Глава 41: Сотрудничество с мятежниками
Ли Циньу долго плутал, выбираясь из города-улья, и направился к лагерю лейтенанта Рудосена.
В городе-улье сейчас действовал комендантский час: вход был разрешён, а выход — нет, поэтому при попытке покинуть город Ли Циньу даже задержали арбитры.
Однако он добрался до гарнизона у железнодорожной станции и сказал младшему офицеру, что является родственником лейтенанта Рудосена.
Он рассказал историю о том, как лейтенант Рудосен попросил его помочь с размещением раненых, и что, выполнив поручение, он теперь возвращается, чтобы отчитаться.
Младший офицер гарнизона, услышав о проблеме с размещением раненых, проникся сочувствием.
В СПО обустройство раненых — это хроническая проблема. Губернатор планеты — человек крайне скупой и жадный, ему плевать на жизни рядовых солдат, у которых нет никакой социальной защиты, а посмертные пособия ничтожно малы.
Некоторые офицеры СПО дорожат боевым братством, поэтому, если солдат получает ранение, приходится выкручиваться самим. Иначе кто из бойцов будет готов сложить голову в бою, видя, что командиру наплевать на раненых?
Короче говоря, офицеры часто решают вопросы с размещением раненых в частном порядке, поэтому младший офицер пошёл ему навстречу.
Но, опасаясь, что Ли Циньу — мошенник, он отправил с ним одного солдата, чтобы тот сопровождал его на поезде до выхода из города-улья.
Они долго добирались до зоны ответственности лейтенанта Рудосена, где их и встретил сам лейтенант.
Солдат гарнизона, убедившись, что Ли Циньу не мошенник, отправился обратно. Ли Циньу сунул ему 300 кредитов: 100 оставил ему, а 200 — для младшего офицера гарнизона. Солдат ушёл с ухмылкой, пообещав, что запомнит Ли Циньу.
Затем последовал разговор между Ли Циньу и лейтенантом Рудосеном; они уединились в армейской палатке и расселись.
Ли Циньу потряс письмом в руке.
— Семью Джоэла я устроил, в ближайшее время проблем не будет. Он попросил меня передать письмо своей сестре из Экклезиархии, я передал, а это — ответное письмо от неё.
Лейтенант Рудосен глубоко вздохнул.
— Вот и хорошо. Теперь можно сказать, что наш долг перед боевым братством выполнен.
Ли Циньу огляделся по сторонам, убедился, что снаружи никого нет, и вполголоса перешёл к главной цели своего визита.
— Помнишь, я говорил про бизнес? У меня появились кое-какие мысли. Как насчёт поучаствовать?
В глазах лейтенанта Рудосена мелькнула настороженность.
— Что за бизнес? Только не ввязывай меня в какую-нибудь дичь! Небольшие дела здесь мы проворачивать можем, но если привлечем внимание арбитров из Верхнего улья, я тебя не прикрою.
Ли Циньу махнул рукой.
— Всё не так серьёзно, как ты думаешь. Просто малый бизнес, насчёт винокурни. Весь мир, кроме города-улья, захвачен мятежниками, продовольствие не поступает, а вы не можете прорваться наружу. Вижу, что у того никчёмного губернатора планеты нет способов вернуть контроль над поверхностью. Если ничего не случится, такая ситуация может длиться десять-двадцать лет.
Ли Циньу не знал, как давно губернатор не платил налоги, но если задержка станет слишком долгой, флот Инквизиции прибудет, чтобы взыскать их силой.
Как только прибудет эта мощная карательная флотилия, все эти проклятые мятежники и сам губернатор будут уничтожены. Но низкая эффективность Империума всем известна, поэтому Ли Циньу полагал, что флот Инквизиции доберётся сюда лет через десять-двадцать.
Эти десять-двадцать лет — целая жизнь для одного поколения. Несмотря на всё безумие вселенной Warhammer 40k, где, казалось бы, на каждой планете ежедневно вспыхивают ереси и бушует Хаос, в макромасштабе жизнь отдельного человека довольно стабильна.
Сейчас жизнь этого поколения агри-мира 496b пройдёт в гражданской войне, а разбираться с Инквизицией будет уже следующее поколение.
Ли Циньу продолжил: — Эта бессмысленная война продлится ещё десяток-другой лет, и вы будете постоянно сталкиваться с мятежниками. Хотя ваше вооружение лучше, в затяжных конфликтах всегда случаются неприятности, как это вышло с Джоэлом. Что будет, если в твоём отряде снова появятся раненые? Опять свалишь их всех на меня? Я же говорил: в Подулье я всего лишь одиночка. Устройство семьи Джоэла отняло у меня кучу сил и нервов. Я не могу заниматься только тем, что растить семьи твоих раненых солдат, верно?
Лейтенант Рудосен уловил суть.
— Твой бизнес как-то с этим связан?
Ли Циньу серьёзно кивнул.
— Я навёл справки по разным каналам: сейчас в городе-улье огромный спрос на алкоголь. Я собираюсь открыть в Подулье винокурню! Винокурня будет расширяться, и мне нужны надёжные работники. Если в твоём отряде будут появляться раненые, я буду в первую очередь нанимать их и членов их семей. Так я смогу массово помогать тебе с размещением раненых, а ты получишь в Подулье надёжную опору. Даже если однажды ты потеряешь влияние и тебе придётся скрываться в низах, я смогу тебя укрыть.
Лейтенант Рудосен был серьёзно заинтригован. Хотя никто об этом не говорил вслух, все знали, что Подулье — единственное пристанище для раненых солдат.
Фермеры снаружи думали, что гражданам среднего уровня живётся хорошо, но они не знали, что сами горожане среднего уровня завидуют фермерам на поверхности.
Общество в среднем уровне — под огромным давлением, по сути, это сверхколлективизированный гигантский завод.
Этот завод холоден и жесток, в нём нет ни капли человечности. Стоит тебе совершить малейшую ошибку — и шестерни не станут ждать, они просто безжалостно тебя размолотят.
Ранение для солдата — это и есть та самая ошибка. Те, кто идёт в армию, — это кормильцы своих семей. Потеря кормильца означает, что семью ждёт крах.
Если только старшие в семье не окажутся достаточно решительными, чтобы в момент ранения сразу бросить солдата на произвол судьбы, позволив ему умереть, иначе семью поглотят долги.
Семья Джоэла — тому пример. Старшие не смогли отказаться от него, повели лечиться в клинику «Школы Двух Змей», и из-за того, что не смогли оплатить счета, их забрали арбитры. Всю семью лишили гражданских прав среднего уровня и сослали в Подулье.
Люди в Warhammer 40k — всё ещё люди, у них есть чувства. Перед лицом административного гнёта они тоже ищут способы сохранить совесть, и теперь Ли Циньу предложил вполне здравое решение.
Лейтенант Рудосен спросил: — И что мне нужно сделать?
Ли Циньу вышел из палатки, внимательно огляделся. Ближайшие солдаты играли в карты в тридцати шагах. Он вернулся, опустил полог палатки и прошептал прямо в ухо лейтенанту Рудосену, понизив голос до комариного писка:
— Я хочу заняться виноделием. Место у меня есть, оборудование я достану, с персоналом тоже проблем не будет. Единственная проблема — сырьё. Мне нужно зерно, тонны зерна.
Зрачки лейтенанта Рудосена резко сузились.
— Ты… ты что, хочешь…
В глазах Ли Циньу блеснула острота.
— Да, я хочу заняться контрабандой зерна со стороны мятежников. Мне нужно, чтобы ты помог мне с этим: предоставил транспорт и топливо для перевозки зерна, а также дал оружие и боеприпасы. Я буду менять их у мятежников на зерно. А когда вино будет готово, тебе придётся найти мне каналы сбыта в армии. Пусть твои солдаты лучше пьют моё вино, чем чужое, и приносят мне прибыль. А если однажды они сломают ноги в бою с мятежниками, я смогу присмотреть за их семьями.