Глава 37: Саймон-авантюрист (7)
Покупка «Медного Дракона» оказалась даже более выгодным вложением, чем Саймон рассчитывал изначально.
Передача прав прошла без сучка и задоринки. Летиция Септик, дочь ныне официально покойного Аргаса Септика – и особа, столь же жаждущая продать свои услуги демону в обмен на вечную молодость, как и её отец, – явила миру его завещание. Согласно воле усопшего, бизнес переходил в руки его «давнего делового партнера» Саймона, а часть богатств – «внезапно обретенному племяннику», Аргасу Младшему. Старик на смертном одре любезно попросил дочь освободить всех его рабов, и ту просьбу она великодушно исполнила.
— Ты рассуждаешь как человек, который едва ли видит на год вперед, — ответил Саймон, когда Септики поставили под сомнение его решение. — Семена, что мы сажаем сегодня, расцветут лишь спустя десятилетия. Мы превратим это место в прибежище для тех, кто ищет крова и спасения. И когда я решу явиться к ним в сиянии света, они продадут мне свои души так же охотно, как истово верующие отвечают своему богу.
— Так вот как мыслят демоны, — отозвалась Летиция с тенью благоговения в голосе. — Мне стоит поучиться вашему терпению.
Поразительно, какую чушь Саймону удавалось выдавать за великую мудрость и прозорливость. Его сообщники попросту принимали на веру, что древнее демоническое существо вроде него точно знает, что делает. Саймон слышал, как некоторые превозносили Владыку до Реформации, и теперь охотно верил этим преданиям.
С той роковой ночи прошла добрая неделя. Всё это время Саймон, Эола и Бельземина мирно присматривали за тем, как «Медный Дракон» превращается из притона порока в куда более приличное заведение.
После освобождения большинство рабов согласились остаться в качестве наемных работников – по крайней мере на первое время, так как им некуда было идти, а некоторые и вовсе не знали местного языка. Эола фактически взяла на себя роль управляющей и даже начала практиковать валнейское наречие, чтобы облегчить своим соплеменникам переход к новой жизни.
Следующей проблемой, которую предстояло решить, стали деньги. Большая часть прибыли «Медного Дракона» поступала от проституции, «собачьих боев» – эвфемизма для подпольных гладиаторских сражений рабов – и контрабанды наркотика Грёзотень. Саймон положил конец этим делам, сделав ставку на ямы для сражений с монстрами. Его недавно улучшенный навык «Беспрекословный Правитель» позволял легко усмирять тварей, за которых Гильдия Единорога назначала награду. Затем он заставлял их биться на гладиаторской арене в задних комнатах «Медного Дракона» на потеху публике и азартным игрокам. Замена перевертышей на более впечатляющих лютоволков и гидр имела бешеный успех. Навыки Саймона позволяли ему подстраивать результаты боев по своему усмотрению, обеспечивая стабильный доход.
План был прост: использовать вырученные средства для вывоза рабов, превратив «Медный Дракон» в своего рода перевалочный пункт, где они могли бы бесследно исчезнуть. Септики уже снабдили его сведениями о некоторых валнейских аболиционистах, которые могли помочь в этом деле, предоставив либо документы, либо услуги по тайной переправке.
Всё шло как по маслу… пока одним утром Саймон не проснулся в холодном поту от острой боли в затылке. От растерянности он едва не свалился с кровати, в последний момент успев ухватиться за край.
Во сне ему почудился крик, ночной стон, то ли кошмар, то ли эхо призыва, звучащее в голове. Голос был знакомым.
«Шабрам?», – Саймон мысленно воззвал к своей союзнице. — «Шабрам, что-то случилось?»
Ни ответа, ни отклика.
По спине Саймона пробежал холодок. Дело было не в том, что Шабрам отказывалась отвечать – Клеймо Лени исчезло. Он его не чувствовал. Либо какая-то сила сумела снять клеймо с Шабрам, либо…
«Нет, нет, она не может быть мертва», – убеждал он себя. Глава имперской разведки убита? Нелепица. «Должно быть другое объяснение. Может, она в зоне, блокирующей телепатию, или использует щит от прорицания, который не пускает меня».
Саймон твердил это себе всё утро, хотя не мог унять скверное предчувствие в груди. Оно продолжало давить на него, даже когда он оделся и прошел в кабинет, чтобы начать очередной день административной бумажной волокиты.
Там его уже кто-то ждал, вольготно расположившись в его кресле.
— Саймон, — поприветствовала его Шёлк из Паутины, словно старого делового партнера, который давно не звонил. Её трубка выпускала в воздух пряный дым. — Надеюсь, ты принимаешь гостей без предварительной записи.
На столе покоилась свежеотрубленная голова Аргаса Септика.
Саймон секунду смотрел на неё, затем закрыл за собой дверь и облачился в свои фальшивые доспехи Дредноута. Это лишь позабавило Шёлк. — Я пришла не для того, чтобы сражаться с тобой.
— Как ты сюда попала?! — Рявкнул Саймон, обнажив меч. Его кабинет тщательно охранялся. Как никто не заметил её появления? Более того, его беспокоило то, что он не почувствовал смерти Аргаса.
Похоже, только Клеймо Лени позволяло следить за состоянием других благодаря телепатической связи. Остальные метки не давали никакого отклика в случае гибели носителя.
— Зашла через парадную дверь. — Шёлк затянулась трубкой. Если она и боялась столкновения, то умело это скрывала. — Ты ведь знаешь, что Принц может сдать тебя в любой момент. За твою голову назначена весьма солидная награда по обе стороны Драконьего моря.
Челюсть Саймона непроизвольно сжалась. — Не понимаю, о чем ты.
— Думаю, прекрасно понимаешь, Ваше Величество.
В комнате повисла долгая, напряженная тишина. Саймон взвешивал, не прикончить ли женщину на месте, разбираясь с последствиями позже. У него было предчувствие, что Принц Пауков просто пришлет другого гонца, но так он хотя бы обозначил бы свою позицию.
— По правде говоря, Принц находит тебя весьма любопытным, — сказала Шёлк с лисьей ухмылкой. — Беглый Владыка, развернувший операцию по освобождению рабов прямо под носом у врага, используя преступников, привязанных к нему магией… Какое противоречие, не находишь? Пытаешься поднять уровень и создать базу вдали от братьев и сестер? Тобой движет чувство вины или тот крылатый перевертыш пленил твое сердце?
Откуда они узнали о его личности? Неужели вычислили, ведя слежку? Или Бальзам уже сообщил им, что он – вероятный наследник, как и в случае с Душаром?
Саймон мог придумать лишь одну причину, по которой Паутина так внезапно вмешалась в его дела. — Наркотик Грёзотень, проходивший через это заведение, поставляла ваша организация?
— Умный мальчик. — Шёлк выпустила облачко дыма. — Так вот, Принц – человек мудрый и рассудительный. Он послал меня договориться, чтобы дело продолжало работать.
— Если бы я действительно был Владыкой, твоему принцу из сточной канавы было бы неразумно наживать во мне врага.
— Именно поэтому я здесь и принесла дары.
Саймон презрительно усмехнулся и указал на голову Аргаса. — Ты смеешь называть голову моего собственного сотрудника даром?
— О, это? К нашим делам отношения не имеет. — Шёлк потрепала волосы на окровавленной голове, словно домашнего питомца. — Юная Летиция несколько недель назад выставила контракт на голову папаши, чтобы ускорить получение наследства. Твое появление спутало карты, но контракт есть контракт. Мы можем предоставить тебе более способную замену в любое время, стоит лишь попросить.
Самым тревожным было то, что это звучало правдоподобно, учитывая всё, что Саймон успел узнать о Летиции Септик. Яблоко от яблони недалеко падает.
Так или иначе, Саймон не собирался позволять этой женщине взять над собой верх.
— Избавь меня от своей болтовни, — отрезал он. — Я в состоянии распознать попытку запугивания.
— Верно, при желании мы могли бы сделать твою жизнь очень непростой, но опять же – зачем прибегать к угрозам и насилию, когда сотрудничество принесет нам больше? — Шёлк скрестила ноги. — Всё, чего хочет Принц, – чтобы ты обеспечивал бесперебойную торговлю наркотиками, и тогда он будет рад не замечать твои делишки.
— Пока что. — Саймон ясно видел, к чему всё идет. — Ваша порода никогда не бывает сыта. Это лишь вопрос времени, когда вы вернетесь с новыми требованиями.
— Не путай нас с обычными вымогателями. Мы стремимся плести прочные нити, что держатся десятилетиями. — Шёлк выдохнула струю дыма. — Если тебе от нас больше ничего не нужно, ты нас не увидишь, пока течет Грёзотень, а мы закроем глаза на твою деятельность. Принц ничего не имеет против аболиционистов. Никто из них не может подорвать наши доходы, а некоторые и вовсе наши лучшие клиенты. Конечно, наши двери останутся открытыми, если ты решишь… углубить наши отношения.
— Я понимаю, к чему ты клонишь. — Саймон почуял возможность для маневра. — Вы хотите продавать моё клеймо вечной молодости.
— Это и впрямь разбудило интерес Принца, и мы все могли бы извлечь выгоду из дальнейшего сотрудничества.
— Я подумаю, — солгал Саймон. Он не собирался якшаться с Паутиной, но резкий отказ мог спровоцировать Принца на действия. — Я… рассмотрю возможность закрыть глаза на ваш наркотрафик. А теперь убирайся из моего кабинета.
Шёлк на мгновение задумалась, затем поднялась с чужого кресла. Она не забыла прихватить голову Аргаса, небрежно неся её за волосы и капая запекшейся кровью на пол.
— Ты и вправду веришь, что сможешь использовать свой класс на благо другим, Саймон Магнос? — Спросила Шёлк, проходя мимо него к двери. Вид у неё был скорее озадаченный. — Ты – Владыка. Мардок создал этот класс, потому что сама мысль о том, что кто-то где-то может жить счастливо вне его власти, сводила его с ума. Сила, которой ты владеешь, воплощает его злобу и волю поработить всех свободных людей мира. Она никогда не сделает этот мир лучше.
— Вот и посмотришь, — огрызнулся Саймон. — Закрой дверь с той стороны.
— Закрою. — Она взялась за ручку, но остановилась. — О, и последнее. Ты имеешь какое-то отношение к взрыву в Фрайтволе?
Саймон моргнул под шлемом. Хотя он не подал виду, Шёлк всё равно уловила его замешательство.
— Не знал? Как любопытно. — Она подперла бок рукой и решила просветить его. — Прошлой ночью в замке Фрайтволе произошел мощнейший магический взрыв, такой силы, что пострадала столица. Замок уже восстанавливается вокруг Багряного Трона, как это бывало бесчисленное множество раз, но тысячи людей считаются погибшими, и обе стороны обвиняют друг друга в атаке. Принцу было интересно, не ты ли за этим стоишь.
«О какой Бездне она толкует?», – Саймон тщетно пытался осмыслить услышанное. В своих прошлых жизнях он многократно проживал эту дату, и никакого взрыва в Фрайтволе никогда не случалось. Тем не менее тот факт, что клеймо Шабрам перестало откликаться, указывал на беду в столице. «Этого не должно было произойти, если только… если только…»
— Леди Шабрам и Патриат Мальфас среди жертв? — Внезапно спросил Саймон.
— Глава разведки и Лорд-казначей? — Шёлк нахмурилась. — Почему ты спрашиваешь?
«Потому что вчера был день, когда Патриат и его дочь должны были быть убиты». Если взрыв действительно произошел прошлой ночью, как утверждала Шёлк, то время совпадает пугающе точно. «Слишком много совпадений».
— Когда Принц получил отчет, там всё еще разгребали завалы, так что не могу сказать. Скорее всего, узнаешь больше из завтрашних газет, когда новости дойдут до Валне. — Шёлк наконец ушла. — Ты мудро поступил, покинув родину. Этот взрыв станет запалом, который разожжет гражданскую войну.
Саймон молча смотрел ей вслед, придавленный грузом новых вопросов. Выживание Патриата вызвало какую-то цепную реакцию? Или он сам как-то спровоцировал взрыв? Тот факт, что его убийство в других воплощениях, казалось, предотвращало эту катастрофу, явно указывал на его причастность – при условии, что Шёлк не лгала.
Да и как вообще можно взорвать Фрайтвол? Никому никогда не удавалось уничтожить Багряный Трон в центре, а сам замок восстанавливался от любых повреждений, пока Трон стоял. Говорили, что Владыка видит всё в этих стенах, так что пронести внутрь бомбу…
«Ох». Саймон хлопнул себя ладонью по лицу. «Нет Владыки – нет опасности разоблачения».
Лорд Пеймон подтвердил, что эльфы узнали о смерти Бальзама в самом начале прошлого правления и известили других врагов Эндимиона. Любой из них увидел бы в этом золотую возможность сокрушить центр имперской власти, пока место Владыки пустует.
«В порядке ли Лориана? Мог ли я что-то сделать, чтобы предотвратить это?», – Саймон тряхнул головой. — «Нет, нет, это больше не моя забота. Я вышел из игры. Моя жизнь теперь здесь, и работы невпроворот».
Он знал, что гражданская война неизбежна с того самого момента, как покинул Фрайтвол. Что посеял, то и придется пожинать.
— Саймон. — Голос Эолы вырвал его из мрачных раздумий. Подруга осторожно приоткрыла дверь кабинета с обеспокоенным видом. — Саймон, можно тебя на минуту?
Саймон прищурился. — Ты видела Шёлк по пути сюда?
— Шёлк? — Эола непонимающе моргнула. — Я никого не видела в коридоре.
Это было даже еще более тревожно. — Позже объясню, — решил Саймон. Тревога в глазах Эолы не давала ему покоя. — О чем ты хотела поговорить?
— Бельземина. Мне кажется… кажется, ей нездоровится.
— Нездоровится? — Это Саймона по-настоящему огорошило. — Вчера на занятиях магией она выглядела вполне бодрой.
— Думаю, она это скрывает. В последнее время она ложится всё раньше и раньше, а спит слишком долго. До сих пор не вышла из своей комнаты. — Эола прикусила губу. — Я чувствую: что-то не так.
— Ну, в таком случае нам стоит просто её навестить.
Наверняка ничего серьезного.
Бельземина выглядела так, будто лежала на смертном одре.
Подозрения Эолы подтвердились, когда эльфийка не открыла дверь на их стук. Саймону пришлось войти силой, и он застал свою наставницу в ужасном состоянии.
Кожа её стала бледной, как у свежего трупа, глаза ввалились так, что проступили очертания черепа, а тело сотрясала неконтролируемая дрожь. Когда Саймон коснулся её пальцев, они оказались холоднее льда.
— Она больна? — Дрогнувшим голосом спросила Эола.
— У неё истощение маны, — в ужасе пробормотал Саймон. — Быстро, ищи в её вещах маналит!
Саймон должен был это предвидеть. Эльфам для выживания необходима насыщенная маной среда. Именно поэтому они держались поближе к своим манадревам, а не расселялись по миру, как люди. В одной из прошлых жизней Бельземина предупреждала Саймона, что носит с собой заряженные маналиты, чтобы поддерживать силы вне Фрайтвола, но уточняла, что заклинания быстро их истощают.
Последние две недели с момента прибытия в Валне она разрывалась между выполнением заданий и обучением Саймона магии. Его догадки подтвердились, когда Эола принесла ему камешки, в которых он узнал пустые, выжатые досуха кристаллы.
У неё закончились запасы, и она ничего не сказала.
— Как долго ты уже на пределе? — Спросил он Бельземину, чьи веки теперь казались ей тяжелее камней. — Почему?! Почему ты не предупредила, что мана на исходе?!
— Ваше Величество… — голос Бельземины был настолько слаб, что Саймон едва его слышал. — Вашему Величеству была нужна моя магия.
— Ты нужна мне живой! — Почему она скрыла это от них? — Ты могла просто сказать!
— Ваше Величество… не нуждается… во мне… — прохрипела Бельземина, тяжело дыша. — Ваше Величество может казнить меня прямо сейчас… Вы получите много уровней.
— Что за… что за глупости ты несешь? — Саймон в ужасе покачал головой. — Ты что, умереть хочешь?
— В этом… смысл моей жизни… — Бельземина закрыла глаза, дыхание стало свистящим. — Ваш отец так и сказал… раз я не смогла дать ему наследника эльфийской крови, то моя смерть должна напитать его преемника… иссохшее чрево бесполезно…
Кровь застыла в жилах Саймона, когда до него дошел чудовищный смысл этих слов. Эола тоже прикрыла рот рукой от жалости и отвращения.
«Надо было убивать его чаще», – подумал Саймон. «Всё, к чему прикасался отец, превращалось в пепел».
— Я не убью тебя, и ты не умрешь, — твердо сказал Саймон Бельземине. — Слышишь меня? Я приказываю тебе жить!
— Я знаю, Ваше Величество… отбросит меня… вы хотите, чтобы я ушла… — По её лбу катился пот. — Лорд Мардок, я… я не хочу… делать это…
«Она в бреду», – понял Саймон. «Ей нужна мана прямо сейчас».
Но как? Бельземина искусно преобразовывала миазмы в ману, что позволяло ей выживать в Фрайтволе, так что создание Подземелья могло бы помочь… но сделать это посреди города – значит созвать всех авантюристов к их порогу. Ей требовался более простой источник питания.
— Как далеко ближайшее манадрево? — Тут же спросил он Эолу.
— Несколько дней пути на запад, — мрачно ответила та. Даже если отбросить то, что местная дриада могла плохо отреагировать на Саймона – как и Зеленая Матерь, – Бельземина столько не протянет.
Нужен был источник поближе, и Саймон мог вспомнить лишь один.
— У меня есть план, — сказал Саймон Эоле, призывая Клеймо Похоти. — Эта метка позволяет носителю вытягивать жизненную силу из других. Если мы скормим ей кого-то из монстров внизу… возможно, у неё появится шанс.
— Она может взять часть моей, — тут же предложила Эола.
— Слишком рискованно, — отрезал Саймон. — Я никогда не испытывал эту конкретную силу раньше, она может тебя убить. Принеси одного из крысюков. О них никто не станет плакать.
Эола на мгновение заколебалась, затем кивнула и вышла из комнаты за жертвой. Саймон прижал Клеймо Похоти к затылку Бельземины, прямо рядом с Клеймом Лени. — Прими мой дар.
— Да… — пробормотала эльфийка, когда метка впечаталась в её кожу.
Вскоре Эола вернулась с клеткой, в которой сидел крысюк. Тварь размером с крупную кошку щерилась злобным бородатым человеческим лицом и тянула когтистые лапы. Эти злобные паразиты часто становились целью первых заданий для новичков-авантюристов. Существо перестало рычать на Эолу, стоило ему увидеть Саймона, чей навык «Беспрекословный Правитель» мигом его усмирил.
— Возьми часть жизненной силы этой твари, чтобы восстановиться, но постарайся не убивать её, Бельземина, — сказал Саймон, но эльфийка то ли не услышала, то ли не смогла последовать совету. Он раздраженно нахмурился, понимая, что нужно быть жестче. — Это прямой приказ, Агнес.
Эола вздрогнула от его тона, но на сей раз Бельземина послушалась. Эльфийка просунула руку сквозь прутья клетки, и покорное существо не сопротивлялось, когда она в него вцепилась. Мана потекла от животного к эльфийке; зверь начал усыхать, в то время как к лицу Бельземины возвращались краски.
Верная приказу, эльфийка отдернула руку прежде, чем выпила крысюка до смерти. Тот повалился на бок, потеряв сознание и едва дыша.
— Тебе лучше, Бельземина? — Спросил Саймон.
— Я… да, Ваше Величество. — По крайней мере, бред прекратился. — Я… благодарю вас.
— У нас есть другие монстры, которых ты сможешь осушить. — Саймон не представлял, сколько маны нужно эльфу для жизни, и надеялся, что этого хватит, пока они не найдут решение получше. — Мы пока прекратим уроки магии. Будешь лежать в постели, пока полностью не восстановишься…
— Нет! — Руки Бельземины вцепились в его предплечье с энергией отчаяния. — Ваше Величество, клянусь, я всё еще могу работать!
— Не можешь и не будешь!
— Клянусь, могу! — Саймон чувствовал, как её ногти впиваются в кожу. — Я могу играть с вами, могу готовить для вас, я… я могу быть вашей наложницей… — И тут она разрыдалась. — Пожалуйста, не отбрасывайте меня…
Саймон лишился дара речи: одна из могущественнейших эльфийских архимагов в мире цеплялась за него, как утопающий за обломок плота. Эола наблюдала за этой сценой с выражением такой глубокой печали и сострадания, какого Саймон еще никогда не видел на её лице.
— Что же они с тобой сделали, чтобы так сломать? — Едва слышно спросила она, но ответа не получила.
Саймон лихорадочно соображал, что делать. Он видел лишь один способ её успокоить и искренне ненавидел себя за то, что вообще об этом подумал… но понимал: либо так, либо она в итоге покончит с собой.
— Агнес.
Голова Бельземины вскинулась, как у преданного пса.
— Ты принадлежишь мне, — произнес он, и каждое слово оставляло горький привкус во рту. — Ты – моя собственность, и ты мне нужна. Но чтобы быть полезной, ты должна вернуть себе силы. Хороший раб делает то, что ему велено. Ты понимаешь, Агнес?
— Да… — Она наконец отпустила его руку и вытерла слезы. — Да, Ваше Величество.
— Ты будешь лежать и восстанавливать ману, пока снова не станешь мне полезна. — Саймон проклинал своего отца, Гаргаута и этого ублюдка Мардока за то, что они сделали его соучастником своей жестокости. — Сделай это, и я вознагражу тебя, Агнес. А теперь отдыхай.
— Слушаюсь, Ваше Величество. — Океан её отчаяния отступил, сменившись маской механического стоицизма, к которой она так привыкла. — Как пожелает Ваше Величество.
Саймон обменялся взглядом с Эолой, которая молча наблюдала за происходящим, и оставил Бельземину отдыхать. Теперь он был уверен, что она не совершит никакой глупости, получив приказ, но на душе всё равно было скверно.
— У меня не было выбора, — вздохнул Саймон, когда Эола закрыла за ними дверь. — Прости. Это был единственный способ.
— Я знаю, — с глубокой скорбью отозвалась Эола. Она не винила его, что было весомо, учитывая её аболиционистские убеждения. — Это моя вина. Мне следовало быть внимательнее к ней. Она настолько не в себе, что скорее умрет, чем станет бесполезной для тебя.
— Это точно. — Оглядываясь назад, Саймон понимал, что снятие Клейма Гордыни с Бельземины было ужасной ошибкой. Это окончательно выбило почву у неё из-под ног, доведя до суицидальной одержимости. — Что нам с ней делать?
Эола скрестила руки на груди. — Её раны слишком глубоки, чтобы она могла даже помыслить о свободе, — сказала она. — Относись к ней по-доброму, так, как никогда не относились твои предшественники. Окружи её заботой и теплом. Помоги ей исцелиться, и тогда, возможно, однажды… Возможно, однажды она почувствует себя достаточно сильной, чтобы больше не нуждаться в тебе.
У Саймона было предчувствие, что этот день настанет еще очень и очень нескоро. — Есть еще одна проблема. Она не уйдет от меня, а я не уверен, что выкачивание маны из монстров – долгосрочное решение.
— Где нам достать еще этих маналитов? — Поинтересовалась Эола.
— Можно купить, но это влетит в копеечку. — Настолько дорого, что пришлось бы забыть об освобождении рабов. — Есть… один потенциальный поставщик.
— Нет, — тут же отрезала Эола. — Дашь им палец – откусят руку.
— Тогда придется идти на уступки в другом или искать клад. — Саймон хмыкнул. — Придется изучить доску объявлений в гильдии и молиться.
Почему же так трудно быть хорошим человеком?