Глава 566: Да сопутствует вам военная удача
Физическая форма Юаньпина была поистине великолепной: несмотря на отравление, он по-прежнему оставался бодрым и говорил четко.
Конечно, возможно, дело было в низком качестве ядов эпохи феодализма, ведь эффективность минеральных и растительных токсинов оставляла желать лучшего.
Вещества вроде так называемого «красного журавля» или мышьяка не убивают мгновенно — после их приема человек может мучиться день или два.
А если человек обладает выдающимся телосложением, он может промучиться полмесяца или целый месяц, прежде чем умрет от печеночной и почечной недостаточности.
Поэтому Юаньпин выпил отравленное вино не из глупости, а потому что не хотел мучиться несколько дней перед смертью.
Сейчас Юаньпин и Ли Циньу сидели друг напротив друга. Даже отравленный, Юаньпин сохранял безупречную позу, тогда как Ли Циньу сидел гораздо более расслабленно, по-хозяйски расположившись на татами.
Ли Циньу спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Юаньпин ответил:
— Во рту солоноватый привкус крови, конечности ноют от слабости, в животе легкая боль.
Ли Циньу пояснил:
— Это значит, что у тебя кровотечение в полости рта. Отравленное вино воздействует на нервную систему, вызывая слабость, а боль в животе вызвана повреждением слизистой желудка.
Ты слишком массивен, поэтому яд не убил тебя мгновенно, но ситуация быстро ухудшится, и ты умрешь в муках.
Юаньпин улыбнулся:
— В таком случае, надеюсь, вы окажете мне милость и закончите это быстро.
Воздух на мгновение наполнился тишиной. Спустя некоторое время Ли Циньу спросил:
— Юаньпин, у тебя есть последние слова?
Юаньпин задумался и ответил:
— Господин, не могли бы вы забрать мою жену и детей?
Ли Циньу кивнул:
— Да.
Юаньпин произнес:
— Тогда я умру без сожалений. Жаль только, что смерть моя будет такой.
Едва он договорил, как снаружи, из дворца Императора, донесся шум — перепуганные крики придворных дам и стражи.
Услышав этот гвалт, Ли Циньу внезапно спросил:
— Кстати, когда Император давал тебе отравленное вино, он был так уверен, что Великий генерал справится с гигантским демоном?
Тем временем в тронном зале Императора.
Император смотрел на Великого генерала, от которого остался лишь обрубок: глаза были выколоты, нос откушен. Дрожащим голосом он вопрошал:
— Ой!! Ой!! Ты… ты же говорил, что сможешь уничтожить гигантского демона! Как… как ты дошел до такого состояния?
Лишенный рук и ног Великий генерал лежал на татами, из его рта доносился слабый хрип:
— Гигантский демон… эти пять дней… позволял… другим большим демонам воровать… и есть людей…
Он… он сожрал всех людей в радиусе ста ли, и его раны исцелились!!!
Придворные услышали, что гигантский демон восстановился, и в панике закричали. Один из сановников в суматохе опрокинул вазу, и весь зал погрузился в хаос!
Император дрожащим голосом спросил:
— А… а где же моя карательная армия из трех тысяч воинов?
— Были… были окружены армией демонов на горе Персикового Цветения, замучены, растерзаны и съедены…
Император больше не мог этого слушать. С диким криком ужаса он пнул обрубок Великого генерала, после чего принялся яростно топать по нему, вопя:
— Идиот! Ты говорил, что убьешь гигантского демона! Это ты сказал, что убьешь его, поэтому я дал Юаньпину… дал Юаньпину… Ах! Да соверши сеппуку, чтобы искупить свою вину!!
Сановники рядом остолбенели: человек превратился в обрубок, как он совершит сеппуку?
Один из чиновников поспешно сказал:
— Император! Он мертв!
Император опустил голову и увидел, что после нескольких ударов Великий генерал, и без того тяжело раненый, не выдержал и скончался от потери крови!
Император замер, а затем пришел в еще большую ярость.
— Выбросьте его отсюда! Даже мертвого — вспороть ему живот!!
Два самурая вошли внутрь, выволокли труп Великого генерала, чтобы совершить ритуал.
Хотя они избавились от генерала, проблема оставалась: непобедимый гигантский демон восстановился, а последняя вооруженная сила столицы, три тысячи самураев, была заблокирована демоном на горе, где их методично уничтожали. У них не осталось никаких средств сопротивления.
Император, словно лишившись души, вернулся на трон и с глухим стуком опустился на него, растерянно глядя на министров, которые были напуганы еще больше него.
— Господа сановники, что же нам теперь делать?
Один из министров вышел вперед, поклонился Императору и сказал:
— Пока живы горы, дрова найдутся. Император, нужно переносить столицу! По крайней мере, спасем жизни!
Император был близок к слезам.
— Перенести столицу? Куда? В земли даймё, чтобы они захватили власть?
В истории бывало, что потерявшие власть императоры были вынуждены жить в доме даймё, но финал таких правителей был ужасен!
Их либо унижали даймё, либо превращали в инструменты для продолжения рода.
Даже он сам когда-то был ребенком свергнутого императора, который оказался в доме даймё и был вынужден сожительствовать с его дочерью, породив этого ублюдка.
Если он скатится до такого, то, по его мнению, лучше уж умереть!
В момент отчаяния в его голове внезапно всплыл образ того высокого человека — Юаньпина!
— Точно! Юаньпин! Если это Юаньпин, он обязательно сумеет найти выход из этой безнадежной ситуации!!
Быстрее! Пошлите за Юаньпином, пусть немедленно выступает в поход, чтобы спасти три тысячи окруженных самураев! Принесите мне голову гигантского демона!!
Как только это было сказано, старый евнух, согнувшись почти под прямым углом, семенил к нему и прошептал так, чтобы слышали только они двое:
— Император, вы забыли? Господин Юаньпин уже выпил отравленное вино, сейчас он, возможно, уже…
Сердце Императора наполнилось паникой и раздражением, но он тут же поспешно воскликнул:
— Старый дурак!! Немедленно неси противоядие Юаньпину, пусть примет его и немедленно выступает в поход!!
Евнух подумал про себя: «Беда». Юаньпин был отравлен целую ночь, яд уже глубоко проник в тело, боюсь, противоядие уже не поможет.
К тому же, ты сам его отравил, а теперь требуешь, чтобы он рисковал жизнью — это…
Но раз Император отдал приказ, подчиненные должны были исполнить его.
Евнух вместе с парой помощников взял пилюлю противоядия и поспешил к дому Юаньпина.
Когда евнух вошел в дом, он обнаружил, что Юаньпин сидит в главном зале и беседует с высоким мужчиной.
Цвет лица Юаньпина выглядел нормально, без признаков скорой смерти, и евнух вздохнул с облегчением.
Он низко поклонился на сто градусов, протягивая деревянную шкатулку, в которой лежала пилюля.
— Господин Юаньпин, это укрепляющая пилюля, дарованная Императором. Император приказывает вам принять это лекарство, немедленно выступить на гору Персикового Цветения, спасти три тысячи элитных самураев, окруженных армией демонов, и отрубить голову гигантского демона!!
Присутствующие в зале с недоумением посмотрели на евнуха, а Ли Циньу прямо насмешливо заметил:
— Йо, значит, Великий генерал провалил поход, армия в окружении демонов, и теперь снова понадобилось спасение от Юаньпина, раз уж принесли противоядие.
Ц-ц-ц, быть таким Императором — это поистине тяжкая ноша!
Жена Юаньпина и его сын Таро гневно смотрели на евнуха, готовые вцепиться в него.
Юаньпин посмотрел на пилюлю и спустя некоторое время принял ее обеими руками.
— Благодарю Императора за дарованную укрепляющую пилюлю. Но подскажите, как ее использовать?
Евнух поспешно ответил:
— Растворите пилюлю в воде и выпейте, этого достаточно!
Юаньпин кивнул.
— Слуга понял. Пожалуйста, вернитесь к Императору и доложите, что я немедленно приму лекарство и отправлюсь на битву с гигантским демоном!
Евнух, увидев, что миссия выполнена так легко, проявил удивление.
Он с некоторой сложностью в голосе спросил Юаньпина:
— Господин Юаньпин, есть ли что-то, что вы хотите передать Императору?
Юаньпин покачал головой.
— Император — правитель Поднебесной, и всё в этом мире принадлежит ему, включая жизнь слуги.
Если Император пожелает, я готов сложить голову за него, не требуя ничего взамен.
Просто я хотел бы сказать Императору: если он желает моей смерти, ему не нужно тратить столько усилий. Достаточно лишь одного приказа, и я с готовностью совершу сеппуку!
Сказав это, он положил руки на бедра и низко поклонился в сторону дворца.
Евнух вздохнул:
— Господин Юаньпин, я обязательно передам ваши слова слово в слово, будьте спокойны!
— Хорошо, благодарю вас, господин. Как только лекарство подействует, я выступлю к горе Персикового Цветения и принесу головы всех гигантских демонов!
Евнух глубоко поклонился; в этот раз — от чистого сердца.
Он пятился, пока не вышел со двора Юаньпина, чтобы вернуться с ответом.
В зале вновь воцарилась тишина, пока Таро с силой не ударил кулаком по деревянному полу и не взревел:
— Что за никчемный Император!! Когда мы не нужны — убивает, а как понадобились — присылает гонцов! Кем он нас считает? Отец!!!
В его глазах стояли слезы.
В это время жена уже растворила пилюлю в воде и подала чашу Юаньпину.
Юаньпин взял чашу, поклонился в сторону дворца и сказал:
— Не смей так говорить! Разве можно так оскорблять Императора!
Затем его выражение лица смягчилось, и он обратился к семье, а также к Ли Циньу, изложив философию, которой следовал всю свою жизнь:
— В молодости, чтобы набраться опыта и изучить боевые искусства, я путешествовал по миру вместе с торговцем.
За время этого пути я увидел все страдания людские, познал горечь и невзгоды.
Я видел, как люди голодают, как множатся беженцы, как процветают разбойники, как даймё бесчинствуют, притесняя народ и ввергая мир в хаос.
Вы считаете, что наш нынешний Император некомпетентен, беспричинно казнит героев и ведет себя абсурдно.
Вам обидно, вам больно, но задумывались ли вы, что станет с миром, если не будет Императора?
Он поднял голову, и его взгляд словно пронзил крышу.
— В этом огромном мире почти тысяча княжеств, и амбициозных людей среди них — как рыб в реке!
Если не будет Императора, который сдерживает этот мир, даймё немедленно начнут междоусобные войны!
Тогда число жертв будет в сотни и тысячи раз больше нынешнего, а хаос будет таким, что нам придется расплачиваться за него еще десятки поколений!
В нашу эпоху, и в долгие времена после нее, пока не изменится устройство мира, Император олицетворяет собой весь мир!
Быть верным Императору — значит быть верным миру!
Если в мире спокойствие, народ может жить счастливо!
Если Император спокоен, мир будет в безопасности.
Я предан не слепо Императору, а потому, что не хочу видеть, как мир погружается в хаос и страдания.
Когда Юаньпин закончил, в зале снова воцарилась тишина.
Жена и Таро смотрели на него с потрясением. Они никогда не думали, что его слепая верность Императору продиктована столь глубокими соображениями.
Ли Циньу же расслабился. Пренебрежение, которое он в глубине души испытывал к Юаньпину, исчезло.
Сам Ли Циньу всегда был человеком, борющимся за свободу. В этом прогнившем мире вселенной Warhammer 40,000 свобода — самая ценная вещь!
Поэтому, когда появился такой человек, как Юаньпин — безгранично преданный системе и слепо верный Императору, — в душе он испытывал к нему легкое презрение.
Он мог поспорить, что если бы историю Юаньпина написали в виде книги и показали пользователям сети эпохи 2K, те сочли бы его ужасно глупым и преданным, всячески принижали бы его, а кто-то обязательно спросил бы: «Почему ты не начнешь революцию?»
Раз ты так заботишься о простом народе, почему не разрушить этот прогнивший порядок и не построить новый?
Что ж, мыслить так — слишком просто. Любая социальная трансформация зависит от множества факторов.
Если бы Юаньпин поднял восстание и убил Императора, то, как он и сказал, тысячи даймё подняли бы свои знамена!
Тогда началась бы эпоха междоусобиц, и население сокращалось бы в геометрической прогрессии!
Юаньпин не мог заглянуть вперед на десятилетия или сотни лет, чтобы увидеть перемены в производительных силах или социальных отношениях, увидеть возможность реформ.
А раз нет такой возможности, любой хаос лишь приумножает страдания.
Есть такое выражение: в феодальном государстве верность императору — это верность миру.
Для человека вроде Ли Циньу, получившего современное образование, это утверждение звучит сомнительно.
Но в эту эпоху это правило, по которому живет общество.
И Юаньпин, несомненно, воплощал это правило вплоть до самой могилы!
Император потребовал смерти — он выпил яд.
Император потребовал похода — он принял лекарство, облачился в доспехи, взял меч, не проронив ни слова возражения.
В этом трагедия Юаньпина, ограниченность его эпохи.
Сказав это, Юаньпин залпом выпил противоядие. Казалось, в нем содержались стимуляторы для нервной системы.
Выпив его, Юаньпин мгновенно почувствовал прилив сил, и энергия, которую он потерял из-за яда, вернулась!
Он поставил чашу и сказал жене и сыну:
— Помогите мне облачиться в доспехи!
Таро принес черный доспех. К этому моменту он уже рыдал.
Его отец был отравлен и должен был в одиночку отправиться на гору Персикового Цветения.
Угроза со стороны гигантского демона была очевидна, а ведь у него под началом еще столько больших демонов, с которыми крайне трудно справиться.
Похоже, отец идет навстречу гибели, и его ждет смерть в пасти чудовища!
Подумав об этом, Таро разрыдался, упал на колени, держа доспехи, и затрясся в рыданиях.
Юаньпин нежно посмотрел на сына и, дав ему выплакаться, сказал:
— Таро, помнишь, чему я тебя учил? Каким должен быть благородный муж?
Таро шмыгнул носом и ответил:
— Благородный муж должен поправлять головной убор и одежду, сидеть с достоинством. Во время полевых работ — трудиться на земле, в свободное время — совершенствовать себя.
В ожидании смены сезонов, когда падает снег или цветут персики, он должен взращивать в себе сердце мудреца, овладевать мастерством воина и служить в палатах Императора.
Юаньпин кивнул и произнес:
— Надевай доспехи!
Таро перестал плакать и начал помогать надевать на Юаньпина детали доспехов.
Доспех состоял из шлема, защиты лица, горловика, кирасы, наплечников, наручей, поножей и других частей.
С помощью Таро Юаньпин облачился в каждую деталь.
Наконец, он повесил на пояс длинный меч. Юаньпин поднялся, встал у входа в дом и в последний раз сказал жене и сыну:
— Я обязательно вернусь с победой!!
Сказав это, он надел черную железную маску, и величественный черный самурай широкими шагами вышел из поместья, направляясь к горе Персикового Цветения.
Жена и Таро опустились на колени и поклонились в его сторону, произнеся:
— Да сопутствует вам военная удача.