Как этим паукам-тараканам удавалось раз за разом досаждать ему?! Это просто сводило с ума!
Что она здесь делает? Этот вопрос неотступно крутился в голове Саймона, пока они с Магдой сидели в чересчур глубоких кожаных креслах. Окна кабинета были закрыты, забраны решётками и занавешены шторами, а на полках по всей комнате теснились десятки мягких игрушек всевозможных размеров. Зрение Тёмного Провидца уловило в нескольких из них миазмы: перед ними были либо замаскированные монстры, либо конструкты, готовые ожить и броситься в бой в любой миг. Это ловушка?
Или же она догадалась, что он — Владыка, и теперь намеревалась устроить засаду? Надавить на него? По заверениям Шабрам, документы его фальшивой личности были безупречны, но вдруг они где-то просчитались? Неужели Вольтобаута нарушил клятву и проговорился об их прошлой встрече?
Нет, трусиха вроде Бархат не рискнула бы идти на открытый конфликт с Владыкой в подобном месте… Он не чувствовал от неё враждебности, не ощущал и затаившегося в тени подкрепления, готового к удару. Тут что-то другое.
Бархат — улыбки Шёлк всегда были холодными или спесивыми, а не томными — усмехнулась, глядя на него: — Я лишила вас дара речи?
— Немного, — отозвался Саймон, решив выложить карты на стол. — Я слышал, вы работаете на торговую компанию Берт.
Магда тут же напряглась, а Диаманте раскатисто расхохотался: — Она лишь делает вид, будто работает на них, — произнёс он, взяв руку Бархат и поцеловав её, словно жаба сказочную принцессу. — По правде говоря, моя дорогая Эльза уже много лет трудится на меня: поёт сладкие песни и держит ушки на макушке. Без её ценных советов я бы не добился всего того, что имею.
— Вы мне льстите, мой бриллиант, — тихонько рассмеялась Бархат. Она безупречно играла роль хитрой содержанки, а ослеплённый простак был слишком влюблён, чтобы заметить подвох. — Только, пожалуйста, сохраните это в тайне. Мне бы очень не хотелось, чтобы вести о моём присутствии здесь дошли до ушей Людвига.
— Моя семья и Людвиг Берт не питают друг к другу тёплых чувств, — нахмурилась Магда. Она благоразумно не доверяла Бархат ни на грош.
— Уверяю вас, многие в компании сожалеют о том, как всё сложилось. Вашему мужу место в передовой лаборатории, а не в его нынешнем пристанище. — Бархат бросила взгляд на Саймона. — Поэтому, когда ваш новый помощник с таким упорством добивался аудиенции у моего дорогого Диаманте, я поняла, что обязана помочь этой встрече состояться.
— Именно, именно! — Диаманте потёр перстни на пухлых пальцах. — В этом году Планетарная Выставка будет грандиознее прежних, и я намерен профинансировать немало представленных там диковин, да-да. Произведения искусства и научные чудеса, которыми станет восхищаться наш народ… и на которых будет красоваться моё имя.
Пока хозяева обменивались с Магдой дежурными любезностями, Саймон незаметно применил к ним Желание Сердца. Чаяния Диаманте оказались вполне предсказуемыми: он стоял на вершине горы сокровищ, а его имя было высечено на каждой стене и каждом здании Лампвика, дабы остаться в веках. Его амбициями двигали неприкрытая алчность и жажда славы.
Разум Бархат явил куда более необычную картину. Начать с того, что её Желание Сердца предстало в размытых тонах, словно незаконченный набросок. Саймон увидел её с сестрой в зловещей «кладовой» их подземелья — богатых, могущественных, окружённых бесчисленными пленниками, угодившими в их жестокие объятия, среди которых Саймон никого не узнал. Впрочем, среди них находился и Вальравн: четвертованный, сломленный, живой трофей, обречённый на вечные муки. Как и следовало ожидать, истинным желанием Бархат было освобождение — её самой и сестры — от власти Зодиакального Демона.
А, вот оно что. Берт поддерживал Верни, которого Шёлк и Бархат вероломно намеревались ослабить и в конечном счёте низвергнуть. Разумеется, они попытаются вставить ему палки в колёса, не выдавая себя. И если нам с Койлом посчастливится привлечь внимание Ремесленника на Выставке, сёстры получат к нему косвенный доступ… а мы, в свою очередь, окажемся у неё в долгу.
Стоит ли это допускать? Вмешательство Бархат и Шёлк было палкой о двух концах. Он привлечёт к себе лишнее внимание, если только не продолжит безупречно валять дурака, но зато это приоткроет завесу над операциями «Паутины» в Музе и подарит сильных союзниц в борьбе с саботажем Берта.
И всё же эти крысы предавали его слишком часто, чтобы доверять хоть какому-то их предложению. Он даже подумал, не стоит ли, невзирая на риск, напасть на неё из засады и заклеймить для надёжности.
Саймон решил пока подыграть, отложив окончательное решение на потом. Диаманте открыл переговоры с притворно щедрого предложения выкупить «Койл Футуристикс» на корню. Его «Страна Игрушек» взяла бы на себя долги мастерской и оставила супругам весьма кругленькую сумму… взамен заполучив их патенты и все будущие авторские отчисления, которые те когда-либо могли принести.
Саймон провёл среди переговорщиков достаточно времени, чтобы распознать избитый приём: сделать первым ходом нечто совершенно немыслимое, а затем либо предложить более приемлемый вариант, выглядящий выигрышно на фоне первого, либо дождаться, пока противная сторона пойдёт на уступки.
— «Койл Футуристикс» не продаётся, — тут же отрезала Магда. Она слишком сильно обожглась на Берте, чтобы принять этот явно отравленный подарок. Ни один человек в здравом уме не согласился бы на подобные условия. — Однако мы с удовольствием обсудим отдельные наши патенты. Некоторые из изобретений можно адаптировать под массовое производство.
— Они старые, старые! — с нажимом повторил Диаманте. — Ностальгия продаётся куда хуже новизны. Мне нужно что-то свежее, неслыханное! — Он расплылся в улыбке до ушей. — Быть может, обсудим диковину, которую вы готовите для выставки?
Магда замешкалась, но Саймон среагировал быстрее: — Нет.
Диаманте нахмурился: — Нет?
— Этот проект выполняется по частному заказу одного весьма влиятельного и состоятельного лорского дворянина, — с невозмутимым видом солгал Саймон, наступив Магде на ногу, чтобы велеть ей молчать. — Мы не вправе раскрывать суть изобретения или передавать патент без его согласия.
— Какого именно дворянина? — подозрительно спросила Бархат.
Клюнула. — Мы не имеем права называть его имя, — ответил Саймон, зная, что это лишь разожжёт паранойю Бархат и заставит её воображение дорисовать детали. — Заказчик настаивал на строжайшей тайне — по меньшей мере до тех пор, пока мы не представим устройство на Планетарной Выставке.
— Какая секретность… — Глаза Диаманте оставались холодными, хотя губы растянулись в улыбке. — Неужели вы не дадите нам даже крошечной подсказки?
Саймон сохранял каменное выражение лица: — Разве вы захотели бы, чтобы мы делились с посторонними нашими совместными разработками, подпиши мы с вами контракт? Боюсь, с этим проектом вам придётся ознакомиться вместе со всеми остальными прямо на выставке.
— И что же нам тогда обсуждать, юноша?
Магда сообразительно уловила стратегию Саймона и поспешила перехватить инициативу: — В этом году мы планировали представить на Выставке не одну диковину, но пока не определились, какие именно выставить на всеобщее обозрение. Мы могли бы разработать нечто специально для «Страны Игрушек».
— Совместное предприятие… — пробормотал себе под нос Диаманте, а Бархат тем временем наклонилась и что-то шепнула ему на ухо.
Саймон не расслышал её слов, но без труда догадался о ходе её мыслей. Она тут же заподозрила в тайном покровителе Верни: этот двуличный демон вечно вёл двойную игру. Доля в «Койл Футуристикс» позволила бы ей приглядывать и за ними, и за самим проектом.
В конце концов Диаманте кивнул и снова повернулся к гостям: — Моя Эльза предлагает соглашение о совместном предприятии и разделении патентных прав.
— На каких условиях? — осторожно поинтересовалась Магда.
— Приходите на следующей неделе к восьми с предложениями по устройству, которое я смогу показать на Выставке и запустить в серийное производство. Если мне понравится, я готов выплатить первоначальный аванс в пять тысяч жетонов, — кругленькая сумма, эквивалентная тысяче эндимионских золотых монет, — а затем, после того как я окуплю вложения, прибыль будет делиться в соотношении восемьдесят к двадцати в мою пользу.
— Сорок на шестьдесят, — тут же ответила Магда. Даже то, что пять тысяч жетонов значительно облегчили бы их долговое бремя, не заставило её забыть о реальных ставках в этой игре.
— Двадцать пять на семьдесят пять.
— Только если нам достанется второе, — съязвил Саймон.
Диаманте громогласно расхохотался: — И кто же из нас жадный? Ладно: семьдесят мне, тридцать вам. Это моё последнее слово.
— Мы согласны, — решила Магда, изо всех сил стараясь скрыть восторг и облегчение. — И будьте уверены, мы сумеем вас впечатлить.
— Вы уже впечатлили, — произнесла Бархат, с озадаченной полуулыбкой глядя на Саймона. — До скорой встречи.
Что ж, по крайней мере, её внимание он привлёк. В ближайшие дни придётся действовать с предельной осторожностью.
— Что это была за байка про лорского дворянина? — спросила Магда в ту же секунду, как они покинули поместье.
— Всего лишь удобная сказочка, которую невозможно проверить.
— Где ты научился так торговаться? — Магда быстро сложила два и два. — Ты ведь не из простолюдинов, верно? Какой-нибудь опальный эндимионский дворянин или вроде того?
— Всё сложно. — Саймон мысленно напомнил Шабрам перепроверить его поддельные документы и убедиться, что ни Магда, ни Бархат не смогут подкопаться ни к единой детали. — Ты недовольна?
— Нет, но теперь нам нужен новый проект, чтобы оправдать полученные средства. — Магда подняла руку, подзывая проезжавший мимо экипаж. — Поехали перекусим. А потом я запру нас в мастерской до самого рассвета, и мы не выйдем, пока не придумаем то, что можно продать.
Ну и что здесь такого? Насколько это может быть сложно с учётом того, кто взялся за дело?
…
Как выяснилось, куда сложнее, чем казалось.
— Нет, Джим, големы со слизью вместо мозгов не подойдут, — отчитывала мужа Магда. — Нам нужно то, с чем смогут играть дети. Алеф даже меня нервирует, так что вряд ли хоть одна семья купит такое своему ребёнку.
В ответ на эти слова голем-помощник Койла пристыженно опустил голову-банку, но создатель уже перешёл к следующей задумке: — Механический калькулятор, позволяющий детям решать сложные уравнения. Это разовьёт их ум.
— Джим, дети даже домашнее задание по математике делать не хотят! Я запишу мысль, но нам нужно что-то для семей и ребят младше двенадцати.
— Устройство торможения, позволяющее людям безопасно спрыгивать с дирижаблей.
— Слишком узкий рынок. Все торговые дирижабли в Музе я могу по пальцам двух рук пересчитать.
Саймон начал понимать, почему эта парочка вечно перебивалась без гроша в кармане. В блестящих идеях у Джима Койла недостатка не было, но почти все они были совершенно непрактичны.
Впрочем, сам Саймон ушёл недалеко: — А как насчёт устройства, запечатлевающего сокровенные желания человека? Эдакое зеркало души?
— Любой художник способен запечатлеть субъективную реальность, в то время как ментальные чары и прорицания воссоздают её подобие при помощи магии, — пренебрежительно отмахнулся Койл. — От всех нас ускользает именно чистая, объективная истина.
— Зеркало желаний могло бы сойти за любопытную новинку… — Магда задумчиво потёрла подбородок. — И как оно будет устроено, Саймон?
— При помощи чар на основе миазмов —
— Нет, — тут же зарубила идею Магда. — Ни одна семья ни за что не купит детям вещицу, в которой есть хоть капля миазмов.
Саймон досадливо хмыкнул. Дьявольский Кузнец отравлял все его мысли. Стоило ему задуматься над какой-нибудь концепцией, как в сознание тут же лезли навязчивые образы — порочные, осквернённые миазмами извращения исходной идеи, напрочь сбивавшие ход мысли.
Джим Койл долго и не мигая смотрел на него взглядом более пристальным, чем у дракона; казалось, это мгновение длилось целую вечность, пока он вдруг не произнёс: — Разбери его.
— Разобрать что? — уточнил Саймон.
— Устройство, которое ты хочешь создать, — пояснил Койл. — Набросай чертежи, а затем разложи их на отдельные составляющие. Порой можно сотворить нечто совершенно новое, наблюдая за старым или искусственно воссоздавая природный либо магический феномен.
— Джим идёт тем же путём, пытаясь повторить природную молнию, — добавила Магда. — Найти новую дорогу к старой цели — это тоже стоящее открытие.
Саймон с некоторой нерешительностью набросал схему на листке бумаги. По сути, всё сводилось к тому, чтобы вплести Желание Сердца в зачарованное зеркало.
К счастью, чета Койл не стала расспрашивать, как и почему ему пришла в голову подобная задумка. Будучи сами блестящими изобретателями, они, должно быть, судили о чужих способностях по собственной мерке.
Либо же они подозревали, что у него есть скрытый Класс, и просто вежливо помалкивали. Нельзя было исключать, что люди столь незаурядного ума могли догадаться о наличии у него тайн.
— Любопытный подход, — заметил Джим Койл. — Зеркало проецирует на смотрящего психическую волну миазмов, которая отражается обратно, неся в себе заряженный эмоциями негатив. Затем оно преломляет свет, визуализируя образ.
— Насколько известно современной науке, это не так уж сильно отличается от работы человеческого зрения. — Магда взяла лист бумаги и быстро набросала подробнейшую схему строения глаза. — Световой луч проникает в глаз через зрачок, фокусируется двояковыпуклой линзой и, проходя через тёмную камеру, формирует на сетчатке перевёрнутое изображение, которое затем интерпретирует мозг. Чем выше у человека показатель Восприятия, тем больше деталей он способен извлечь из света.
— А что если… — Вспышка вдохновения озарила Саймона безо всякого вмешательства Дьявольского Кузнеца. — Что если создать устройство, которое механически фиксировало бы изображение, улавливая свет и тени? Не имитировало объект, не меняло его… а по-настоящему сохраняло облик мгновения? Зеркало, которое не меняется?
Магда щёлкнула пальцами: — Устройство, повторяющее работу глаза?
— Мы могли бы использовать пластины, покрытые порошком маналита, чтобы сымитировать сетчатку, — предложил Саймон. — Порошок поглотит свет и зафиксирует —
— Маналиты — это окаменевшие воспоминания, — перебил Койл. — Они могут исказить результат субъективностью. Немагические химикаты дадут куда более объективную картину. Соединения серебра особенно светочувствительны. Они вполне подойдут.
— Мы можем провести опыты с разными веществами, — предложила Магда. — По-моему, идея многообещающая и её можно выгодно продать. Кто же откажется увековечить дорогие сердцу воспоминания?
Всю следующую неделю они втроём проверяли свою теоретическую выкладку на практике. Результаты вышли неоднозначными. Сам принцип работал неплохо, но немагические реактивы оказались настолько чувствительными, что полученные снимки выцветали даже при тусклом свете. Куда лучше запечатлевать образы удавалось с помощью порошка маналита — к немалому огорчению Джима Койла. Но для первого опытного образца пришлось довольствоваться этим.
Я мог бы создать разновидность, способную откусывать куски от чужой души или запечатлевать в цвете подавленные желания жертвы… Саймон видел у этой технологии массу применений помимо банальных развлечений. Она способна стать отличным шпионским инструментом, ведь хрустальные шары и подобные артефакты легко глушатся барьерами против Прорицания.
Интуиция подсказывала ему, что у этого изобретения будут далеко идущие последствия.
…
Саймон и Магда явились в поместье Диаманте точно в назначенный час. Бархат на встрече не было, однако её одураченный воздыхатель после краткой демонстрации согласился поддержать проект и с готовностью подписал договор.
Супруги Койл решили, что Саймон займётся «пиктобоксом» — название он придумал сам, — сделав его своим проектом для Выставки, пока Джим продолжит доводить до ума идею молнии в бутылке. Хотя долги «Койл Футуристикс» многократно превосходили полученный аванс, приток наличности и поддержка Диаманте позволяли расплатиться с ежемесячными процентами.
— Наконец-то я смогу платить тебе хоть небольшое жалованье, Саймон! — радостно объявила Магда, когда они вышли из поместья с контрактом на руках. — Мы просто обязаны это отпраздновать.
— Только вдвоём? — поинтересовался Саймон. — Джим не выглядел особо воодушевлённым этим проектом.
— Он смирится, как только мы найдём альтернативу маналиту. Он просто вообще против его использования.
— Потому что не любит магию?
— Потому что маналиты — это исчерпаемый ресурс, на котором у нас держится буквально всё, — объяснила Магда. — Маналиты питают наши заводы, корабли, выработку энергии, наши Крестоны… Вся наша цивилизация стоит на них, и рано или поздно мы неизбежно столкнёмся с дефицитом.
Саймон мгновенно сопоставил факты: — Вот почему он хочет обуздать саму молнию?
— Да. Он верит, что со временем эта энергия сможет заменить маналиты и никогда не иссякнет, а войны прекратятся сами собой. Такие, как Эндимион, завоевали множество земель лишь в погоне за ресурсами и Крестонами.
Так вот почему Койл терпеть не мог Классы как таковые? Потому что подсознательно связывал их с порабощением своей родины? — Это наивно. Завоеваниями Эндимиона движет жадность, а не нужда.
— Согласна, но мир с неиссякаемой энергией всё равно был бы безопаснее мира с ограниченными ресурсами. — Магда подозвала экипаж. — Между нами говоря, я смотрю на это не так категорично, как он. Мне кажется, маналитам всегда найдётся применение.
— Как и Классам?
Взгляд Магды на этот счёт оказался куда тоньше, чем у мужа: — Я против того, чтобы делать из них костыли вместо усилителей. Мне потребовались бы десятилетия, чтобы научиться тому, чему мой Класс Скотовода обучил меня за один-единственный уровень, но я не стала почивать на лаврах. Беда в том, что большинство привыкает просто ждать следующего уровня или лениво повторять то, что открывают их перки, вместо того чтобы стремиться к чему-то большему.
А ведь она права. Мы бы не совершили этот прорыв с пиктобоксом без фундамента Дьявольского Кузнеца. Саймон строил, опираясь на чужие плечи. Усилитель, а не костыль…
— Если проект с пиктобоксом выстрелит, может, купишь себе Крестон? — поддразнила его Магда. — Джима, конечно, удар хватит, но я тебя винить не стану.
— Мне пока и так хватает, — ответил Саймон. С его нынешним Классом и без того хлопот не оберёшься. — А ты займёшься собственным проектом теперь, когда денежные дела поправились?
— Может быть, когда закончится Планетарная Выставка. До неё работы невпроворот. — Магда с затаённой тоской поглядела на небо. — А уж потом всё станет куда проще.
Саймон очень на это надеялся. Они с Койлом заслуживали и успеха, и счастья.
На границе сознания он ощутил телепатический отклик и сосредоточился на нём. Шабрам.
Неужели Эвфемия наконец-то нанесла удар по Луи? Назначенный день несостоявшегося Суда Богини недавно миновал; род Мальфас был взят под стражу и доставлен к императрице на допрос. К этому моменту она уже должна была окончательно увериться в виновности Луи.
Послание Шабрам подтвердило: их замысел, похоже, сработал даже слишком успешно.
«Ваше Величество, — стоило им наладить мысленную связь, заговорила его глава разведки. — С радостью сообщаю, что ваш брат ударился в бега».
Примечание автора: да, пока что эта арка будет спокойной… пока вдруг не перестанет быть таковой ;)