нарушить, — объяснил Саймон. — Более компактный, сугубо механический вариант шпионы смогут незаметно носить с собой и применять в местах с магической защитой.
Глаза Бархат блеснули: — Вроде Башни Ремесленника?
— Среди прочих мест, — подтвердил Саймон. Перед штурмом им требовалось чуть больше сведений о сооружении, особенно о точном расположении Крестона Ремесленника. К тому же чисто механические пиктобоксы не могли разоблачить маскировку кукол-самозванцев, так что Божественный Разум не заподозрит неладного. — Моим лазутчикам в Эндимионе они тоже пригодятся.
Если Джиму Койлу удастся создать миниатюрные пиктобоксы, откроется масса возможностей. Саймон быстро прикинул, как встроить их в небольших подконтрольных големов, поручив тем выявлять подозрительную деятельность и докладывать о ней. Пиктобоксы, обозревающие каждую улицу Мартрона, помогли бы снизить уровень преступности и позволили бы горожанам чувствовать себя в безопасности под взором своего Владыки —
Саймон вскинул голову, когда по позвоночнику пробежал разряд: — Хм.
— Что? — спросила Бархат.
— Я только что получил опыт Владыки, стоило лишь представить систему тотальной слежки на основе пиктобоксов. Даже не создав её, а лишь сформулировав саму концепцию.
— Что ж, рада за тебя.
— В том-то и дело, что радоваться тут нечему. — Если архетипу Владыки идея так сильно пришлась по вкусу — это огромный тревожный знак. — Впрочем, сейчас я всё равно не в силах воплотить её в жизнь…
— Странный ты, — отозвалась Бархат, когда дверь Чердака снова открылась, впуская Шёлк и Ренала. Последний держал в руке миазменный изогнутый меч, который Саймон подарил ему, чтобы тот лучше справлялся со своими обязанностями. — Сестра, так скоро?
— Задание оказалось проще, чем ожидалось, — ответила Шёлк с тонкой улыбкой. — Видела бы ты их лица, когда они спустились со своей горы и обнаружили, что мы окружили их со всех сторон.
— Твои сведения об учениках Монаха оказались поразительно точными, Новый Босс, — хмуро бросил Ренал. Он ещё не до конца смирился со своим понижением, хотя новое снаряжение и магические усиления немного смягчили его недовольство. — Всё кончилось за минуту. Они либо обращены в камень, либо спят под нашим присмотром.
— Хорошо, — сказал Саймон. Усиление Клыков «Паутины» Дьявольскими Клеймами, проклятым снаряжением и вспомогательными отрядами мефискозов значительно повысило смертоносность организации.
— Должен признать, Новый Босс, прибавки к параметрам и иммунитеты от твоих клейм здорово выручают. — Ренал уставился на свою ладонь и сжал пальцы в кулак. — Я ещё никогда не чувствовал себя таким сильным и быстрым. Словно перескочил через несколько уровней.
— Смотрю, настроение у тебя получше, чем при прошлой встрече, — заметил Саймон. — А я уж опасался, что ты так и не сможешь отпустить моего предшественника.
— Я профессионал, — буркнул Ренал. — Вальравн был Боссом и Принцем Пауков, и я выполнял его приказы без лишних вопросов. Конец истории.
Саймону хотелось ему верить. Он опасался, что Ренал окажется тайным демонопоклонником — ведь в одном из прошлых правлений Вальравн доверял ему настолько, что поручал охрану лабораторий с сосудами для демонов и вручал кристалл Эксодеоса, — однако его Желание Сердца показало лишь вершину мастерства: мастера Ниндзя, достигшего апогея своего искусства.
Словом, он мало чем отличался от того же Дассейна: человек, преданный должности, а не тому, кто её занимает; предпочитающий исполнять приказы, а не отдавать их, и почти не ведающий черты, которую не переступил бы по велению начальства.
— Если ищешь больше силы, стоит только попросить, — сказал Саймон. — Я могу дать больше.
— От такого не откажусь, — настороженно отозвался Ренал. — Но становиться одной из твоих коров мне даром не надо.
— Я имел в виду другое. Один из моих перков позволяет создавать магические татуировки с уникальными свойствами. — Саймон как раз намеревался опробовать эту способность вместе с «Книгами Навыков», и Ренал мог бы стать отличным подопытным.
— Слыхал о таких. — Ренал потёр подбородок. — В Фаблане есть несколько Мастеров Чернил, способных наносить зачарованные татуировки.
— Правда? — Это пробудило интерес Саймона. — Не припомню, чтобы я видел у жителей Фаблана хоть одну татуировку.
— Татуировки почти всегда связывают либо с преступными синдикатами, либо с кланами ниндзя, а чаще всего — с северными гоблиноидными племенами, — пояснила Шёлк. — С ними тебя просто не пустят во многие общественные места.
— Для Ренала это не проблема, — заметила Бархат. — Под одеждой Ниндзя их всё равно никто не увидит.
— Мы можем обсудить это позже, — сказала Шёлк со своей обычной деловитостью. — Лучше допросить учеников Монаха, пока никто не заметил их исчезновения.
— Да, не будем терять времени, — решил Саймон, отдавая телепатический приказ двум своим слугам: «Явитесь ко мне сейчас же».
Вскоре демотавры ввели в кабинет Гектора и Лоримора. За последние несколько дней оба изрядно переменились: первый натянул на себя восстановленное тело Верни, точно перчатку, а второй превратился в книжника ужаса с сотнями глаз. Зрелище покойного нанимателя, обращённого в чужую плотскую оболочку, развеселило сестёр и немало встревожило Ренала.
— Ваше Тёмное Величество, — склонился в поклоне демонический гибрид, некогда бывший Лоримором. — Какова твоя воля?
— У меня есть для вас работа.
…
Потребовалось немало криков, но о Королевском мавзолее они узнали очень многое.
Сочетание Желания Сердца, пси-способностей Лоримора и умения шлема Гектора считывать мысли позволило быстро вытянуть все нужные сведения из троих учеников Монаха. Сам процесс выдался довольно… изнурительным и слегка тошнотворным для самого Саймона, но применение Похитителя Памяти, стёршего весь пережитый кошмар из памяти пленников, отчасти заглушило чувство вины.
Местонахождение Королевского мавзолея не было тайной за семью печатями. Саймон узнал от Шабрам, что усыпальница сокрыта на небольшом озере на дне древнего ущелья, которое, по преданию, раскололось в битве между эйдолоном Азулболлой и древним демоном — почти наверняка Зодиакальным Демоном Хаштуром. Однако вход являлся лишь члену королевского Дома Вепар, следовавшему особому порядку действий; и одному из троих учеников, Яшамару Вепару, этот порядок был ведом как семейная тайна.
— Королевский мавзолей сокрыт в карманном измерении, — объяснил Гектор, закончив погружение в разум пленника. — Член Дома Вепар должен пройти через пять порталов в строгой последовательности, чтобы войти туда, и на протяжении всего перехода он обязан сохранять физический контакт с каждым гостем.
— Я смогу заменить мальчишку, если мы знаем порядок врат, — сказала Шёлк. — К чему нам готовиться внутри? Ловушки? Стражи?
— Верхние ярусы относительно безопасны, если не считать горстки терракотовых стражей и големов, призванных охранять гробницы, — ответил Гектор. — Нижние же ярусы из-за запечатанных там демонов превратились в опасное Подземелье. Вице-король Корю запрещал своим ученикам тренироваться там, пока те не достигнут 50-го уровня, так что они понятия не имеют, чего там ожидать.
— Наших сил должно хватить с лихвой, — задумчиво произнёс Саймон. Он пожалел, что не прознал об этом Подземелье раньше: оно дало бы ему столь необходимую подготовку. — Возьмём с собой Вольтобауту на всякий случай. Кто лучше Некроманта проведёт нас по усыпальнице? — Бедный пиратский король наверняка станет жаловаться, что они грабят мёртвых, но такова жизнь. — Что-нибудь ещё?
— Да. Монах боится вторжения северных гоблиноидов куда сильнее, чем сообщает империи в своих отчётах, — проговорил Лоримор. — Он как раз и послал своих драгоценных учеников в Туманные горы, чтобы пресечь их вылазки и отбить охоту к набегам.
— Любопытно. — Саймону и впрямь стоило однажды посвятить Фаблану целое правление. У него было чувство, что там он откроет немало сокровенных тайн и Техник. — Впрочем, пока это не наша забота, но за развитием событий мы присмотрим.
— Я обязан поблагодарить Ваше Тёмное Величество за вдохновение, которое оно мне дарует, — радостно протянул Лоримор, усердно строча заметки о страхе в своей книге. — Это натолкнуло меня на множество свежих мыслей для моего трактата о страхе.
— Не спеши. Чем обстоятельнее он выйдет, тем лучше. — Саймон кашлянул. — Но никаких пыток впредь. Трактат должен оставаться предельно теоретическим.
Он нисколько не сомневался, что «Темнейший Страх: Тринадцать Ужасов Человека» Лоримора стал миазменным Гримуаром. Прежде Саймон не понимал истинного значения и мощи этого тома, но твёрдо намеревался занести его в свою Бездонную Хронику, едва его вассал воссоздаст текст с нуля.
Кража интеллектуальной собственности стала бы меньшим из его преступлений.
…
Стремясь поскорее задобрить Хрома Круака и обеспечить его верность, Саймон собрал отряд для рейда в Королевский мавзолей Фаблана в тот же миг, едва они отпустили учеников Монаха обратно в Туманные горы.
Шёлк, Ренал, Вольтобаута и сам Хром Круак собрались вместе у дверей Чердака, а затем быстро долетели верхом на дракозомби до места назначения. Под покровом ночи они пронеслись над обширным ущельем и достигли озера, окружённого пятью странными прямоугольными вратами цвета киновари. Несколько десятков не готовых к бою часовых без труда обратили в камень.
«Пока всё идёт гладко», — подумал Саймон, когда они ступили на берег. Донесения шпионов «Паутины» подтверждали, что Корю Вепар занят официальным визитом, так что внезапного вмешательства с его стороны можно было не опасаться. И всё же он призвал нескольких клеймёных демонов сторожить округу: бережёного бог бережёт.
— Подумать только: моё первое поручение на службе у вас — разграбление мавзолея, — посетовал Вольтобаута. — Вы и впрямь сущее воплощение зла, Владыка Магнос.
— Я свою часть сделки выполню, — напомнил ему Саймон. — Покажи себя достойно, и я познакомлю тебя со своей союзницей из народа киши.
— Не строй кислую мину, вампир, — отозвалась Шёлк. — Представь, сколько сокровищ таится в этом месте. Наконец-то они послужат живым, вместо того чтобы просто собирать пыль.
— Мертвец имеет полное право на своё имущество, хоть в этом мире, хоть в следующем, — проворчал в ответ Вольтобаута. — Ты немногим лучше одного знакомого мне Авантюриста…
— Прежде чем мы спустимся в мавзолей… отдай мне свой Крестон, — велел Саймон Вольтобауте, и тот мгновенно напрягся. — Я верну его сразу же, мне нужно лишь проверить его перки.
Вольтобаута колебался очень, очень долго, прежде чем с неохотой протянуть свой Крестон. Саймон перехватил камень и облачился в Некроманта: маска в форме черепа и тёмные одеяния проросли прямо поверх его кожи. Облик подошёл ему относительно неплохо, как и Авантюрист до этого — скорее всего, потому, что за свою жизнь он умирал и поднимал нежити больше, чем кто-либо в истории.
Взгляд на экран Системы окончательно утолил его любопытство.
Некромант: Могильщик и смотритель кладбищ, мост между живыми и мёртвыми, который говорит за ушедших и усмиряет горе тех, кого они оставили.
Сила D, Ловкость D, Живучесть S, Восприятие C, Магия S, Интеллект A, Харизма A, Удача C.
Незавершённое Дело (пассивный): Если ты погибнешь с невыполненными клятвами и обещаниями, ты останешься призраком, пока не исполнишь их, а Крестон Некроманта послужит духовным якорем.
Говорящий с Мёртвыми (активный): Ты можешь призвать призрака любого, чьё имя знаешь, и принудить его ответить на твои вопросы в меру его осведомлённости. Чем больше подробностей ты знаешь о человеке, тем выше твои шансы призвать нужного призрака.
Лимб (пассивный): Когда на тебя нацелено магическое воздействие, при использовании предмета или произнесении заклинания ты можешь считаться живым, мёртвым или нежитью — тем, что выгоднее для тебя. Если ты попытаешься стать существом-нежитью, например вампиром или личом, то процедура всегда пройдёт успешно, без шанса на провал.
Владыка Могил (пассивный): Безмозглая нежить никогда не нападает на тебя, если её не спровоцировать, и всегда подчиняется твоим приказам, а разумная инстинктивно признаёт твою власть. Ты не можешь потерять контроль над созданной тобой нежитью, если сам того не пожелаешь. Твои заклинания могут избирать нежить целью так, будто она — живые существа, которыми была прежде, обходя любое сопротивление или иммунитет, даруемый её статусом нежити.
Перк 1-го уровня: Тёмные Искусства I (пассивный): Ты можешь изучать и сотворять заклинания I круга школ некромантии, тауматургии, психизма, диаболизма, хрономантии, конъюрации, шаманизма, ритуала, колдовства и прорицания; при сотворении заклинаний этих школ ты автоматически направляешь миазмы или ману без затрат для себя.
— «Незавершённое дело»? — усмехнулся Саймон. — Теперь понимаю, почему ты человек слова.
— Я с этим очень осторожен, — признался Вольтобаута. — Один из моих предшественников дал столько клятв, что оказался прикован к Крестону более чем на триста лет. Духовный гнёт неисполненных обещаний в конце концов свёл его с ума.
— А разве он не был рад остаться на этом свете? — спросил Ренал.
— Тебе не понять, — проскрежетал Хром Круак. — Обещание для живых — ветер… а для мёртвых — духовные оковы. Хотел бы ты постоянно носить на шее якорь?
Ренал пожал плечами: — Э, сущий ад — это всё-таки жизнь.
Саймон ненадолго задумался, не поглотить ли один из врождённых перков Некроманта, прежде чем вернуть Крестон Вольтобауте. Кроме Незавершённого Дела, он не увидел ничего, чего не мог бы заполучить иными путями, к тому же был почти уверен, что механизм правлений нарушит действие способности. Ни один из прежних Владык к своему последнему правлению так и не стал нежитью, вопреки всей очевидной выгоде такого шага, да и его отец наотрез отверг предложение Душара обратиться в лича. Это указывало на то, что попытка была сделана и провалилась, ведь Багряный Трон всё равно забирал душу владельца. Само устройство наверняка и так служило своего рода филактерией для всех Владык.
Удовлетворив любопытство, спутники взялись за руки и последовали за Шёлк через врата, шаг за шагом пересекая их по сложной схеме. Чутьё Тёмного Провидца позволяло Саймону улавливать тончайшие смещения пространства вокруг при каждом пройденном пороге, пока сама реальность не исказилась, стоило им завершить цепочку.
Густой серебристый туман без предупреждения пал на них, окутав всё за пределами озера — от неба до самого ущелья. Это была совсем иная мгла, нежели рождённая перками Саймона: она состояла из чистейшей маны. Воздухом, настолько насыщенным ею, ему не доводилось дышать нигде, кроме как вблизи манадрева.
— Это полуплан, — заметил Вольтобаута. — Впечатляет. Они возвели рубеж между Мировой Душой и материальным планом.
— Разве в Мировую Душу можно отправиться во плоти? — удивился Саймон. — Насколько я знаю, на такое способны лишь эйдолоны.
Вольтобаута кивнул: — Мировая Душа куда ближе к светлому подобию Ада, чем к Бездне. Это пограничная область между материальным планом и Эмпиреем, сотканная из коллективной памяти и воли душ, проходящих через сеть манадрев, а потому относительно гостеприимная.
Саймон нахмурился под шлемом: — Эмпирей?
— План Света. — Вольтобаута упивался его замешательством. — Что, думал, наш мир — это всё, что существует?
— Погодите, — перебила Шёлк, указывая подбородком на озеро. — Смотрите.
Вскоре Саймон и остальные различили поднимавшееся из сияющих вод строение: странный остров с садами, полными огромных прудов с лотосами, вишнёвыми деревьями и каменными святилищами в честь усопших. Над всем этим высилась укутанная туманом массивная каменная громада величиной с замок.
Королевский мавзолей Фаблана встречал своих гостей.