Тёмные эйдолоны Саймона слились воедино, породив нечто совершенно новое.
Их миазмы закружились вихрем, сплетаясь и соединяясь вновь. Сама их суть резонировала и выстраивалась в лад, словно две песни, гармонично сливающиеся в приятное равновесие. Дьявольское Зеркало и Цепной Гудошник растворились в едином существе, совершенно не похожем на свои составные части.
Для начала, оно было вполне человекоподобным: стройная фигура с двумя ногами, двумя руками и головой. Создание смутно напоминало рыцаря, вот только доспехи его были сделаны не из стали, а из полированных обсидиановых зеркал, а на месте лица зиял жуткий безглазый оскал, полный бритвенно-острых зубов. Края его фигуры размывались, словно призрачные тени на стене.
— Моё Тёмное чутьё… — Альфонс напрягся от внезапной тревоги, точно простой смертный перед неведомым хищником. Это создание встревожило его ничуть не меньше, чем сам Саймон. — Словно иголки под кожей…
При виде этого существа Саймоном овладело странное чувство, и дело было не только в его причудливом облике и самой природе бытия. Собственное тело вдруг сделалось лёгким, хрупким и эфемерным. Сама ткань реальности вокруг него, казалось, слегка коробилась и искривлялась.
Фул, Тщеславный
Синкретический Тёмный Эйдолон Тщеславия, Мимиков, Актёров, Насмешки и Тревоги 61-го уровня.
Тип: Искусственный.
Покровительства: Иллюзорное Пространство: Ваши заклинания и эффекты класса Иллюзий становятся осязаемыми и могут наносить реальный урон.
Синкретический Тёмный Эйдолон?
Существо по имени Фул повернулось к Альфонсу и тут же снова преобразилось. Его доспехи стали точным слепком брони Паладина, а в руках возникла копия Меча Маны.
— Мы потеряли их доверие, — произнёс фальшивый Альфонс, точь-в-точь скопировав его голос, прежде чем взмахнуть клинком. — Удар Северной Звезды!
Крестообразная вспышка магии озарила землю под ногами настоящего Паладина и ударила по нему.
У Паладина вроде Альфонса сродство со Светом было настолько сильным, что атака почти не нанесла урона, но потрясение читалось в каждом его движении. Он был так ошеломлён, что едва успел вскинуть меч, когда тёмный эйдолон ринулся на него.
— Как?! — поразился он, встречая врага со смесью тревоги и неверия. — Ни одно создание Тьмы не способно использовать эту Технику!
— Жители Лора не верят в нас, — насмехался фальшивый Альфонс над настоящим, пока звенели их скрестившиеся мечи. — Да и как им верить, если мы сами в себя не верим?
— Замолчи, самозванец! — огрызнулся Альфонс, контратакуя Крушителем Клинков. Тот с лёгкостью уклонился, вынудив Паладина продолжить выпад той самой Техникой Сверкающего Клинка, которую он применял ранее. — Ты ничего не знаешь!
— Как нам спасти мир, если мы не способны спасти даже собственных друзей? — ответил Фул, уйдя из-под удара с презрительной лёгкостью. — Да поразит тебя Камень Света древних, Звёздный выстрел!
Самозванец метнул в Альфонса сияющую звезду, вынудив Паладина отбить её мечом, пока Саймон лишь ошарашенно моргал от изумления. Копировать Техники Альфонса — это одно, но Молитвы требовали либо глубокой связи веры с божественным покровителем, либо перков. Неужели Фул способен воспроизводить врождённые способности Класса Паладина?
Нет, мой титул Еретик развеивает Молитвы созданий более низкого уровня в радиусе действия моей ауры, так что эта фальшивка вообще не должна быть способна сотворить их, догадался Саймон. Должно быть, это иллюзия. Способная наносить реальный уро—
Клинок, метнувшийся к голове, заставил Саймона сосредоточиться на собственной битве.
Его булава отбила клинок Альционы, но Саймон быстро оказался в глухой обороне: за первым ударом она обрушила на него целую лавину атак. Поддержание эйдолона-химеры, увы, требовало не меньшей концентрации и контроля над миазмами, чем призыв обоих созданий по отдельности, так что Саймон был стеснён в заклинаниях и не мог отбросить её Волной Хаоса. Даже его Взгляд Адского Пламени сорвался из-за нестабильной маны, а Гектор был слишком занят схваткой с Мел в паре сотен футов от них, чтобы прийти на помощь.
Ловкость Альционы значительно превосходила показатели Саймона, поэтому ей не составило труда быстро отыскать брешь в его защите. Копия Меча Маны вонзилась Саймону под рёбра, пустив кровь, и следом за ударом она тут же применила заклинание. Огромный каменный кулак возник из ниоткуда и врезал ему в лицо с такой силой, что шлем треснул.
Тяжёлый урон Землёй! Критический удар!
От удара Саймон отлетел в стену ближайшего полуразрушенного дома, но Альциона не собиралась давать ему ни секунды передышки. Она телепортировалась к нему, развивая преимущество и не переставая насмехаться: — Похоже, твой эффект Зеркала наконец-то иссяк!
Проклятье, слив их воедино, он потерял доступ к отдельным Покровительствам Карбункула и Кулебре! Хуже того: боль и потеря концентрации дестабилизировали призыв, заставив Фула рассыпаться на частицы миазмов. Альфонс немедленно обновил свой эффект Ускорение и бросился на подмогу Альционе.
Впрочем, потеря тёмных эйдолонов означала, что Саймон наконец-то мог сбросить наседавшую Альциону выверенной Волной Хаоса. Неожиданный телекинетический толчок отшвырнул её назад, и Саймон тут же атаковал Альфонса: — Тёмная Вспышка!
Мощный взрыв тьмы поглотил Паладина, но без малейшего толка. Альфонс пронёсся сквозь него, не получив ни царапины, из чего Саймон заключил, что тот запасся снаряжением с защитой от стихий.
Альциона тут же поддержала союзника, метнув покрытый ледяной коркой нож Саймону в лицо. Тот мгновенно ответил Перехватом Стрел, поймав клинок прямо в воздухе. Практики в этой Технике у Саймона было совсем немного, поэтому он едва не споткнулся, разворачивая корпус. И всё же ему удалось завершить движение и швырнуть нож обратно в намеченную цель.
А именно — в Альфонса.
Паладин играючи отбил летящий нож мечом, но Саймон воспользовался этим мгновением, чтобы ринуться на него, попутно сотворяя Жертвоприношение Души для обновления баффов. Внезапный рывок под эффектом Ускорение застал Альфонса врасплох и позволил Саймону сокрушить его оружие при помощи Крушителя Клинков. Он тут же попытался добить Альфонса Молотом Преисподней, но тот внезапно исчез прямо из-под удара булавы.
Паладин и Авантюрист вновь появились в паре сотен футов от него.
Мне нужно что-то, способное накладывать Якорь. Саймон начинал понимать, почему каждый высокоуровневый противник, с которым ему довелось сражаться, научился накладывать этот недуг. Сражаться с врагом, который телепортируется, — сущая пытка.
Впрочем, это уже не имело значения. Подкрепление наконец-то прибыло.
Мечи обрушились с небес сокрушительным шквалом прямо на Альциону и Альфонса, вынудив обоих спешно телепортироваться прочь, чтобы не оказаться насаженными на клинки. Страх исказил их лица в то же мгновение, когда они появились вновь и увидели знакомую фигуру, спускающуюся по лестнице из щитов.
— Ах, леди Гиады, — Луи улыбнулся, приземлившись рядом с Саймоном. — Не пора ли закончить наш затянувшийся танец?
Альциона лишь раз бросила взгляд на Луи и тут же исчезла вместе с Альфонсом. Мел тоже испарилась прямо на полузамахе, и топор Гектора рассёк пустоту.
— Она всегда так поступает. Поистине печально, — Луи разочарованно вздохнул, после чего взглянул на Саймона: — Ты в порядке, брат?
— Я ранен и нахожусь под эффектом Анти-исцеления, но пока протяну. — Саймон раздумывал, не ударить ли по себе Стиранием Магии, чтобы снять недуги, но всё же отказался от этой затеи. Он понятия не имел, сработает ли это, и меньше всего хотел случайно покончить с собой. — Какова обстановка?
— Тупик, но нам это лишь на руку. — Земля содрогнулась под их ногами. — У наших врагов вышло время.
И без того ужасающие толчки становились всё яростнее и разрушительнее: трещины расползались по Зефиру и деревне киши. Окаменевшие корни леди Джунон и маналитовые жилы обнажились взгляду вместе с расползающимся по ним заражением миазмов.
— Нам нужно уходить, Ваше Величество… выпустив узников из загонов, — прохрипел Гектор, вернувшись к ним. — Это место разваливается на части… мы должны улетать.
— Мы всё ещё падаем? — У Саймона похолодела кровь. — Лориане не удалось перенаправить Святилище?
— Мы уже начали эвакуацию. Я пришёл забрать тебя по пути. — Луи встретил взгляд брата. — Пора уходить, Саймон.
— Нет! — Помимо того, что пленные киши — включая Эолу — наверняка погибнут при падении, Саймон не мог допустить разрушений от последующего удара о землю. — Я не допущу этого!
— Мне жаль, Саймон, правда жаль, — в голосе Луи сквозила смутная искренность, хотя подлинного раскаяния в нём не было. — Я знаю, что ты получил бы больше опыта, если бы сам отдал приказ и организовал эту бомбардировку, но сейчас мы больше ничего не можем поделать.
Он ошибался. Саймон всё ещё мог кое-что сделать, пусть эта мысль и не вызывала у него ни малейшего восторга. Он связался с женой по телепатической связи: «Анна?»
Её страх и отчаяние ощущались в каждой переданной мысли: «Саймон, дело плохо, мы рухнем в море уже через —»
«Эвакуируйтесь. Немедленно».
Саймон передал приказ всем, до кого только мог дотянуться, но Анна отказалась слушать: «Саймон, мы должны попытаться спасти —»
«Я могу спасти Мировое Древо, но Святилище… Святилище не уцелеет». Вполне возможно, тем самым он обрекал всех оставшихся на нём на участь хуже смерти. «Уходите сейчас же и забирайте с собой столько людей, сколько сможете. Это приказ».
Анна на секунду замолчала, и её слова зазвучали эхом сквозь подземные толчки: «Ты ведь идёшь следом за нами, правда?»
«Да, я иду следом». Саймону предстояло жить со своими преступлениями. «Уходите немедленно».
— Нам пора, Саймон, — Луи нахмурился, когда новый толчок сотряс землю под их ногами. — Всё кончено. Ты ничего не сможешь изменить.
— Ты ошибаешься. — Саймон перевёл дух. — Я могу это остановить.
Луи на мгновение замолк, а выражение его лица превратилось в пустую бездушную маску: — Вот как.
Саймон едва успел отбить выпад меча своей Булавой Смерти.
Ни предупреждения, ни колебаний, ни капли сомнений. В Луи просто щёлкнул невидимый переключатель, сменив фальшивую заботу на беспощадную агрессию. Он шёл на братоубийство с абсолютно ясным разумом.
Копия Меча Маны появилась в его руке и устремилась прямо к сердцу Саймона — точно так же, как некогда оборвала жизнь их отца. Саймон ни на миг не терял бдительности рядом с братом, поэтому среагировал мгновенно и разбил клинок Крушителем Клинков.
Однако он тут же вспомнил первый и самый главный урок Луи в то самое мгновение, когда почувствовал, как с него спадают баффы.
Стирание Магии сняло с вас все магические эффекты!
Всегда дави на врага сразу с нескольких сторон.
Разрыв в Ловкости и потеря эффекта Ускорение позволили Луи нанести новый удар прежде, чем Саймон успел применить Волну Хаоса. Его атака Буря Клинков призвала из Арсенала десятки копий Меча Маны, и каждая из них ринулась на Саймона с колоссальной скоростью. Они вонзались в его конечности, пытаясь пригвоздить к земле; и хотя Саймон отбил несколько штук, один клинок оторвал ему левую руку, а другой пробил насквозь колено.
Гектор тут же бросился на Луи сзади, занося топор, но новая волна летящих клинков поразила Палача. Воин не стал сдерживаться против него и первым делом метил в одержимый душой шлем, разнеся его вдребезги.
Гектор был обречён.
«Мне искренне жаль», — лично извинился Саймон перед своим вассалом через телепатию. Это было меньшим, что он мог сделать, пусть даже слова служили слабым утешением. «Но раз уж ты всё равно обречён…»
— Вам следовало оставаться в земле с самого первого раза, сэр Гектор, — произнёс Луи. — Моей сестре от этого было бы только лу —
Саймон активировал Бомбу Пандемии, заставив остатки одержимого душой шлема Гектора взорваться тучей смертоносных мух.
Эта атака застала Луи врасплох, и он инстинктивно окружил насекомых сферой из щитов, чтобы удержать их внутри. Это вызвало краткую передышку в его натиске клинков — вероятно, потому, что он не мог использовать Арсенал для двух вещей одновременно, — что позволило Саймону продолжить контратаку Взглядом Адского Пламени.
Саймон впервые за все свои сто жизней сумел ранить Луи.
Его пламя опалило незащищённое бронёй лицо брата, испепелив половину кожи и оставив на левой щеке сочащийся рубец обугленного мяса. Саймон влил все свои миазмы, пытаясь довести дело до конца, но закованная в латную перчатку рука брата вцепилась в его шлем и впечатала головой в землю. От удара перед глазами Саймона всё побелело, а по лбу хлынула кровь.
— Ты обрёл силу под стать своему коварству, брат, — произнёс Луи, и голос его сочился зловещим торжеством. — Увы, эта война сделала меня сильнее, чем когда-либо. Сильнее тебя.
— Ты спланировал это с самого начала, предатель! — яростно выплюнул Саймон.
— Не совсем. Я надеялся, что через пару месяцев ты образумишься и перестанешь цепляться за полумеры, но Лориана решила ускорить наши планы. — Луи выбил ногой Булаву Смерти из руки Саймона. — Так даже к лучшему, брат. Я не могу позволить тебе спасти Мировое Древо.
Но почему? Зачем ему намеренно рисковать его уничтожением, обрекая мир на вселенскую катастрофу и экологический коллапс, ничуть не уступающий последствиям Зодиакального парада?
Если только… если только это и не было его целью с самого начала…
— Зачем ты убил нашего отца? — спросил Саймон; сомнения терзали его сердце, пока он вспоминал видение, что узрел в душе брата в самом начале этого правления. — Назови настоящую причину.
— Зачем?
Луи склонился над Саймоном, и в глазах его блеснула искра безумия, которую Саймон замечал уже во стольких прошлых правлениях. Обожжённая половина лица, лишённая благородной красоты Дома Магнос, обнажила его истинную, дикую натуру — кровожадное чудовище, лишь притворявшееся человеком под маской показного лоска.
— Потому что мне суждено было унаследовать империю, недостойную моего правления. Гнилую тушу земли, кишащую пиявками и прочими паразитами, которую её беспечный создатель принимает за сад. — Луи презрительно скривился, глядя на виднеющуюся неподалёку деревню киши. — Посмотри на это место, Саймон, на этот рай, полный паразитов, не способных даже защитить самих себя. Эта планета захлёбывается в отребье, недостойном жизни.
— Только потому, что они не умеют сражаться? — Что это за бред? — Киши заслуживают смерти лишь за то, что не способны защитить то, чем владеют?
— А почему нет? Потому что какая-то самопровозглашённая богиня на своём булыжнике решила, будто все жизни равны? С какой стати тот, кто является обузой для государства, должен иметь такое же право на жизнь, как и тот, кто его содержит? — Луи редко проявлял эмоции, но сейчас каждое его слово сочилось презрительным высокомерием. — Мы, люди, приспособились существовать без потребности в мане, так почему мы должны подчиняться законам зарвавшейся дриады? Почему она должна решать, в кого мы переродимся?
Сердце Саймона пропустило удар, когда весь масштаб безумия и амбиций брата предстал перед ним во всей ужасающей ясности: — Ты хочешь убить Богиню Маны.
— Бримир провёл эоны взаперти в той форме, что она нам навязала, но так продолжаться не должно. — Луи расплылся в блаженной усмешке, которая привела бы в ужас даже создание вроде Вальравна. — Когда её не станет, а паразиты, пользовавшиеся плодами её власти, сгинут в последующем хаосе, мы сможем создать новый мир, чистый мир. Бримир, где люди будут вольны сами определять свой путь, не кланяясь клочку травы или фальшивым божествам.
— Это пустые мечты! — огрызнулся Саймон, своими глазами видевший те руины, что ожидали Бримир без Мирового Древа. — Выживут лишь единицы!
— И что в этом плохого? — усмехнулся Луи. — Если все жизни равны, значит, они ничего не стоят.
В его рассуждениях не было ни здравого смысла, ни человечности, ни капли сострадания — лишь всепоглощающая жажда доказать правоту собственной безумной идеологии. Он никогда не остановится и не передумает. Его невозможно образумить или переубедить, ибо в основе его помешательства никогда не лежало разумного зерна.
Луи Магнос лишь хотел доказать свою правоту.
Саймон воззвал к Дьявольскому Клейму Анны в попытке связаться с ней, но обнаружил, что её телепатическая связь заглушена. Это означало, что она уже эвакуировалась за пределы барьера. Отлично.
Иначе он мог бы заколебаться. — Ты преподал мне… ценный урок, Луи.
— Неужели?
— Да. — Окровавленная рука Саймона потянулась к окаменевшему корню. — Мы, Магносы, слишком много болтаем.
Сэр Ричард заслужил освобождение, и леди Джунон заняла его темницу.
Старый рыцарь материализовался рядом с Саймоном; его лицо застыло в немом ужасе и безутешном отчаянии. Но это было лишь бледным предвестием грядущего кошмара, когда небо над Святилищем побагровело от адского пламени. Его барьер ощерился зубами, сжимаясь вокруг Святилища с ненасытным голодом и злобой.
Глаза Луи расширились от тревоги: — Что это такое?
— Я низвергаю дриаду Святилища… в карманное измерение… а вместе с ней и весь этот остров. — Саймон не был уверен, постигнет ли та же участь всех, кто остался на его поверхности, но на данном этапе это всё ещё было ничтожной ценой по сравнению с апокалипсисом. — Никакого больше паде —
Луи пронзил его грудь клинком, пытаясь прервать сотворение магии, но Саймон Магнос был слишком преисполнен презрения, чтобы просто взять и умереть.
К тому же голод Бездны не насытился бы одной лишь этой кровавой жертвой. Полуплан мучений продолжал затягивать в себя Джунон и все её побеги до тех пор, пока сама земля под их ногами не пошла трещинами и не начала рушиться.
— Даже моя смерть… не остановит этот процесс… — Саймон зашёлся мрачным горьким смехом, подогреваемым ненавистью и бурлящим приливом опыта. Обречение невинной дриады — друга — и, вероятно, всех оставшихся в Святилище на вечные муки доставляло Классу Владыки огромное удовольствие. — Ты… проиграл!
Саймон не знал наверняка, умрёт ли брат вместе с ним, когда время повернёт вспять, но если какая-то его частица всё же останется в адском полуплане… что ж, Луи Магнос заслужил это больше, чем кто-либо другой.
— Зачем?! Только не говори, что ты тешишь себя иллюзиями, будто наши враги будут благодарны, пощади мы их, брат?! — Впервые с тех пор, как Саймон узнал его, лицо Луи Магноса перекосило от бешенства. — Кого ты вообще пытаешься спасти?!
Саймон вперил свирепый взгляд в брата, пока Зефир низвергался в пасть Ада: — Себя!
Возможно, Саймон Магнос больше и не был хорошим человеком, но он никогда не станет чудовищем.