Как и подобало их положению, свиту Саймона и Мальфасов провели в личные покои хозяина дома — к дряхлым развалинам, которые здесь называли герцогом Элигосом.
Роскошь и великолепие дворца ужасающе контрастировали с немощью хозяина дома. Уже разменяв восьмой десяток, тот лежал прикованный к постели — сморщенный живой труп, не способный связать и двух слов. При первой встрече Саймон едва не принял его за оживлённого зомби.
А его внук Генри был бледным, щуплым мальчиком с кудрявыми светлыми волосами и большими голубыми глазами. Одетый в траурное чёрное, он сжимал плюшевого медвежонка, словно от этого зависела его жизнь. Саймон чувствовал исходящую от игрушки жуть — и Бельземина с Мередит, похоже, ощущали её тоже.
— Генри, дорогой, поприветствуй наших гостей, — сказала Жюстин тоном, который почти сошёл бы за материнский, если бы не слегка зловещий оттенок.
— Здравствуйте, — застенчиво сказал мальчик, и улыбнулся он одной лишь Элейн. — Здравствуй, Элейн.
— Приветствую, мой милый маленький кузен, — ответила Элейн, целуя его в лоб. — Как быстро ты растёшь. Так ты скоро станешь выше меня.
— Только если он будет хорошо есть, — ответила Жюстин и взяла руку мужа в свою, не вызвав у него никакой реакции. — Как видите, мой бедный муж уже некоторое время прикован к постели. Я делаю всё возможное, чтобы облегчить его бремя.
Сомневаюсь, — подумал Саймон, прежде чем ответить вслух: — Быть может, леди Огнежезл сможет помочь? Она лучшая целительница в мире и использовала заклинания против старения, чтобы поддерживать бодрость моего отца.
Жюстин одарила его лукавой улыбкой, от которой по спине Саймона пробежали мурашки. — Пусть попробует.
Бельземина быстро наложила на герцога Элигоса несколько анализирующих и целительных заклинаний, хмурясь от отвращения. То, что она выяснила, ничуть её не обрадовало.
— Это пустая оболочка, — прокомментировала она. — Душа этого человека покинула его, оставив лишь дышащий труп и сосуд.
Патриат неловко поёжился от её слов. — Простите, что сомневаюсь в вас, леди Огнежезл, но мне говорили, что жизнь не может существовать без души.
— А эта марионетка существует, — резко ответила Бельземина. — Ему было бы лучше лежать в могиле.
— Не вам решать, жить моему мужу или умереть, леди Огнежезл, — сказала Жюстин, её улыбка оставалась безупречной. — Мысль о разлуке с ним невыносима, и я предпочла бы держать его подле себя так долго, как только возможно.
Саймон изучил выражения лиц Патриата и Элейн. Хотя Патриат тщательно скрывал своё отвращение и тревогу, его менее опытная дочь хмурилась с искренней неприязнью. Ни один из них, похоже, не ладил с Жюстин.
Неужели в эльфийском заговоре появились трещины? Саймон склонен был предполагать, что да. На примере своего культа он усвоил, что любая достаточно крупная тайная организация имеет утечки, предателей и слабые места… и у него было смутное подозрение, что Жюстин Элигос может стать ключом к её распутыванию.
— Мои стражники позаботятся о вашем размещении, — объявила Жюстин. — Завтра ровно в полночь я устраиваю бал-маскарад, которому за три часа будет предшествовать опера. Присутствие, разумеется, обязательно. — Она взглянула на Саймона, кокетливо прикрывая рот веером. — Подготовка отнимет большую часть моего времени, но я смогу выкроить немного, чтобы наедине завершить нашу прежнюю беседу, лорд Саймон.
Элейн фыркнула. — Вы пытаетесь увести моего жениха, дорогая тётушка?
— Я бы ни за что не осмелилась украсть кого-то из твоих, дорогая племянница, — поддразнила её в ответ Жюстин. — Хотя признаю, он красивый и хорошо воспитанный юноша.
— Всё в порядке, Элейн, — ответил Саймон, зная, как ведётся эта игра. — Твоя тётушка права, раньше она действительно разожгла моё любопытство. Леди Огнежезл и Мередит могут стать моими сопровождающими.
— Я бы предпочла, чтобы за вами стоял красивый юный Декарабиа, — съязвила Жюстин, облизывая губы в сторону Леонарда. Дредноут с каменным лицом проигнорировал её, что, казалось, лишь развеселило герцогиню. Уже один тот факт, что она осмелилась флиртовать с ним на глазах у своего пребывающего в кататонии мужа, говорил о её полнейшем к нему пренебрежении. — Что ж. Если он предпочитает общество багажа моему, я ему потрафлю.
Саймон заметил краткую вспышку досады в глазах Патриата. Мужчина явно хотел напроситься на разговор, но это было бы и неэлегантно, и подозрительно. Он просто откланялся, тогда как Жюстин пригласила их в приватный, но роскошный кабинет. Ревущий камин, поддерживаемый маленьким огненным элементалем, освещал высокие кожаные кресла и стоявший поблизости деревянный стол. Отряд крылатых демониц с красными, кровавыми крыльями и алыми бантами охранял это место. Саймон мог бы принять их за киши, если бы не две чёрные дыры, источавшие кровь, на месте их глаз.
— Располагайтесь как дома, лорд Саймон, — сказала Жюстин, развалившись в кресле; за её спиной возвышался огромный телохранитель-огр. — Не желаете ли чего-нибудь освежающего?
— Нет, благодарю, — ответил Саймон, усевшись; его собственные вассалы следили за стражниками. Он не доверял ничему из того, что могла ему предложить эта женщина.
— Ваша потеря, — сказала она, щёлкнув пальцами, и одно из её безглазых созданий быстро поднесло ей чашу вина. — Какой же вы странный мальчик.
— В чём же? — поинтересовался Саймон.
— Оба ваших вассала достаточно благоразумны, чтобы быть настороже в комнате, полной демонов, а вы, кажется, ни обеспокоены, ни встревожены. Мысль о том, что они вообще могут причинить вам вред, даже не пришла вам в голову.
Остра, как и её брат, — подумал Саймон, невинно улыбаясь. — Я вырос в замке, полном исчадий, включая демона, жонглирующего черепами, и могу сказать, что диаболист вашей известности должен держать их на коротком поводке.
— Мерзкий льстец, но вы правы. Мудрый диаболист не вызывает того, кого не может упокоить.
Бельземина презрительно прищурилась. — Мудрых диаболистов не бывает.
Саймон редко видел, чтобы Бельземина так много говорила без приглашения. В прошлых правлениях она выказывала некоторое презрение к изучению Тьмы Душаром, но Жюстин Элигос, похоже, действительно её раздражала.
Впрочем, она была права. Саймон на опыте усвоил, что хотя могущественные заклинания и способны подчинить могучих созданий, навязанная магией верность находится всего в одном заклинании от предательства. Жюстин Элигос стоило бы спать ночью с запертой дверью.
— Я бы подумала, что жизнь с демонами так долго должна была научить вас иному, леди Огнежезл, но, похоже, ваш нынешний господин более широких взглядов, — сказала Жюстин, холодно глядя на Бельземину, прежде чем перевести взгляд на Саймона. — Вы знали о своём статусе Темнокровного?
— Я даже не знаю, что означает этот термин, — признался Саймон.
— Темнокровный — архаичный эльфийский термин для людей с демонической кровью в родословной, — сообщила ему Бельземина. — Либо через прямое происхождение, либо через кровавый пакт.
Саймон поднял бровь. — Кровавый пакт?
— Могущественные демоны ритуально скрепляют пакты со смертными, делясь с ними своей кровью и наделяя своих контракторов потусторонними способностями, — объяснила Жюстин. — Потомки людей с кровавыми пактами часто проявляют демонические черты.
— Я слышал слухи, что мой предок Элиос Магнос когда-то служил Владыке Мардоку, — заметил Саймон, чем удивил Мередит. Новость о том, что Элиос Магнос работал на Мардока, не была общеизвестной. — Вы думаете, эти двое заключили кровавый пакт?
— Возможно. — Леди Жюстин отпила из чаши. — Или с ним порезвилась суккуба.
Саймон знал из генеалогических изысканий отца, что ни один демон не пробрался в семейное древо, поэтому склонялся к возможности кровавого пакта. Вдобавок один из его перков заставлял считать Саймона демоном для целей магических эффектов, а его титул «Лакомый» делал его кровь ядовитой, так что огр, возможно, просто учуял это…
Нет, странные сны у меня были задолго до того, как я унаследовал Класс Владыки, — подумал Саймон. Лориана годами была уверена, что у меня есть слабое предвидение. Здесь кроется нечто большее. Это также согласуется с утверждением Астериона, что его род может сливаться лишь с отмеченными Тьмой.
— Темнокровные семьи часто проявляют скрытые силы из поколения в поколение, обычно в виде незначительных демонических черт — раздвоенных языков, рогов или склонности к диаболизму, — объяснила Жюстин Элигос. — Темнокровные в империи не редкость, но потомки-Провидцы встречаются редко, а союзы между теми и другими почти неслыханны. Я полагала, что подобной уникальной родословной могут похвастаться лишь принц Талас и принцесса Норбелль, и лишь последняя стала истинным Провидцем, невзирая на отцовский изъян.
— Изъян? — отметил Саймон. Что за странный выбор слова. — Быть Темнокровным и Провидцем — вещи взаимоисключающие?
— Да, — подтвердила Бельземина. — Провидец черпает силу из Света, который открывает грядущее, тогда как Темнокровные несут следы Тьмы, что застилает его. Именно поэтому могущественнейшие демоны обладают врождённой устойчивостью к магии предсказания.
— Эти двое плохо сочетаются. — Жюстин Элигос взмахнула веером. — Если бы мне пришлось сравнить, это было бы как надеть повязку на глаза.
Её огр усмехнулся Саймону. — Без демонической крови у вас бы вырос хорошенький глазок.
Сердце Саймона пропустило удар. Неужели в этом причина его снов? Что он родился бы Провидцем, если бы не демоническая кровь в его жилах, подавлявшая рост его третьего глаза и оставившая его с ослабленными пророческими способностями?
Это объяснило бы, почему он видел то, что принимал за отголоски прошлых правлений отца. Сила Владыки была рождена из Тьмы, не говоря уже о том, что Элиос Магнос помог создать этот Класс, и дар предвидения Саймона был осквернён ею с самого рождения. Она могла позволить ему увидеть события, связанные с его отцом.
— Тогда как вы объясните Норбелль? — спросил Саймон Бельземину. — Кровь Темнокровных Магносов должна была подавить её провидческий дар.
— Когда принц Талас не появился на свет с третьим глазом, его величество велел мне наложить заклинания на императрицу Эвфемию, пока принцесса Норбелль ещё была в утробе, — призналась Бельземина. — Это позволило её провидческому дару проявиться, даровав ей и третий глаз, и усиленную магическую одарённость. И всё же я не думаю, что у неё вырос бы третий глаз, если бы у её матери его уже не было.
Саймон помрачнел. С одной стороны, его ужаснуло известие, что отец не гнушался ставить опыты на собственных детях в утробе; с другой — его позабавило, что родословная Бальзама была виновата в его трудностях с зачатием наследников-Провидцев.
— Заклинания в утробе, говорите? — Жюстин облизнула губы. — Вы меня заинтриговали, леди Огнежезл. Не будете ли вы так добры поделиться ими со мной? Разумеется, в академических целях.
Это была наглая ложь, которую Бельземина не удостоила ответом, хотя всё это дело разожгло интерес Саймона. Если заклинания позволили Норбелль отрастить третий глаз вопреки подавляющей природе её Темнокровного, мог ли Саймон раскрыть или усилить какие-то из своих скрытых провидческих способностей?
— Одна и та же мысль пришла нам обоим в голову, лорд Саймон, — с некоторым удовольствием сказала Жюстин. — В вашей крови есть сила, дорогой мой. Скрытая сила. Я всегда предполагала, что дитя Темнокровного и Провидца унаследует ослабленную, подсознательную версию дара последнего — в виде снов или неконтролируемых видений.
— Сколько я себя помню, мне снилась чья-то насильственная смерть, пока они в действительности не погибли, — признался Саймон. — Думаете, я мог бы отточить этот дар?
— Разумеется. Возможно, вы могли бы заключать пакты с Эйдолонами, получить доступ к усиленным магическим способностям или уникальным мутациям. Вы поистине редкое создание. — Леди Жюстин хмыкнула. — Я могла бы помочь.
— Но не бесплатно, — догадался Саймон.
— Я — сестра Торговца. — Леди Жюстин прикрыла рот веером. — Заклинания, которые Огнежезл применила к вашей сестре, станут началом, вместе с пинтой вашей крови. Она послужит мощным магическим реагентом для ритуалов демоносвязывания. Эксклюзивный доступ к Тёмному лесу Уиспермайра и любым эльфийским артефактам, которые вы там найдёте, тоже сгладят дело, не стану лгать.
Вот это неприкрытая, бесстыдная алчность. Саймон вынужден был признать, что честная жадность была даже несколько освежающей по сравнению с постоянной ложью её семейства. — Что вы с этого получите? Простите, но вы не похожи на человека академического склада.
— А вы не похожи на опасный тип, лорд Саймон, но внешность обманчива. — Она встретила его взгляд, её глаза были холодны и пронзительны. — Обычный мальчик вашего возраста не согласился бы так легко присоединиться к кому-то вроде меня для приватной беседы в комнате, полной демонической стражи. Дело не в том, что вы думаете, будто я не могу причинить вам вред; вы это знаете. Вы далеко не так безобидны, как притворяетесь.
Саймон тонко улыбнулся. — Вы тоже научились бы скрывать свои сильные стороны, будь у вас такая семья, как у меня.
— Вероятно, — уступила леди Жюстин. — Что скажете о моём великодушном предложении?
— Я подумаю. — Помимо того, что Саймон ни капли ей не доверял, работа над раскрытием демонических сил слишком противоречила бы образу, который он желал создать для этого правления. — Всё это для меня очень ново, понимаете ли.
— Разумеется. Моя дверь всегда открыта… если вы осмелитесь переступить порог. — Она обмахнула себя веером, прищурившись. — Каковы ваши намерения в отношении моей племянницы?
— Пока никаких, — ответил Саймон. — Я лишь только узнал об этой помолвке.
— Подозреваю, она наскучит вам до умопомрачения ещё до того, как вы успеете опомниться. Её отец провалил её образование и превратил её в пересмешницу. Годится для пения и немногого другого. — Леди Жюстин взмахнула на него веером. — А теперь кыш, кыш. Идите. Один из моих стражников проводит вас до ваших покоев.
Чтобы отослать Магноса, у которого под рукой эльфийский архимаг, требовалась изрядно раздутая самооценка, но Саймон просто поблагодарил её и удалился. Он также заметил, что леди Элигос так и не ответила на его вопрос о том, что она выгадает от доступа к крови Магносов и прочим заклинаниям. Она могла желать её как реагент для призыва новых демонов, а скорее как орудие для удара по семье Магнос или хотя бы влияния на неё. Фетиши Кассандры требовали частей тела — волос, ногтей или кожи, — чтобы симпатически воздействовать на их носителей, а кровь образовывала самую сильную связь из всех.
Не может это быть сплошной игрой, — подумал Саймон, когда его группа шла по золочёным коридорам, украшенным зеркалами, к месту назначения. Либо эта Жюстин лучшая лицедейка, чем её брат, либо она по-настоящему полюбила имперские интриги.
— Что ты о ней думаешь, Мередит? — спросил Саймон своего вассала. Она заметила Вивр, летевшую с очень дальнего расстояния, уловила, что шаги Элейн не производят шума, и прочие детали, которые не раз пригождались в его прошлых правлениях. Если кто и мог заметить то, что упустил Саймон, так это она.
Мередит помрачнела и на мгновение замялась, прежде чем ответить: — С домом Мальфас что-то неладно, ваше высочество. В их обществе я бы держалась настороже.
— Это тебя натолкнули на мысль голая алчность и демоны повсюду? — съязвил Саймон.
— В них больше, чем видно глазу, — ответила Мередит с хмурым видом. — Вы заметили, что леди Элигос называет ваше высочество и сера Леонарда молодыми, хотя она и сама немногим старше вас обоих?
Нет, Саймон не заметил этой детали. Теперь, когда он об этом подумал, она была действительно странной. Это могло быть просто ничего не значащим оборотом, но чутьё подсказывало ему, что за этим кроется нечто большее.
Мередит была права; что-то в Мальфасах задело его не с той стороны с самого момента их встречи. Их двуличная натура, отсутствие записей об их происхождении, тот факт, что они вели такую долгую игру, что его путешествующий во времени отец не сумел их разоблачить…
Элейн могла быть старше, чем выглядит, — полуэльфы, судя по тому, что узнал Саймон, жили дольше людей, — но… нет, Патриату пришлось бы зачать её в молодости, если они вообще родственники.
Если вдуматься, каждый Мальфас в прошлых правлениях заботился о том, чтобы сжечь собственный труп, а не только Элейн, — подумал Саймон. Зачем Патриату быть таким тщательным? Это имело бы смысл, будь он полуэльфом, как его дочь, но многие из них оказываются бесплодны, как мулы, а те, кто нет, по слухам, могут размножаться только с чистокровными людьми или эльфами. Может, чтобы скрыть, что он не родственник Элейн, или вообще не человек вооб–
Саймон остановился посреди коридора, когда истина обрушилась на него, точно воинский состав. Мередит едва не налетела на него.
— Ваше высочество? — с беспокойством спросила она.
— Я, эм… я почувствовал что-то скверное в воздухе, — сказал Саймон, что не было полностью ложью. Тёмная и небывалая мысль пришла ему в голову.
Нет… Нет, это было бы безумием, — сказал себе Саймон, когда они возобновили путь. В таком случае заклинание должно было бы раскрыть их истинную природу… но это объяснило бы их терпение, их готовность рисковать всем ради спасения Бельземины, тайное эльфийское имя Патриата и уверенность Оракула в том, что они могут проникнуть в империю на очень долгий срок. Им потребовался бы лишь постоянный приток маналитов, какой лорд-казначей и две герцогини-заклинательницы могли бы легко себе позволить.
Саймон своими глазами видел двух чёртовых драконов, ходивших среди людей незамеченными, так что это было вполне возможно. Так многое встало бы на свои места, будь семейство Мальфас подобно Касвалу или Вивр. Как им это удавалось и как они так долго избегали разоблачения — оставалось большим вопросом, но один из собственных пассивных перков Саймона заставлял считать его Демоном для целей магических эффектов.
Почему бы не существовать и такому, что считает своих носителей людьми?
Саймон отложил эти мысли, когда они достигли его роскошных личных покоев на втором этаже, где Мальфасы и остальные его вассалы уже находились. Элейн демонстрировала Эоле дворянские одеяния, пытаясь подобрать подходящее той, тогда как лорд Патриат примерял различные маски.
— Скажите мне, лорд Саймон, — сказал он, меняя жемчужную полумаску на ту, что закрывала всё его лицо. — Какая из них идёт мне больше?
Вы имеете в виду маску на вашем лице или ту, что и есть ваше лицо? — подумал Саймон, прежде чем ответить: — Обе идут вам хорошо, лорд Мальфас, но с первой вас легко узнать.
— Да, я так и думал, — ответил мужчина с тихим, добродушным вздохом.
— Надеюсь, моя тётушка вас не напугала, лорд Саймон, — поддразнила его Элейн. — Она личность весьма эксцентричная, полагаю, вы согласитесь.
— Она была столь же обаятельна, сколь и пугающа, — ответил Саймон. — Она приняла нас в комнате, полной демонической стражи.
— Моя сестра часто так делает. Ей забавно пугать новичков. — Патриат одарил его улыбкой наигранного сочувствия. — Надеюсь, это не слишком вас встревожило.
— Вовсе нет, — ответил Саймон с пожатием плеч. — Это всего лишь демоны. Я с восьми лет смотрел представления Гурмана. Его род меня не пугает.
— Тогда вы были храбрее меня, лорд Саймон, — польстила ему Элейн. Её отец кивнул в подтверждение, хотя Саймон уловил проблеск настороженности в его глазах.
Пока что Саймон решил держаться образа двойственности. Попытка выглядеть безобидным провалилась бы — он выдал бы себя и в худшем случае показался бы лживым, а иначе его просто отмахнулись бы. Никто не приводит в заговор трусливый флюгер. Вместо этого Саймон остановился на том, чтобы казаться чуть более уверенным и смелым, чем выглядел на первый взгляд, но недостаточно, чтобы возбудить подозрения. Ему придётся быть очень осторожным, дабы не возбудить подозрений Патриата, но при этом излучать ощущение человека, который может стать ценным приобретением при должной мотивации.
Взгляд Саймона задержался на нынешнем платье Эолы. Ей пришлось остановиться на прелестном наряде, оставлявшем плечи открытыми, чтобы она могла расправить крылья.
— Не думаю, что личность Эолы надолго останется тайной, — заметил он.
— Я планирую надеть фальшивые крылья, чтобы усилить загадку, — задумчиво произнесла Элейн с тонкой улыбкой. — Леди Огнежезл и леди Мередит тоже могли бы присоединиться к забаве. Я могла бы заказать крылья разных цветов.
— Это может породить моду, — сказал её отец. — Моя сестра планирует пригласить больше тысячи гостей, лорд Саймон.
— На кого-то конкретного из гостей мне следует надеяться сегодняшней ночью? — осведомился Саймон, хотя уже довольно хорошо представлял, какие люди будут присутствовать. — Надеюсь, Таласа в списке приглашённых нет?
Элейн рассмеялась слишком высоким смехом, чтобы он был искренним. — Они с леди Шакс сейчас в Теллурии, но у нас будут и другие почтенные особы, — сказала она. — Герцог и леди Флорос, лорд-мэр Аменадиэль, половина старой магволийской аристократии…
Все они либо подняли мятеж против Партии Войны, либо планировали это сделать в поддержку монархии, — вспомнил Саймон. Леди Элигос следовало бы назвать это Балом Предателей.
Благодаря своему дару предвидения Саймон видел знаки на стене. Мальфас планировал собрать весь заговор в одном месте, чтобы передать важнейшие сведения о том, что Бальзам Магнос убит и что их планы на войну пойдут полным ходом. Это было то, что он просто не мог доверить гонцам, чтобы не начать утечку.
И приглашение Саймона не было случайностью. Маскарады были золотой возможностью для тайных сборищ под личиной и для изоляции конкретных лиц. Если всё развернётся так, как подозревал Саймон, Патриат Мальфас попытается подойти к Бельземине, увести её от остальной группы, а затем либо сломать её рабские клейма, либо попытаться вывезти её. Дарование ей крыльев определённого цвета гарантировало, что Мальфасы смогут отслеживать её в толпе и легко подыскать предлог для её «исчезновения».
Это был хитрый план, и Саймон с удовольствием его расстроил бы.
«Шабрам», — мысленно связался Саймон со своей госпожой шпионов. «Ты разместила соглядатаев в свите Флоросов, как я просил?»
«И да, и нет, ваше величество. Проникнуть в их ближний круг оказалось чрезвычайно трудно, но некоторые члены их прислуги отвечают мне».
«Этого достаточно. Мне нужно лишь знать о костюмах семьи Флорос, чтобы я мог их опознать». Если всё пойдёт по плану, Саймон должен был раскрыть всех главных фигур, замешанных в эльфийском заговоре, на балу и проникнуть в его высшие эшелоны. «Я буду держать тебя в курсе».
— А вы, лорд Саймон? — спросил его Патриат с медовой улыбкой. — У вас уже есть на примете маскировка?
— Всё, что могу сказать, — вы этого не предугадаете, — ответил Саймон с порочной усмешкой на губах. Это я тебе обещаю, ты, вероломный эльф-оборотень.