Глава 108: Допрос
После того как Киберглаз испустил дух, Ли Циньу приказал Чёрному торговцу вместе с его подручными отправиться к реактору и поискать там бомбы.
Не прошло и минуты, как Чёрный торговец с мелкими бандитами вышли, неся в руках несколько десятков военных взрывных устройств. Когда была подтверждена деактивация последней бомбы, Банда удобрений окончательно сменила хозяина.
Ли Циньу в комнате, которая раньше принадлежала Киберглазу, принял управляющий состав Банды удобрений.
Среди них был Чёрный торговец Нипал, в прошлом — механик из Среднего улья, сосланный в Нижний улей за преступления.
После этого Киберглаз нанял его мастером по ремонту в Банду удобрений, и теперь все технические вопросы банды были на нём.
Ли Циньу с улыбкой посмотрел на Чёрного торговца Нипала.
— Ну что, старина Нипал, если мне в будущем понадобится какое-то оборудование, мне всё ещё придётся платить тебе деньги?
Чёрный торговец вытянулся по стойке смирно.
— Босс, что вы такое говорите! Всё здесь принадлежит вам, за что же тут платить? Кто посмеет потребовать с вас деньги — я с того шкуру спущу!
Ли Циньу усмехнулся.
— Ладно, раз так, то позже я загляну в твою лавку, и если приглянется что-то нужное, я просто это заберу, идёт?
У Чёрного торговца скисло лицо, но тут же он принял безразличный вид.
— Босс, я же сказал, всё здесь принадлежит вам! Какое «заберу», о чём вы? Ещё раз такое скажете, я обижусь!
Ли Циньу с усмешкой погрозил ему пальцем, велел отойти в сторону и перевел взгляд на другого человека.
Этого человека прозвали Старый Белый — из-за седых волос и белого халата, который он носил.
Старый Белый отвечал в Банде удобрений за производство и работу в лаборатории.
Заметив взгляд Ли Циньу, он немного согнулся в пояснице, навострил уши, приготовившись внимать наставлениям нового лидера.
Ли Циньу спросил: «Старый Белый, так ведь? Отвечай: что сейчас в основном производит Банда удобрений? Откуда берутся компоненты, и куда отправляется готовая продукция?»
Старый Белый ответил: «Босс, раньше мы в основном производили удобрения, но некоторое время назад переключились на взрывчатку.
Сейчас у нас 4 реактора: три производят взрывчатку, а один — пласталь.
Каждый месяц сырье поступает к нам с других первичных химических заводов Нижнего улья. Наш завод — это последнее звено, мы выпускаем готовый продукт, который по большому лифту отправляется в Средний улей».
Ли Циньу снова спросил: «И какая выгода от производства этих вещей? Что будет, если не сдать продукцию вовремя?»
Старый Белый почесал затылок.
— Босс, я не совсем в курсе насчет выгоды. Все контакты с вышестоящими лицами поддерживал Киберглаз, он нас к таким делам вообще не подпускал.
— Но однажды, когда он напился и развязал язык, проболтался, что после каждой поставки товара на счет поступает крупная сумма денег. Какая именно — я не знаю.
— А что касается срывов поставок... В первый раз сверху присылают предупреждение и требуют погасить задолженность до срока второй поставки.
— Во второй раз присылают более высокопоставленных лиц, они делают строгое предупреждение и накладывают штраф.
— В третий раз приходят Арбитраторы с вооруженным отрядом, перебивают всё руководство банды, после чего назначают нового лидера и заставляют его возобновить производство».
Ли Циньу поразился. Что тут скажешь — чисто в духе Вахи: пока налоги уплачены, никого не волнует, кто именно их платит.
— А теперь скажи, хватит ли ваших мощностей, чтобы дотянуть до следующей поставки?
Старый Белый кивнул.
— Да, босс, вполне. На самом деле, наших запасов хватит на покрытие как минимум трехмесячной нормы выработки.
— Если наш завод заработает на полную мощность, производительность составит 10 единиц в месяц. А по факту мы сдаем только 7 единиц. У нас образуется излишек.
— Киберглаз, чтобы избежать предупреждений и на случай непредвиденных ситуаций, заранее накопил на складе запас, достаточный для покрытия трехмесячных поставок».
Ли Циньу рассмеялся. Кто бы мог подумать — Киберглаз сдох, а оставил такой подарок! Три месяца продукции — это же какое богатство?
Ли Циньу уточнил точное количество запасов, и Старый Белый доложил:
— Босс, сейчас у нас на складе в основном: 30 тонн пластичной взрывчатки большой мощности, 15 тонн порошковой пластали и еще 60 тонн удобрений — это то, что осталось с прежних времен, когда мы еще не сменили профиль производства. Сейчас они уже не нужны».
Услышав про 60 тонн удобрений, Ли Циньу пришел в восторг.
— Кто сказал, что не нужны? Еще как нужны, очень нужны!
— Сейчас же выделите мне пару человек, пусть погрузят тонну удобрений на малый поезд, они мне пригодятся!
Раз есть удобрения, можно укрепить отношения с повстанцами снаружи, получить в обмен много еды и рабочих рук — эти удобрения на вес золота!
— Кстати, вы еще способны производить удобрения?
Ли Циньу было очень интересно, сможет ли он наладить бесперебойные поставки удобрений повстанцам.
Старый Белый кивнул, но с сомнением на лице:
— Босс, производить удобрения просто. Наше оборудование универсально, на нем можно делать тысячи видов химической продукции.
— Сырье для взрывчатки и удобрений отчасти совпадает, так что с этим проблем тоже нет.
— Проблема в наших производственных мощностях.
— Как вы видите, босс, у нас 4 реактора, каждый может производить только один тип продукции за раз.
— Сейчас три реактора заняты взрывчаткой, один — порошковой пласталью, свободных мощностей для удобрений не осталось».
Тут Ли Циньу вспомнил тот реактор, который внезапно объявился в Ничейной зоне. Разве Банда удобрений не воевала за него с Бандой химиков?
Похоже, ему придется унаследовать эту вражду и продолжить борьбу за реактор.
Разобравшись с производственными вопросами, Ли Циньу посмотрел на последнего члена руководства — коренастого здоровяка с густой бородой.
На нем была грубая рабочая роба, лицо — совершенно безэмоциональное, такое бывает у людей, которые слишком долго вкалывали на конвейере смерти. Его ничуть не тронула ни смерть прежнего босса, ни пристальный взгляд нового.
Этого звали Чжуансен, он был старшим над рабочими.
Ли Циньу спросил: «Чжуансен, доложи, сколько у нас рабочих?»
Чжуансен кивнул и бесстрастно ответил:
— Босс, сейчас у нас 1580 рабочих, примерно половина мужчин и половина женщин.
— Из них 1000 человек — крепкие молодые люди до 25 лет. Остальные старше 25, у них у всех есть какие-то проблемы со здоровьем, и рабочая сила из них так себе.
— Плюс у нас 125 детей до 10 лет».
От информации, которую выдал этот тип, волосы вставали дыбом: люди старше 25 лет уже не считаются «крепкими»? Сколько же жизней здесь высасывает работа!
Дети до 10 лет — это дети, а после 10 они сразу записываются в «молодняк» и считаются рабочей силой.