Глава 132: Грязная игра
Производительность в Нижнем улье решает всё. Кто захватит нейтральный реактор, тот сможет прокормить огромную толпу ключевого населения.
Как, например, химический завод Ли Циньу: у него есть 4 реактора, благодаря которым он может прокормить 3000 человек и 200 лояльных солдат.
Если захватить тот нейтральный реактор, то он сможет прокормить ещё семьсот-восемьсот человек и пятьдесят-шестьдесят солдат — это было бы огромное расширение.
Ранее Банда удобрений и Банда химиков грызлись не на жизнь, а на смерть именно из-за этого нейтрального реактора.
Обе стороны понесли потери и вернулись зализывать раны.
Банда химиков посчитала, что восстановилась достаточно, и сразу же примчалась занимать реактор.
Ли Циньу не спешил. Тот нейтральный реактор простаивал так долго, что для возобновления производства потребовалось бы приложить немало усилий для ремонта.
Ли Циньу, конечно, не хотел браться за такую неблагодарную работу; он планировал подождать, пока Банда химиков починит реактор, а потом отправить своих солдат и захватить его.
Сяо Дао, разумеется, понял замысел Ли Циньу и напомнил: — Босс, если мы, банды Нижнего улья, хотим начать войну, мы должны получить одобрение от влиятельных лиц наверху. Если начать войну за территорию втихую, «старшие» наверху могут остаться недовольны.
Ли Циньу спросил: — Как именно выглядит эта процедура?
— В общем и целом, если банда хочет начать войну, сначала нужно узнать мнение спонсоров в Верхнем улье. Если спонсоры запретят, то война не начнётся. Но обычно спонсоры не вмешиваются в разборки внизу, им главное, чтобы мы исправно сдавали продукцию, а кто именно сдаст — им всё равно.
— Но судебные приставы обычно ограничивают наши конфликты. Если хочешь начать войну, нужно подать заявку в управу приставов. Они пригласят главарей обеих сторон на переговоры, чтобы попытаться уладить спор миром. Если не получится, приставы выделят нам место, где мы сможем сразиться.
Ли Циньу кивнул, примерно поняв эти правила.
Какого мнения придерживается его собственный спонсор, Ли Циньу не знал; он только что прикончил Киберглаза, а кто был куратором Киберглаза, было неизвестно.
Только через три месяца у него появится возможность подняться наверх и встретиться со спонсором.
Однако этот новейший нейтральный реактор относился к дополнительным производственным мощностям, которые не были зарегистрированы наверху, так что с ним можно было делать что угодно.
Ли Циньу планировал использовать этот реактор исключительно для производства удобрений. Стоило обеспечить непрерывный поток удобрений, как он смог бы взять под контроль линию повстанцев и заставить их поставлять ему продовольствие без перебоев.
Поэтому этот нейтральный реактор нужно было захватить любой ценой. А то, что Банда химиков сейчас его заняла — так это они просто выполняют ремонт оборудования за Ли Циньу.
Однако правила Нижнего улья всё же нужно было соблюдать, и Ли Циньу начал строить планы прямо сейчас…
В районе нейтрального реактора было не протолкнуться: почти тысяча человек, и почти все — «отравленные» из Банды химиков.
Мамаша Яд из Банды химиков стояла посреди толпы и громко выкрикивала приказы, заставляя этих «отравленных» перетаскивать стальные трубы и стройматериалы, готовясь восстановить реактор и окружающие сооружения, чтобы сделать это место своей базой.
Чего-чего, а людей у Банды химиков было хоть отбавляй.
Тех «отравленных», что притянулись на запах химикатов, уже полностью контролировали: они делали всё, что им прикажут, лишь бы вдохнуть ещё одну порцию химического выхлопа.
— Вы, чертовы личинки, шевелитесь быстрее! —
— кричала Мамаша Яд, заставляя их работать ещё быстрее.
Она была слишком взволнована. Её злейший враг, Киберглаз, почему-то в последнее время вёл себя крайне вяло и почти не вёл разведку против неё.
Она собрала огромную армию и в один присест захватила нейтральный реактор, а Киберглаз никак на это не отреагировал.
Непонятно, что творил Киберглаз, раз совершил такую крупную ошибку.
Мамаша Яд потерла свои мертвенно-бледные руки и пробормотала: — Хе-хе, с этим реактором я смогу производить больше химикатов и контролировать ещё больше «отравленных»! Моя сила станет ещё больше, а следующим шагом будет поглощение Банды удобрений!
Она издала странный смешок, подозрительно похожий на смех госпожи Шицзи, и под этот смех почти тысяча «отравленных» ускорилась.
Десятки мастеров, вооружившись всяким инструментом, счищали ржавчину с реактора, налаживали оборудование, меняли детали — они были по уши в работе.
Прошло около месяца упорного труда, Банда химиков потратила кучу ресурсов, и нейтральный реактор был восстановлен на девяносто процентов. Оставалось только провести наладку, и производство можно было запускать.
Мамаша Яд уже подготовила сырьё, ей не терпелось начать производство химикатов.
Но тут в логово Мамаши Яд ворвался отряд вооруженных приставов и сообщил плохую новость: ей нужно немедленно явиться в департамент правосудия Среднего улья для разбирательства.
Так называемое «разбирательство» было лишь поводом затащить главарей двух банд в департамент правосудия на чашку чая, чтобы посмотреть, смогут ли они уладить спор миром.
Сигнал был прост: кто-то собирается объявить ей войну.
Она сразу подумала о Киберглазе. Наверняка Киберглаз увидел, что она захватила реактор, запаниковал, как загнанная собака, и побежал в департамент правосудия объявлять войну.
Она не волновалась. Она давно была готова к полномасштабной войне, в этот раз она набрала в три раза больше людей, чем в прошлый!
В прошлый раз они потрепали друг друга, но теперь, когда её численность превосходит вражескую в столько раз, она точно победит!
Подумав об этом, она грациозно и спокойно взяла с собой нескольких приспешников со статусом жителей Среднего улья и отправилась в департамент правосудия, намереваясь принять вызов Киберглаза!
Но когда приставы привели Мамашу Яд в знакомый зал для переговоров, она опешила.
В зале сидел не Киберглаз, а какой-то незнакомый тип, который сидел и невозмутимо курил.
Тут вошел старший пристав, откашлялся и велел обоим сесть друг напротив друга.
Старший пристав произнес: — Оба, вы знаете, зачем вы здесь, но процедуру соблюсти надо. Вы уверены, что ваш конфликт зашел слишком далеко, чтобы решить его миром, и что вы обязаны прибегнуть к вооруженному противостоянию?
Мамаша Яд не ответила сразу, а вытянула свои длинные острые когти и указала на Ли Циньу: — Погоди-ка, ты кто, твою мать, такой? С чего ради ты объявляешь мне войну?!
Ли Циньу глубоко затянулся и выпустил дым прямо в лицо женщине напротив.
Мамаша Яд почувствовала себя оскорбленной, пришла в ярость и вскочила, ударив по столу!
Но едва она хлопнула по столу, как раздался «хлоп» — старший пристав шлепнул на стол крупнокалиберный пистолет. — Ты, твою мать, смеешь стучать по моему столу?! Жить надоело?!
Мамаша Яд от такого ора опешила, замялась и, тыча пальцем в Ли Циньу, пробормотала: — Э-это… это он первый начал провоцировать…
Снова «бабах» — пристав еще раз врезал ладонью по столу, указывая на Мамашу Яд и ругаясь: — Что значит «он провоцировал»? Это ты, мать твою, первая начала! Заняла чужой реактор! Больше всего на свете ненавижу вас, черви с низов, вечно устраиваете беспорядки, ни дня покоя от вас, задолбали!
Теперь Мамаша Яд была в еще большем шоке. В смысле, она заняла реактор? Это же нейтральный реактор, вообще-то!
Ли Циньу, увидев её ошарашенное лицо, усмехнулся и вытащил из-за пазухи документ, положив его на стол.
На документе красовалась огромная эмблема шестерни и черепа Адептус Механикус, а под ней было написано несколько строк:
«Реактор №531 является собственностью Адептус Механикус. Был погребен в результате землетрясения и иных непредвиденных обстоятельств. Согласно сертификации отца Антони из Ассоциации Механикус, реактор №531 изношен от старости, механизмы устарели, производственная мощность находится на стадии оценки. С [дата] временно передан Банде удобрений для ремонта и пробной эксплуатации. По подтверждению работоспособности агрегата Адептус Механикус оставляет за собой право в любой момент изъять имущество».
Ниже шла длинная полоса двоичного кода и печать отца Антони.
Ли Циньу, положив эту справку от отца Антони, снова затянулся и выдохнул дым в лицо Мамаше Яд.
— Слышь, барыга, смотри внимательно: у меня, твою мать, есть официальная бумага, этот реактор — мой! А ну живо собирай свою одуревшую от химии свору и выметайся вон из моего реактора! А не то я своими сапогами буду целовать твой зад, и очень больно!