Маяк обрушился сам в себя.
Выстрел Миазмовой Пушки ударил в его основание и дестабилизировал всю постройку — та завалилась набок и рухнула на равнины, над которыми некогда возвышалась. Тысячи и тысячи тонн камня и мрамора обрушились на землю катаклизмическим водопадом обломков. В небо взметнулся исполинский столб дыма, а следом — вспышка синего света.
Саймон солгал бы, скажи он, что разрушение Маяка не потрясло его до глубины души. Монумент стоял неколебимо ещё со времён Погибели, пережив за столетия и резню Мардока, и опустошения Гаргаута, и завоевания Бальзама… а чтобы свалить его, хватило всего двух выстрелов из Миазмовой Пушки Вивр. Саймон надеялся, что барьеры, которыми Церковь Света запечатала демонов и монстров под его основанием, устоят и не выпустят на окрестные земли новых ужасов.
Разрушать всегда было куда проще, чем созидать.
Нет, нет, нет, надо сосредоточиться, — сказал себе Саймон, заставляя себя держать мысли на битве. Я должен победить. Если я сейчас дрогну, мне конец.
Дрогнет сейчас — и всё окажется напрасным. Он собрал волю в кулак и сосредоточился.
Саймона и его союзников отделяли от главного лагеря многие мили, но сквозь пелену дыма он видел в небе бушующее пламя. Войска Эндимиона сошлись с их собственными над руинами павшего храма.
«Душар, доклад», — приказал Саймон через телепатию.
«Императрица Эвфемия со своими последователями вступила в бой с войсками леди Вивр», — ответил некромант, — «мы с моими детьми сейчас защищаем Миазмовую Пушку и принца Таласа от атак принца Дассейна, но не могу сказать, сколько мы продержимся».
«Я немедленно усилю твою позицию», — ответил Саймон, бросив взгляд на Лоримора. Учёный вновь присоединился к ним, направив воздушный корабль Авантюриста в водоворот, что сейчас поглощал флот Вольтобауты. «Владыка Демонического Замка».
Саймон телепортировался вместе с Касвалом и Лоримором, оставив флот тонуть в водах. Они возникли прямо рядом с кристаллом миазмов, вделанным в пушку, и их тут же приветствовал громовой грохот битвы.
Перед ним развернулась ужасающая картина бойни. Окрестные равнины превратились в болото: павший водный маналит сочился галлонами и галлонами жидкости с вершины дымящихся развалин Маяка, топя траву в грязи. Там заняли позиции жрецы и били дальнобойными заклинаниями по Миазмовой Пушке и Ларцу Миров, но те лишь отскакивали от барьера, возведённого вокруг них Душаром и шабашем ведьм. Гектор и Борш сцепились с Беатрисой и её тамплиерами в грязи чуть ниже, на относительно равных, — Берсерк и его союзник, механический волк, разрывали святых рыцарей на части, получая раны от священных клинков. Беатриса и её силы изо всех сил держали позиции, чтобы защитить жрецов от потока солдат-перевертышей, нападавших на них со всех сторон.
Саймон заметил Мастемо на другом конце поля боя: тот обрушивал вниз потоки святого света, окружённый холмами из трупов перевертышей. Над ним парила странная исполинская сущность — сферический мир размером с дом, увенчанный механическим безликим человеческим торсом, а два её золотых крыла оканчивались не перьями, а трубами. Сущность сбивала драконорождённых, пытавшихся приблизиться к Верховному Исповеднику, звуковыми ударами, что разрывали их на куски.
Однако настоящая битва шла в небе. Корпус Всадника Дассейна оспаривал воздух с куда более многочисленной армией драконорождённых. Наездники на вивернах и грифонах Эндимиона были Ускорены и хорошо обучены, но количество — это тоже качество; тысячи воинов высокого уровня могли лишь многое против орды драконов, превосходившей их числом двадцать к одному. Каждый наездник на виверне успевал свалить двоих врагов, прежде чем его облепляли со всех сторон, но их войска ощущали горечь потерь куда острее.
Тем временем Вивр обратилась в свою чудовищную пятиголовую форму и схлестнулась с Эвфемией в миле от позиции Саймона, выдыхая в Судью апокалиптические снаряды. Императрица Эндимиона облачилась в свой классовый наряд, и у неё выросли два крыла света, что подняли её в воздух. Она обрушила на центральную голову Вивр золотой боевой молот, потрескивающий святым светом и громовыми молниями, — ударила так сильно, что огромный зверь и впрямь покачнулся.
Однако куда более насущной угрозой для Саймона сейчас был золотой мантикор, пытавшийся прорваться сквозь барьер, что защищал Миазмовую Пушку, и разъярённый всадник у него на спине.
— Талас! — крикнул Дассейн сверху, облачённый в свои золочёные доспехи Всадника. Стальной гроб его сводного брата был привязан к Миазмовой Пушке. — Я иду, брат! Держись!
Ты так и не пришёл за мной, — с горечью подумал Саймон, хотя и старался подавить эти чувства. Дассейн ведь и правда пытался помочь ему в прошлом. В любом случае уже слишком поздно.
Он должен был довести это до конца.
«Нельзя дать ему пробить барьер», — предупредил Саймон Касвала и союзников, — «Лоримор, Бельземина, за мной».
«Вместе мы непобедимы, друг Саймон!» — самоуверенно похвастался Касвал, взмывая в воздух.
Саймон не был так уверен. Леонард называл Дассейна целой армией в одном лице, способной тягаться с самой Вивр и победить её в бою, а разведданные Шабрам оценивали его уровень выше семьдесят пятого. Его сводный брат был грозным противником, превосходившим его в одиночном бою.
Впрочем, Саймону уже удавалось одолеть Таласа, будучи на тридцать уровней ниже, — правда, с подкреплением. Убивать Дассейна тоже не требовалось, и Саймон предпочёл бы этого избежать; нужно было лишь отбросить его и заставить зализывать раны.
Саймон немедленно открыл боевые действия, метнув в Дассейна Разорение. Тот отмахнулся от недугов Безумия, Немоты, Слепоты и Болезни… но всё же подхватил Отравление — на его коже проступили зелёные пятна. Саймон надеялся, что связь Всадника позволит недугу перекинуться и на мантикора, но тщетно.
Дассейн всё же отступил, уходя от огненного дыхания Касвала, когда дракон вырвался из-за барьера, а следом — Лоримор и Бельземина. Последняя успела надеть свой наряд Пиромантки и поднялась в воздух, выталкивая струю огня из-под ног, а затем быстро наложила на Саймона бафф. «Эгида».
Её магия прошла сквозь Саймона и благодаря их связи быстро распространилась и на Касвала, укрепив обоих и наконец покончив с недугом Кровотечения, который Вольтобаута наложил на Саймона ранее.
Статусы Ускорение, Оплот, Барьер, Регенерация и Ауреола наложены на десять минут.
Группа Саймона вышла из-за барьера и быстро окружила Дассейна со всех сторон треугольником, хотя Всадник ничуть не выглядел напуганным. Его мантикор взревел и с кровожадностью защёлкал пастью на всех них.
— Саймон… это ведь ты, да? — спросил Дассейн, узнав брата и мрачно нахмурившись под шлемом. — Значит, слова Анны были правдой… в тебя вселились. — Кулаки его сжались от сожаления. — Прости, брат. Я знал, что должен был броситься за тобой, когда ты покинул Академию, даже если бы это значило ослушаться приказа… Это всё моя вина…
— Ты бы ничего не изменил, — ответил Саймон, хотя знал, что и лжёт, и тратит слова впустую. Он просто смертельно устал от всего этого. — Уходи отсюда, брат. Я не хочу причинять тебе боль.
— Я не уйду без своих родных, изверг! — В руках Дассейна, когда горе его обратилось в ярость, затрещало молниями золотое копьё. Он тут же наставил его на Саймона. — Я вырву тебя из тела брата голыми руками, если придётся! Защищайся!
Саймон тут же ощутил невидимый гнёт, что давил на него, заставляя сосредоточиться на Дассейне и не обращать внимания на хаос вокруг.
Всадник Дассейн вызвал вас на Рыцарский поединок! Пока вы не завершите поединок, вы будете наносить сниженный урон всем целям, кроме Всадника Дассейна!
Саймон мысленно приказал союзникам атаковать и запустил заклинание Эктоплазмер. Касвал выдохнул огонь, Лоримор выпустил залп лучей из глаз, а Бельземина поддержала его залпом огненных шаров.
Дассейн смотрел, как этот шквал надвигается со всех сторон, и ответом его был вызывающий рёв.
Грива его мантикора вдруг вспыхнула, как сердце солнца, слепящей вспышкой света. Саймон зарычал сквозь зубы, прикрывая глаза в попытке защититься, но тщетно. Зрение на миг стало белым.
Недуг Слепота передан титулом Влюблённый!
«Я ничего не вижу!» — пожаловался Касвал по их телепатической связи.
«Влево!» — приказал Саймон, увидев, как Дассейн прошёл мимо всех снарядов, посланных в него, и с феноменальной скоростью ринулся на него с копьём. Касвал, к счастью, успел уйти от удара, предназначенного ему, когда Дассейн пронёсся мимо них, а острие его копья разминулось с ними на волосок.
В моём иммунитете к недугам всё ещё есть бреши, — с досадой понял Саймон. Кровотечение, Слепота, а что ещё? — «Окаменение!»
Он попытался ударить по мантикору Дассейна и обрушить их на землю так же, как некогда убил одного из учеников Монаха, но зверь легко отмахнулся от этого. Лоримор — от природы невосприимчивый к ослепляющим эффектам, как существо со столькими глазами, — продолжал забрасывать его лучами из глаз, но мантикор просто поднялся выше, уходя от всех.
— «Гьяллархорн»! — крикнул Дассейн, поднимаясь, и в его свободной руке появился боевой рог. Он быстро протрубил в него, и рёв вышел настолько громким, что заложило уши Саймона. Отравление, поразившее Дассейна, немедленно рассеялось, а тонкое силовое поле — Саймон узнал эффекты статусов Оплот и Барьер — накрыло и его самого, и его скакуна.
Его способности Всадника лучше моего перка Разжигатель Войны, — подумал Саймон, пока Бельземина быстро исцеляла Касвала от слепоты целительным заклинанием, — они делят между собой только полезные эффекты, но не дурные.
«Цельтесь в скакуна и держите дистанцию», — приказал Саймон своим войскам, когда они бросились в погоню. — «Лоримор — рассеивание и ослабления, Бельземина — вся атака. Если его перки хоть чем-то похожи на мои, Всадника нельзя сбросить с седла силой».
Троица бросилась за Дассейном в небо, пролетая мимо плотной свалки драконорождённых, обменивавшихся огнём с корпусом Всадника. Они миновали море облаков, пока люди внизу не превратились в точки.
Дассейн вдруг развернулся и со скоростью метеора ринулся обратно, вынуждая троицу разделиться. Мантикор ловко уклонился от лучей Лоримора и погнался за Касвалом, настигнув его, несмотря на статус Ускорение.
Надо как-то его замедлить, — подумал Саймон, надевая одно из своих магических колец и вызывая дива ветра. Демон-жаба собрал дыхание и выдохнул кваканье, что обрушило на Дассейна бурю.
Всадник вдруг оказался лицом к лицу с враждебными ветрами, что изрядно его замедлили, позволив Лоримору приблизиться и ударить по нему рассеивающими лучами из глаз. Защиты Оплот и Барьер с Дассейна были сорваны, но он быстро ответил, метнув своё молниевое копьё, как дротик, в учёного. Снаряд пронёсся по полю боя, как удар грома, и пробил Лоримору торс — удар был настолько силён, что вырвал половину его тела и убил на месте.
Бельземина пролетела мимо падающего трупа Лоримора и зашла Дассейну за спину, собирая в ладонях синий огненный шар. Касвал ринулся вперёд с ветром в спину, точно рыцарский конь на поединке, и зажал Всадника между собой и своей союзницей-эльфийкой. Мантикор выпустил собственное огненное дыхание, схлестнувшись с Касвалом, а Саймон быстро наложил Гниение. Его заклинание сгноило левое крыло мантикора, а Бельземина оторвала правое.
И всё же он не упал.
Мантикор Дассейна, несмотря на калечащие раны, продолжал висеть на месте, а его наездник извлёк исполинский изогнутый двуручник. Дассейн замахнулся им на Саймона и Касвала, и от удара родился какой-то изогнутый луч света. Касвал тут же уклонился, вильнув в сторону, но Саймон понял, что целями они никогда и не были: див ветра оказался рассечён надвое и тут же убит.
Без бури, что его замедляла, мантикор Дассейна с огненной аурой вокруг ринулся за Касвалом. Саймон успел наложить Пожиратель Разума, отчего зверь сбился с траектории, прежде чем успел врезаться в его собственного скакуна. Мантикор и дракон вместо этого пронеслись мимо друг друга, как на турнире, а их наездники обменялись ударами.
— Гони зло прочь, брат! — крикнул Дассейн Саймону, когда его меч схлестнулся с моргенштерном брата. Отдача сама по себе сбросила бы обоих с сёдел, не будь у них перков, но ни один не желал уступать. — Я не хочу причинять тебе боль!
— Я тоже! — огрызнулся Саймон со сдержанным гневом и горечью. — Но ты и остальные никогда не слушаете!
Оружие двух всадников разошлось, и они полетели дальше каждый своей дорогой. Бельземина отбросила Дассейна назад огненными шарами, когда тот попытался развернуться для новой атаки; мантикор, кружась на месте, уворачивался от ударов и плыл сквозь облака, как акула в поисках добычи.
«У принца Дассейна есть какие-то эффекты автоускорения и автолевитации, Ваше Величество», — предупредила Саймона Бельземина через телепатию, — «Они возобновляются каждую минуту».
«Значит, у нас в лучшем случае одна минута уязвимости», — отозвался Саймон. Перки Всадника были не такими универсальными, как у Владыки или Мага, но, как и у Берсерка, отлично служили своей конкретной цели. — «Ждите и рассеивайте по моей команде».
К его удивлению, Дассейн вдруг заставил мантикора взмыть к солнцу. Он убрал боевой рог и поднял руку, и копьё, которым он пронзил Лоримора, в мгновение ока вернулось к нему.
— «Заряженная атака, Суд Водана!» — крикнул он, и в его копье начала собираться молния. Магия вихрилась вокруг него, и он вдруг остановил подъём, оказавшись в полумиле над врагами. — Это будет больно, брат, но клянусь — ты не умрёшь!
Саймон усомнился в его обещании: воздух вдруг стал гнетущим. Драконорождённые и демоны внизу как один встревоженно подняли головы на Всадника, как звери, тревожно глядящие на надвигающуюся грозу.
«Друг Саймон…» — встревоженно проговорил Касвал. — «Не думаю, что это к добру для нас…»
«Не к добру!» — ответил Саймон, приказывая союзникам атаковать. Касвал и Бельземина тут же взмыли вслед за Дассейном. — «Гние–»
А потом пришли уведомления.
Недуги Анти-исцеление и Якорь переданы титулом Влюбл–
Анти-исцеление и Якорь! Резкое снижение всех характеристик!
Саймон почти привык к таким подлым атакам, но настоящий сюрприз крылся в их источнике: Дьявольские Клейма.
Шквал недугов хлынул от множества его прислужников, разбросанных по полю боя, пройдя сквозь связь душ, что он с ними делил. Саймон немедленно надел свой амулет Отражения Души, чтобы защититься, как раз когда сквозь узы прошли несколько чистых психических ударов. Несколько отразились прямо в отправителей, убив прислужников и оборвав их связи, но другие проскользнули мимо его защиты и обрушились на разум. Его схватила мать всех головных болей, и мозг вспыхнул, ломая сосредоточенность и парализуя мысли.
Урон по разуму! Урон по разуму!
Саймон вдруг осознал, что совершил ужасное допущение: раз клейма связаны с душой, значит, через них могут проходить лишь атаки стихии Души, а его амулет не защищал от стихии Разума… Даже Несокрушимая Корона прикрывала его лишь от воздействующих на разум эффектов вроде Безумия или Берсерка, но не от чистых ударов психического урона, проходящих через клейма.
— А… — Саймон попытался выговорить слово и не смог. Постоянный шквал ментальных атак парализовал не только тело, но и разум, а эффект Анти-исцеления превратил регенерацию Эгиды в коварный яд, что пожирал его изнутри. — Надо… разорвать…
— Друг Саймон?! — в панике спросил Касвал, заметив его смятение и шок. — Что происходит?!
— Ваше Величество! — Глаза Бельземины расширились от тревоги, и она поспешила на помощь, вместо того чтобы целиться в Дассейна. — «Очищение»!
Её заклинание — какая-то продвинутая версия Рассеивания — сняло статусы Якорь и Анти-исцеление вместе с его баффами, что позволило Саймону немедленно вытянуть прислужников до смерти: так он и исцелился, и оборвал связь… ценой того, что Дассейн успел завершить свою технику.
— Вот оно! — Дассейн зачитал заклинание, и в его копье собралось неимоверное количество молний, пока сами небеса не расчертили громовые разряды. — Высшая молния, что дарует победу!
Действуя быстро, Саймон надел своё Кольцо Проклятого Грома и наложил последнее заклинание, чтобы защитить союзников. «Стихийный Дисбаланс: Молния»–
— «Рагнарёк»!
Молния выжгла горизонт и поразила их.
Громовой разряд невероятного напряжения вырвался из копья Дассейна со всей яростью небес. Бельземина метнулась перед Саймоном и Касвалом, наспех сплетая магический барьер, чтобы их защитить, но разряд испепелил жалкий щит и вместе с ним обратил в пар эльфийку. Саймон услышал, как отзвук её смерти прокатился по её клеймам, как раз когда свет поглотил его и Касвала.
Его дракон зашёлся в агонии, и наездник вместе с ним. Хотя кольцо Саймона и защитило его от самой молнии, того же нельзя было сказать о божественных энергиях, что нёс в себе ток. Они выжгли ему глаза и язык, подожгли нервы и расплавили доспехи Владыки вместе с плотью в слепящей вспышке истинной муки.
Суд Водана пробил сопротивление вашего скакуна к молнии!
Огромный мифический урон!
Сквозь боль и гром Саймон успел сформулировать лишь одну мысль: Владыка Демонического Замка.
Он и Касвал телепортировались к Миазмовой Пушке — две груды полумёртвой расплавленной плоти, лежащие в собственной крови.
Саймон вытянул жизнь из оставшихся прислужников, чтобы восстановиться, и глаза зажили достаточно, чтобы он снова мог видеть. Тело болело всё, из треснувших доспехов Владыки сочились миазмы, от него пахло горелой плотью и кожей, но он всё ещё был в куда лучшей форме, чем его дракон-скакун.
— А… — Обугленная тварь, что прежде называла себя Касвалом, издала хрип костяным ртом без щёк. Его чешуя выгорела и во многих местах исчезла, обнажив плоть, чьи мышцы продолжали дёргаться от остаточной молнии. Часть внутренностей вывалилась на землю. — Боль… но…
— Держись… — простонал Саймон, снимая наряд Владыки. Каждое слово отдавалось болью в груди. — Добрый Камень Света, исцели наши раны своим… Великим исцелением…
Магия прошла через его руки и влилась в Касвала, унимая боль и затягивая горстку из его многих-многих ран.
— Я… ничего не вижу… — просипел Касвал, дрожа. — Саймон… я не… хочу умирать…
— Я тебе не позволю, — солгал Саймон, продолжая накладывать Великое исцеление почти без толку. Касвал терял больше крови и внутренностей, чем его магия успевала восстановить. — Я тебе не позволю.
Он послал телепатический призыв Кассандре и остальным — собраться у его позиции и прийти на помощь, но ответа не получил. Барьер, защищавший Миазмовую Пушку, исчез, и в отдалении слышались звуки боя. Неужели их позицию атакуют?
— А… Мне… легче… — просипел Касвал, кашляя кровью. — Она… бросила бы меня…
— Она вернётся за тобой, — солгал Саймон. Вивр всё ещё билась с Эвфемией за горизонтом, если судить по вспышкам энергии и столпам святого света вдали. — Просто подожди…
Он услышал за спиной шаги. Тяжёлые.
— Знаешь, — произнёс знакомый голос, и Саймон тут же надел обратно доспехи Владыки, — это была ровно та же тактика, которой твой отец обрушил сеть прислужников Гаргаута.
Конечно, всё это была его ловушка… — подумал Саймон, заставляя себя оглянуться через плечо и увидеть фигуру Командира, стоящего позади него с отрядом Ассасинов и Ниндзя, чьё оружие было залито кровью — вероятно, его последователей. — Как…
— Я читал письма своей дочери. Зная сроки и твои силы, правду было нетрудно разглядеть. Я молчал, потому что она дорожила тобой… и я умру, сожалея об этом. — Моблан обнажил саблю фабланского образца, и под шлемом его глаза сверкнули чистой ненавистью. — Моя дочь любила тебя, а ты убил её.
Это обвинение ранило сильнее, чем молния Дассейна.
Саймон тут же попытался телепортировать себя и Касвала во Фрайтвол, будь что будет, но ощутил гнёт, что заставлял его остаться здесь и встретить свою смерть.
Тактика «Не уйти» Командира Моблана не позволяет вырваться и телепортироваться за её пределы!
— Гаргаут тоже это пробовал, при всей своей драконьей гордыне, — с презрением сказал Моблан. — Ты предал свою кровь и свою страну ради драконов, и ради чего? Потому что решил, что тебе не будет последствий?
— Да, — честно ответил Саймон. Он не мог отрицать правду. — Да… Я так думал.
— Ты ошибался. — Моблан шагнул вперёд под взглядами своих людей, явно намереваясь убить Саймона собственноручно. — Твоё недолгое правление окончено, отцеубийственная мразь.
Саймон призвал свой моргенштерн, хотя знал, что это бесполезно. Прислужников, чтобы вытянуть из них жизнь, не осталось, его окружили, и телепортироваться он не мог. Лучшее, что он мог сделать, — использовать Тёмный полёт, чтобы вылететь за периметр и сбежать, но это означало бы бросить Касвала и Ларец Миров.
— Друг Саймон… — просипел Касвал. — Улетай.
— Не без тебя, — ответил Саймон, и слова сорвались с губ прежде, чем он понял, что произнёс их. Почему? Почему он держал позицию ради него?
— О… — Касвал кашлянул, и в этом послышалось что-то довольное. — Что ж… тогда…
Умирающий Касвал сглотнул и выплюнул пару сломанных чешуек к ногам Командира.
Моблан и его солдаты успели лишь моргнуть, прежде чем из артефакта вырвалось огромное количество миазмов — волна страха и ужаса, возвещавшая о приходе их погибели. Из этих энергий сформировался возвышающийся демонический рыцарь, и на груди его светился кристалл.
— Утешьтесь, смертные, ибо ваша тщетная борьба окончена, — провозгласил Эксодеос, и тени плясали вокруг него, празднуя его возвращение, — а вместе с ней и ваше никчёмное существование.
Лапа Касвала вдруг метнулась и неожиданно ударила Саймона в грудь, отбросив его назад как раз в тот миг, когда Эксодеос призвал свою Обитель Бездны. Касвал, Зодиакальный Демон, Командир и его солдаты… всех их поглотила сфера тьмы, отрезавшая их от остальной вселенной и оставившая Саймона одного у Миазмовой Пушки.
Что… Что только что произошло?
Касвал… Касвал пожертвовал собой, чтобы спасти его? Почему? Саймон знал правду, но не мог её принять, потому что не желал признавать, что это была та же причина, по которой он сам держал позицию.
В конце концов, они и правда стали друзьями.
Несмотря на их рептильную природу, несмотря на их жестокость и дикость, несмотря на всё… драконы способны испытывать привязанность к другим.
Клинок ударил Саймона в затылок, расколов шлем и выплеснув его мозг на землю. Что-то обошло его титул Преданный — удар был так силён, что поставил его на колени и залил глаза кровью.
Ах… — подумал Саймон, подняв взгляд на пушку и обнаружив, что некий стальной гроб пуст и болтается в пустоте. Конечно, Моблан освободил и его тоже.
— Это было за Анну, — услышал он голос Таласа за спиной, заносящего оружие для второго удара. Голос его звучал мрачно, в словах не было ни радости, ни удовлетворения. Остались лишь месть и долг, что вели его вперёд. — А это — за меня.
Последним, что Саймон увидел, прежде чем его голова скатилась с плеч, была молния, ударившая в Вивр за горизонтом.
Ибо единственное, что способно сокрушить единый Дом Магнос… — это он сам.