Глава 193: Ты ведь не собираешься на мне жениться, правда?~
Ли Циньу толкнул дверь и вошел, направившись прямиком на третий этаж.
Леди Соловей, находившаяся на третьем этаже, поняла, что пришел Ли Циньу, и перестала играть на музыкальном инструменте.
Как только они встретились, Леди Соловей заговорила первой:
— Я видела, как ты сжег мой Большой театр!
Ли Циньу опешил, но тут же машинально возразил:
— Я этого не делал, не болтай ерундой. Слова нужно подкреплять доказательствами, осторожнее, а то подам на тебя в суд за клевету!
Леди Соловей взмахнула рукой, и на стене включился проектор. Он начал транслировать запись с камеры: Ли Циньу использует огнемет, превращая Большой театр в пепел, а затем утаскивает лазерные винтовки из подземного арсенала.
С поличным попался. У Ли Циньу дернулось веко.
Леди Соловей холодно произнесла: — В строительство моего Большого театра было инвестировано 15 миллиардов. Эти деньги...
— Ой, да брось, мы же свои люди, к чему эти разговоры о деньгах! Деньги портят отношения!
Ли Циньу не дал ей договорить, подошел и хлопнул ее по плечу.
— Соловей, подумай о нашей пламенной боевой дружбе, о тех трудностях и препятствиях, что мы вместе преодолели, а теперь посмотри в мои чистые и невинные глаза. Неужели ты действительно хочешь говорить со мной о деньгах?
Ли Циньу состроил «чистый и невинный» взгляд, отчего уголок рта Леди Соловей нервно дернулся.
— Ладно... допустим. Так зачем ты пришел? Вспомнить боевое прошлое?
Ли Циньу ответил: — А, нет, совсем нет. Я пришел обсудить деловое предложение.
Леди Соловей: ...
— Ты только что не про деньги говорил, которые портят отношения?
Ли Циньу достал из поясной сумки бутылку вина и протянул ее Леди Соловей.
— Ой, ну это же деловой подход, «дружба дружбой, а служба службой».
Посмотри, то вино, о котором я тебе говорил, я его приготовил. Выдержка — три месяца, думаю, уже можно выставлять на продажу в Верхнем улье!
Леди Соловей взяла бутылку и хмыкнула:
— Вот оно что. Значит, по этому делу пришел? Что, не знаешь, как выйти на рынок Верхнего улья?
Ли Циньу кивнул:
— Хотя я теперь и барон, но у меня нет связей, я не могу войти в аристократические круги и не знаю, кому предлагать вино.
Леди Соловей внимательно осмотрела бутылку:
— М-м, бутылка неплохая, судя по всему, качественная, стоимостью в один кредит.
Затем она коснулась наклейки на бутылке, особенно смущенной Сестры Терезы, давящей виноград:
— Наклейка тоже ничего, но ты уверен, что хочешь использовать такой трюк с монахиней, давящей виноград? Как бы тебя за такое Экклезиархия на костре не сожгла!
Ли Циньу постучал себя в грудь:
— На этот счет не волнуйся, я с Благочестивым — братья, прошедшие сквозь огонь и воду, он меня прикроет.
Леди Соловей вспомнила, какие «подвиги» Ли Циньу видела в отчетах: как он вместе с бывшим планетарным епископом прорвался через водоочистную станцию и уничтожил колдуна Хаоса, и решила, что это вполне осуществимо.
Она взяла штопор, открыла бутылку, налила немного вина в бокал и собралась попробовать.
Только собравшись сделать глоток, она вдруг спросила: — Это пойло случайно не та девица с наклейки ногами давила?
Ли Циньу покачал головой:
— Как можно? Тут столько вина, даже если бы она давила его с утра до ночи, всё равно бы не справилась. Это маркетинговый ход, сплошной маркетинговый ход!
Леди Соловей хмыкнула и сделала глоток красного вина.
Она причмокнула губами и оценила: — Вино так себе, в основном из-за слишком короткой выдержки.
Сладость умеренная, выраженная терпкость и кислота, отчетливый аромат винограда. Могу поставить пять баллов.
Ли Циньу немного разочаровался: всего пять баллов?
— Но...
Глаза Ли Циньу снова загорелись. Значит, есть «но»!
Леди Соловей сделала еще пару глотков и продолжила:
— Но у этого вина первый глоток — удивительно хорош. В нем есть... вкус, который я не могу описать.
Черт, но со второго глотка этот вкус исчезает. Твое вино можно пить только ради первого глотка!
Конечно, первый глоток впечатляет: он очищает от скверны Хаоса, ведь в нем есть «духовная добавка», а дальше — это обычное вино.
Нужно подождать день-другой, пока скверна Хаоса снова накопится, и тогда снова можно будет испытать тот восторг.
Ли Циньу объяснил: — Мое вино — это вино «первого глотка». Первый глоток хорош, а когда рот полон алкоголя, вкус уже не тот.
Нужно подождать до следующего дня, пока во рту не исчезнет послевкусие, и тогда снова вернется то потрясающее ощущение.
Леди Соловей покачала бокал, вспоминая вкус первого глотка, и почувствовала, что бизнес может выгореть:
— Давай поступим так: я съезжу с тобой на твою винокурню, посмотрю, а потом решим, что делать дальше.
Ли Циньу, разумеется, согласился, отвез Леди Соловей и они прибыли на винокурню в Среднем улье.
Леди Соловей посмотрела на бутылки, которые Ли Циньу держал в картонных коробках, и покачала головой:
— Так не пойдет. Упаковка слишком простая, выглядит как дешевка. Аристократы такое пить не будут. Это непрезентабельно, за такое вино засмеют.
Ли Циньу смиренно попросил совета:
— Леди, что вы имеете в виду?
— Каждую бутылку — в индивидуальную упаковку. В березовые коробки. На коробках нужно напечатать информацию о товаре, логотип и наклейку «Вино первого глотка».
Кстати, ты уверен, что тебя не сожгут на костре за коммерциализацию символики Экклезиархии?
Ли Циньу кивнул, подтверждая, что уверен — он огнеупорен:
— Раз так, выгравируй прямо на березовой упаковке молитвы Святого писания, используй пергамент и сургучные печати, оформи все это в виде Печатей Чистоты и заклей упаковку!
Ли Циньу захлопал в ладоши, заявив, что Леди Соловей — настоящий бизнес-гений.
Он задал самый волнующий его вопрос: — Так по какой цене можно продать одну бутылку?
Леди Соловей задумалась и назвала цифру, от которой у Ли Циньу челюсть отвисла:
— Начни со 100 тысяч в качестве базы, если не пойдет — добавим.
— 10... 100 тысяч?!
Ли Циньу не мог в это поверить: бутылка вина за 100 тысяч!
Леди Соловей посмотрела на него как на деревенщину:
— У аристократии все просто — они соревнуются друг с другом. Я знаю, что твое вино не стоит таких денег, себестоимость меньше 50, даже за 100 продать — уже прибыль.
Но если ты поставишь цену 100 за бутылку, ты в жизни его не продашь. Ни один аристократ не станет пить такую дешевку.
Ли Циньу примерно понял, что она имела в виду, и был глубоко потрясен.
У него на руках было 1400 бутылок. Если он отложит 400 на выдержку, а остальные продаст, это 100 миллионов!
Черт возьми, его ежемесячная квота на снижение налогов, кажется, составляет 100 миллионов. Неужели он собирается стать «благородным налогоплательщиком»?
Следующие слова Леди Соловей подтвердили это:
— Давай так: отдай мне эту партию по 100 тысяч за бутылку, я ее забираю, помогу продать в Верхнем улье. Деньги переведу чуть позже, как тебе?
Ли Циньу задрожал от волнения:
— Ты-ты-ты... Ты ведь не собираешься на мне жениться, правда?~