Саймон не впервые оказывался в эпицентре взрывающегося Домена, но впервые вышел из него живым.
Боршу было далеко до Хелель, и хотя накрывший Саймона ливень магических искр и впрямь оказался сокрушительным, сочетание мощи, усиленной навыком Связанный Тьмой, и призванного в последний миг дракозомби в качестве живого щита позволило ему пережить разрушительный удар. Следовало бы бережнее относиться к своим скакунам, но сейчас его единственным законом была необходимость.
Молния, огонь, мороз, яд, мифический урон… в последней атаке Борша сошлись едва ли не все мыслимые виды урона. Руны разнесли бедного скакуна-щита на куски, а затем обрушились на Саймона со всех сторон. В награду за труды на его доспехах прибавилось несколько дымящихся пробоин, но когда Домен рухнул и реальность наконец восстановилась, победителем остался один лишь Саймон.
Он стоял среди руин арены — исполин, чья голова доставала до самого верха внешних крепостных стен. Погибнув, Борш уменьшился до прежних размеров: тело разорвано в клочья, металлическая шкура вновь обратилась в лоскуты покрытой рунами кожи, а сердце раскололось в крошево кристаллов. Камня души после него не осталось: то ли потому, что он сам свёл счёты с жизнью, то ли собирать в его духе было уже попросту нечего.
Вечным Зодиакальным Демоном он всё-таки не был.
С победой в Саймона хлынул опыт. Увы, в одном из прежних правлений он уже убивал Борша, когда тот был куда слабее, так что теперь получил лишь скромную долю — за демоническую половину того чудовища, в которое тот обратился.
И всё же уровень есть уровень. Это слегка сгладило досаду Саймона от потери важной зацепки.
Перк Владыки 73-го уровня: Всевидящее Око IV (активный): Вы можете изменить дату своей коронации, сев на Багряный Трон и собственноручно вписав текущую дату в Бездонную Хронику. С этого момента новые правления будут начинаться с этой даты, а не с момента гибели вашего предшественника. Это действие нельзя отменить, однако впоследствии выбранную дату можно перезаписать новой.
Саймон перечитал уведомление дважды. Он… Он…
Он мог сдвинуть вперёд дату начала правлений? Мог больше не просыпаться в один и тот же день и час и не проживать заново сутки, которые теперь способен был пройти с закрытыми глазами? Он мог бы прекратить гражданскую войну и навсегда закрепить её исход, избавив себя от изнурительной необходимости вновь и вновь мирить враждующие стороны?
Это могло изменить всё.
Саймон задумался, пользовался ли этой способностью кто-нибудь из его предшественников. Отец наверняка к ней прибегал — это объяснило бы, почему Норбелль рождалась Темнокровным Провидцем в нескольких правлениях, да и необходимость раз за разом собирать сокровищницу заново свела бы Гаргаута с ума… или сделала бы его ещё безумнее прежнего.
Способность была крайне заманчивой, но Саймон сомневался, что воспользуется ею в скором времени. Невозможность отменить выбор и риск загнать себя в безвыходное положение до начала Зодиакального парада были слишком опасным недостатком.
И всё же он мог надеяться, что однажды обеспечит себе лучшее будущее. Быть может, когда одолеет архидемонов и обзаведётся детьми…
Саймон выбросил эти мысли из головы и оглядел каменоломню. Орды демонов и рабов ошеломлённо взирали на его исполинскую фигуру, переводя взгляды с останков погибшего хозяина на его убийцу. В головах многих наверняка мелькнула мысль о предательстве.
Саймон быстро избавил их от сомнений, опустив ладонь на ближайшую кучку демонов и раздавив их в кровавое месиво и камни души. Перк Мастерство Смерти мгновенно затянул его раны за счёт их жизненной силы и разом пресёк надежды честолюбцев.
— Найдётся ли среди вас желающий бросить мне вызов? — осведомился Саймон. — Или вам хватит ума знать своё место?
Получив столь наглядный урок, благоразумие обретал каждый.
Все они пали на колени и больше не досаждали ему.
Едва заметно улыбнувшись, Саймон вернулся к прежнему росту и призвал ядро Подземелья. Прежний хозяин был мёртв, так что кристалл пустил корни подобно семени, и сила Владыки подчинила всю цитадель, сделав её личными владениями Саймона. На первое время крепость послужит великолепным передовым опорным пунктом.
Задерживаться надолго он не собирался. Слух о падении крепости вскоре достигнет Митраса, а встречаться с Зодиакальным Демоном в засаде Саймону не хотелось. Пока что ему требовались лишь ответы и условия для ремесла. Предстояло выковать привязанное к душе снаряжение и снять с трупа Борша испещрённую рунами шкуру.
— Был ли у покойного Вестника Смерти адъютант? — обратился Саймон к стоящим на коленях демонам и рабам, поднявшись из расселины с помощью Тёмного полёта. — Помощник или хотя бы правая рука?
Лишь одна демоница осмелилась взлететь навстречу, дабы присягнуть ему на верность, — та самая, что всего несколько минут назад преспокойно сидела на коленях у Борша. Статная красавица с изогнутыми рогами, выступавшими над бровями и удерживавшими длинные чёрные волосы, с широкими кожистыми крыльями за спиной и гибким хвостом, выглядывавшим из-под одеяния из тончайшего ало-чёрного шёлка.
На первый взгляд она ничем не отличалась от обычного суккуба, однако Саймон приметил несколько деталей, заставивших его усомниться в первом впечатлении. Её наряд выглядел куда… целомудреннее корсетов или почти полной наготы, обычной для её сородичей, в ткань были вплетены сложные чары, а к поясу крепился гримуар. В её красных глазах читался холодный расчёт, а не похоть, держалась же она с аристократическим изяществом, подобающим скорее архидемону, чем рядовой нечисти… кем она, в сущности, и являлась. Саймон отчётливо ощущал первозданные миазмы в её сердце.
И наконец, её лицо чересчур сильно напоминало Кассандру.
— Моё имя — Аграт, Вторая Ночная Королева, — представилась она голосом, звучавшим настолько схоже с голосом дочери, что Саймону стало не по себе. — Для меня большая честь встретить Повелителя Тьмы во плоти. Мой народ считал, что после долгого исчезновения вы покинули нас навсегда, Владыка…
— Белиас, — отозвался Саймон. Он с осторожностью относился к своему настоящему имени, особенно теперь, когда выяснилось, что Ткачи и им подобные всё ещё живы. — Гляжу, демоны не стали терять времени даром и в моё отсутствие превратили мои владения в Ад. Вы, часом, не мать Кассандры Гонориус?
— Вы встречали тот мой проект? «Проект». Сухость, с которой она отозвалась о собственной дочери — без тени тепла или участия, — заставила Саймона похолодеть. — Она ещё жива? Я потеряла её след задолго до возвращения на этот план.
— Не уверен. Я слишком долго спал. Саймон даже не знал, остались ли вообще в этом разорённом мире люди. — Вы верны Митрасу?
— Я сама себе госпожа. Повелитель Рун заключил со мной договор, наняв в качестве… личного советника в обмен на тайны рунной магии, — она бросила равнодушный взгляд на останки Борша. — Очевидно, срок сделки истёк.
— Очевидно, — Саймон почуял возможность и явил Клеймо Лени. — Если вам нужна сила рун, я могу её предоставить.
Она не поддалась на приманку. — От вашего отравленного дара я откажусь, но с удовольствием зафиксирую ваши опыты над другими добровольцами. Помнится, вы искали ответы на вопросы? Я готова обменять свои знания на ваши.
— По рукам… но обманете меня — горько пожалеете. — Саймон отправил труп Борша в Инвентарь, чтобы заняться шкурой позже. — Для начала покажите мне новую крепость.
— С радостью. С чего начнём: с гарема вашего предшественника или с пыточной?
— Разве для вашего племени это не одно и то же?
— Нет, — расчётливая улыбка Аграт напомнила Саймону Душара. — Но одно обычно перетекает в другое.
Обратив уцелевших солдат и демонов в рабов, а погибших подняв в виде нежити, Саймон сделался полноправным хозяином цитадели, нескольких сотен демонов и вдесятеро большего числа невольников.
Он заклеймил покорившихся солдат, перебил тех, кто вздумал бежать или сопротивляться, выломал все двери, дабы ни одна не послужила тайным лазом Чердака, а освобождение пленников отложил до поры, пока не разберётся в обстановке. С одной стороны, он узнал, что в этом кошмарном мире всё ещё выживают люди и перевертыши; с другой — узнал он об этом, наткнувшись на горстку несчастных в гареме Борша.
Некоторые женщины носили под сердцем дитя и явно не испытывали от этого радости.
— Они вполне довольны тем, что оказались здесь, — «любезно» заметила Аграт во время обхода этой части крепости, чем лишь сильнее разожгла гнев Саймона. — В покоях куда уютнее, чем в лагерях страха.
— В лагерях страха?
Саймон сразу пожалел о своём вопросе, едва Аграт пустилась в разъяснения: — Чтобы спасти Племена Бримира от полного вымирания и обеспечить воинство лорда Митраса бесперебойным пайком душ, смертных согнали в лагеря: там молодые могут спокойно плодиться, а стариков пускают в переработку.
Чем дольше Саймон слушал, тем крепче становилась его решимость стереть Зодиакальных Демонов с лица Бримира. — Их обращают в ангелов Хелель?
— Нет, их приносят в жертву Мегалиту Света, а плоть перекраивают для битв. Госпожа Хелель всё ещё заточена… что весьма прискорбно, ведь она могла бы переломить ход войны с Разрушителями. Лорд Митрас следует её воле и ведёт Доминаторов в её отсутствие.
Саймон взвесил услышанное. Раз уж спустя четыре столетия после того, как комета миновала этот мир, Хелель по-прежнему заперта в Мегалите Света, значит, Вальравн так и не отыскал Анну, либо та погибла до того, как он осознал её истинную ценность. Выходит, надежды Оракула на печать Девы вполне оправдались. Она не смогла вырваться даже с помощью мощи Абраксаса. И теперь ей суждено гнить в темнице до тех пор, пока она не сыщет себе сосуд.
Впрочем, оковы не мешали ей отдавать распоряжения союзникам среди Зодиакальных Демонов и внимать Молитвам. Последние несколько сотен лет её приспешники не покладая рук ослабляли печать человеческими жертвоприношениями, и Аграт не сомневалась: побег Девы — лишь вопрос времени.
— Её возвращение с каждым днём становится всё насущнее, — признала Аграт. — Шин-Дразил поднимает моря, а Эксодеос с каждым годом сбрасывает в пустоту всё новые земли. Такими темпами ей вскоре не над чем будет властвовать.
— Судя по вашему тону, в войне вы терпите поражение.
Она не стала спорить. — Войска Доминаторов многочисленнее сил Разрушителей и лучше организованы, но каждый из наших врагов по отдельности куда сильнее… особенно их предводитель, Минотавр Астерион, который, как утверждают, мощью не уступает самой госпоже Хелель.
— Астерион командует Разрушителями? — эта весть заставила Саймона насторожиться. Неужели Минотавр, поборов уныние, взялся за старое? — Где он?
— Минотавр затаился в урочище под названием Великая Пропасть, далеко на севере. Вашему Величеству придётся лететь через владения эльфов, чтобы добраться туда. Задача не из лёгких даже для вас.
Конечно же, Оракул и спустя века продолжал вставлять палки в колёса… — Вы говорили, что сражались с теми эльфами, Аграт. Кто ведёт их?
— Музы, — ответила демоница, оставив нового повелителя в ещё большем недоумении.
К счастью, благодаря Аграт и остальным солдатам перед Саймоном открылась вполне ясная картина происходящего — притом в самом буквальном смысле. В штабе Борша нашлись карты округи с пометками о передвижениях войск и важнейших рубежах.
Изучение записей подтвердило: здешние земли прежде были границей Наварры и Магволии, а полыхавший вдали огненный шторм бушевал по вине военачальников Митраса, сдерживавших натиск Тёмного леса. Похоже, Каменная Муза вырвалась из заточения вместе со своим выводком и потратила добрую долю последних столетий на расширение собственных владений.
— Музы поклоняются Минотавру и без конца насаждают Тёмный лес в Пограничье, — пояснила Аграт. — Лорд Митрас успешно оттеснял их, пока в дело не вмешалась третья сила.
«С какой стати эльфам водить дружбу с Астерионом?» — недоумевал Саймон. Это не укладывалось в голове. — Как они вообще выживают в воздухе, столь отравленном миазмами, и не чахнут?
Аграт загадочно усмехнулась. — Ваше Тёмное Величество слишком долго отсутствовали, не так ли? Она подозвала одного из стражей: — Приведите моего эльфийского подданного.
Бесы приволокли к ногам Саймона беспомощного пленника в цепях, чей вид заставил Владыку замереть на месте.
Листовидные уши и природное изящество стана безошибочно выдавали в узнике эльфа — хотя увечья и отсечённая нога сильно изуродовали его былой облик, — если бы не пара пугающих отличий. Кожа его была чернее оникса, а глаза горели кровавой алотой. От него так разило миазмами, что Саймон поначалу едва не признал в нём Темнокровного.
— Это Солон, эльфийский раб муз, — отрекомендовала его Аграт. — Наш покойный Вестник Смерти передал его мне, когда выпытал всё, что тот знал.
«Они изменились…» Саймон оглядел пленника с ног до головы. Говорили, будто эльфы произошли от фейри, служивших дриадам, так что семя Каменной Музы вполне могло породить приспособленное к миазмам отродье себе под стать. — А обычные эльфы? Где они, отсиживаются в Эллюзии?
Аграт повела плечом. — Светлокожих эльфов я не видела уже очень, очень давно. Говорят, они ушли из этого мира, когда мы начали забирать его себе.
— Ушли из этого мира? — не поверил своим ушам Саймон. — Куда?
— Мне неведомо. Они сгинули за века до моего возвращения на материальный план, — Аграт покосилась на Солона. — Это создание и его родичи — всё, что осталось от эльфийского племени.
— Жалкие крохи, — подытожил Саймон, обращаясь к эльфийскому лазутчику. — Тебя зовут Солон, верно? Зачем ты служишь тем, кто жаждет стереть в порошок и тебя, и весь этот мир?
— Вашему племени вовек не понять… вы слишком ослеплены гордыней и жадностью, — лазутчик плюнул ему под ноги, едва не задев сапог. — Этот мир — темница душ, сотворённая мерзким демиургом, дабы лишить нас высшего блаженства! Мы влачим дни, прикованные к колесу перерождений! Погрузить его во Тьму — единственный путь к свободе!
В его взгляде полыхало такое фанатичное пламя, что даже тамплиеры замерли бы в оторопи. Сам Саймон с трудом разбирал подобные мотивы. Неужели Астерион раскрыл приспешникам правду о природе круговорота правлений?
— То есть ты предпочёл бы вовсе не существовать? — уточнил Саймон.
— Разрушение предшествует обновлению! — лазутчик осклабился с безумной решимостью. — Мы принесём миру полное перерождение! Ибо то, что сокрушит Тьма, заново воздвигнет Свет! Новая вселенная восстанет из пепла ветхой по воле Высшей Двойственности — чистая, непорочная, свободная начать всё с чистого листа! С чистого листа!
— Как видите, это поразительное помешательство, — с тем же ледяным спокойствием, что бывало у Душара, обронила Аграт. — Всегда находила забавной эту людскую «веру». Сколько опытов я ни ставила, дабы сломить его дух, он остаётся на диво глух к голосу рассудка.
«Лагеря демонов по одну сторону, культ смерти по другую… жители этой эпохи зажаты меж двух адов». Кулаки Саймона невольно сжались. «И всё это стряслось лишь оттого, что я был бессилен вмешаться».
Он обязан позаботиться о том, чтобы этот чудовищный исход никогда не воплотился наяву.
— Сколько эльфов стерегут границы Тёмного леса? — спросил Саймон у Аграт.
— Сотни, а с ними бесчисленные осквернённые древни и фейри. Покойному Вестнику Смерти ещё удавалось сдерживать их, пока не объявился Стрелец Альгозоа, после чего лорд Митрас велел сжечь пограничные заставы дотла.
«Приятно наконец узнать имя этой твари», — подумал Саймон и спросил вслух: — За кого сражается Стрелец?
— Ни за кого, — с улыбкой отозвалась Аграт. — Стрелец охотится на обе стороны.
Расспросы демоницы и Солона помогли Саймону составить отчётливое представление о Зодиакальной войне. Во главе Доминаторов стояли запечатанная ныне Хелель и Лев Митрас; к ним же примкнули Вальравн, Ноденс и Овен Хаштур. Двухвостая Рыба, Тиамат, заключила с ними союз около века назад ради собственного спасения, когда Разрушители пустили её земли ко дну.
В лагерь же Разрушителей входили Астерион, Шин-Дразил, Эксодеос и Скорпион Исфет. Лотан провозгласил океан своими владениями и без разбора нападал на всякого, кто дерзал заплыть в его воды, однако держался особняком и деятельной помощи Разрушителям не оказывал. Обе стороны старались держаться от него подальше после того, как он раз за разом отвергал любые предложения о союзе.
Что до Стрельца, тот держался особняком и бил без разбора по обоим лагерям. Он облюбовал Тёмный лес после того, как якобы истребил последних истинных драконов, и, судя по всему, в ближайшее время уходить оттуда не собирался.
— Значит, лагерями страха заправляет Вальравн? — Саймон ничуть не удивился, хотя его ненависть к Близнецам вспыхнула с новой силой. — Откуда он ими правит? Из Вальна?
— Вальн, Вальн… — Аграт попыталась припомнить забытое название. — Помнится, когда-то так звалось людское королевство.
— Оно делило континент с Лором, где должен находиться Мегалит Света.
— Госпожа Хелель правит с уединённого острова, — ответила Аграт. — Манадрев, связывающих континенты, почти не осталось, а из-за подъёма уровня моря материки раскололись и разошлись. Облик этого мира вряд ли покажется Вашему Величеству знакомым — смотря сколько времени вы отсутствовали.
О других участниках этой мировой бойни — будь то эльфийские земли вроде Эллюзии или иные уцелевшие страны — Аграт ничего не ведала, хотя и слышала толки об анклаве разумных големов далеко на западе. Возможно, то были осколки Музы, а может, и досужие выдумки. Имя Вивр не вызвало у неё никаких воспоминаний, последние же истинные драконы либо сгинули, либо выродились в осквернённых чудовищ, уподобившись остальной фауне.
Саймон подумывал отпустить рабов на волю и позволить им уйти в безопасные края, но, похоже, таковых на Бримире попросту не осталось. Единственные «манадрева», уцелевшие в здешней части света, принадлежали музам и источали ядовитые миазмы. Благородные Герои обратились в миф — если и вовсе не исчезли вместе с эльфами.
Похоже, Фрайтвол остался единственным оплотом, свободным от скверны демонов.
И всё же надежда теплилась. Заросли Тёмного леса поглотили одно из мест, где прежде располагалось хранилище Операции «Глубинная земля». Саймон мог вскрыть его, раздобыв припасы и отыскав ответы на вопросы о судьбе эльфов — если не о собственной павшей империи.
«Такое будущее грезилось тебе, Оракул? — с горечью вопрошал себя Саймон. — Осыпающийся прах былого величия и гаснущие угли? Или ты вновь ошиблась в расчётах?»
Так или иначе, этому мрачному будущему не суждено сбыться. Допустить его повторения нельзя. Саймон этого не позволит.
Чего бы это ни стоило.
— Разжигайте горн, — решительно приказал Саймон Аграт. — Мне предстоит долго ковать.
Путь к логову Астериона обещал быть долгим и полным опасностей, а значит, требовалось снарядиться как следует. Он пересечёт рубеж, сделает привал у хранилища «Глубины» и пробьётся к Минотавру. А если Стрелец осмелится объявить на него охоту или кто-то встанет на пути — Саймон насадит их головы на крепостные пики.
Он прорубит себе дорогу кровью и костями.