Глава 221: Железные кости
— Ну что, милорд, не хотите ли вы окунуться в объятия Омниссии и принять мощь и вечность механики?
Священник Антони принялся соблазнять Ли Циньу.
Ли Циньу действительно интересовался кибернетическими модификациями Адептус Механикус: в этой жестокой и полной войн вселенной личная сила была превыше всего.
Сколько было сражений апокалиптического масштаба, где десятки миллиардов воинов безумно схлестывались друг с другом, превращая поле боя в горы трупов — и всё равно в конечном итоге всё сводилось к дуэли между командирами сторон.
К тому же Ли Циньу хотел обрести бессмертие, он не желал мириться со старением!
В этой вселенной Warhammer 40,000 существует множество способов обрести бессмертие, но на данный момент Ли Циньу мог вспомнить лишь несколько путей.
Первый — стать Астартес, то есть суперсолдатом, вживить себе сверхчеловеческие органы и превратиться в трехметрового сверхчеловека!
Говорят, что некоторые Астартес живут уже более десяти тысяч лет, и эти суперсолдаты продолжают существовать до сих пор.
Но пройти отбор в Астартес крайне сложно, большинство орденов обычно набирают рекрутов из числа детей-подростков, так что у Ли Циньу, которому под тридцать, шансов практически не было.
Даже если бы шанс представился, ему стоило бы серьезно задуматься: военные организации суперсолдат, состоящие из Астартес — то есть ордена — были крайне централизованы!
Став Астартес, можно было забыть о свободе: внутри ордена были сплошные тренировки да молитвы, а если случалась война с врагом — это считалось за отдых.
Ли Циньу полагал, что не вынес бы такого жесткого военного режима.
Второй способ бессмертия — это то, что сейчас предлагал священник Антони: кибернетическая модификация.
Этот метод действительно позволял прожить десятки тысяч лет; кто из правителей Адептус Механикус, вроде генерал-фабрикаторов или архимагосов, имел продолжительность жизни менее четырехзначного числа?
Но стоит лишь раз ступить на путь кибернетизации, пути назад не будет: человек, однажды модифицировавший орган и ощутивший высокую эффективность механической замены, сможет ли он потом мириться с низкой эффективностью дряхлой плоти?
Модификация за модификацией, и живой человек постепенно превращается в машину.
В конечном итоге дело доходит до мозга: его извлекают, заменяя на более эффективный механический накопитель данных, оставляя лишь крошечный кусочек мозга для поддержания иллюзии существования личности — разве это, черт возьми, всё еще человек?
Ли Циньу всякий раз бросало в дрожь, когда он представлял себя на месте архимагоса Велизария Коула: тело превращено в гигантскую гору механизмов, а внутри остался лишь крошечный кусочек мозга.
К тому же он знал, что он авантюрист, любитель рисковать: всё равно он мог возродиться в Убежище, поэтому часто не берег свою жизнь.
И если он потратит миллиарды на модификацию тела, а потом в одно мгновение погибнет и возродится в Убежище прежним, до модификации — к кому, черт возьми, обращаться с претензиями?
Что касается возрождения в Убежище — Ли Циньу провел несколько экспериментов, чтобы выяснить, какие предметы возрождаются вместе с ним, и пришел к выводу: необходимо установить «эссенциальную привязку» через Варп.
Например, кольцо, подаренное леди Соловей, благодаря сконцентрированной в нем воле её семьи, обрело сущность в Варпе.
После того как Ли Циньу слился сущностью с этим кольцом, оно стало частью его тела и теперь возрождалось вместе с ним в Убежище после смерти.
Был и другой вариант: если Ли Циньу искренне считал вещь частью своей сущности, то она также возрождалась вместе с ним.
Например, татуировка святого воина Экклезиархии на его шее: когда Ли Циньу однажды от нечего делать развлекался самоубийством, после возрождения татуировка в виде маленького меча на его шее сохранилась.
Позже, анализируя ситуацию, Ли Циньу пришел к выводу: татуировка святого воина была получена им ценой жизни, это был результат его усилий, и она действительно приносила ему пользу.
Поэтому на психологическом уровне он признал этот «маленький меч» частью своей сущности, и после его смерти предмет возродился вместе с ним.
Эту грань определить было крайне трудно; однажды Ли Циньу даже пытался сходить в туалет, а затем совершил самоубийство.
Очнувшись, он обнаружил, что экскременты остались — черт возьми, выходит, они тоже были частью его сущности!
Позже он пробовал принимать медленно действующий яд, подвергал себя воздействию радиации, а затем убивал себя.
Очнувшись, он проверял себя и не находил никаких следов яда или радиации.
Он не признавал эти вещи частью своей сущности, поэтому они не возрождались вместе с ним.
Вернемся к настоящему: Ли Циньу смотрел на механические органы на стене и никак не мог признать эти железки частью своей сущности.
Ли Циньу озвучил священнику Антони свои сомнения:
— Если я заменю все свои органы на металлические и даже мозг сменю на железный, останусь ли я собой?
Священник Антони посмотрел на Ли Циньу, его механический глаз просканировал мимику собеседника, проанализировал данные и пришел к выводу:
Этот человек очень заинтересован в силе, даруемой кибернетическими имплантатами, но сомневается, что они изменят его сущность.
Подобный настрой часто встречается в Адептус Механикус: жрецы-технократы тоже когда-то были людьми, и, удаляя свои первоначальные органы и заменяя их механизмами, они тоже испытывали сомнения в собственном «я».
В Адептус Механикус эту проблему решали путем постепенной модификации.
В этом году меняешь внешний киберглаз, соединяя его нейронными проводами с мозгом.
Как только привыкнешь, на второй год просто вырезаешь живой глаз и меняешь его на встроенный механический, установленный прямо в череп.
На третий год, поскольку из-за работы в индустриальной среде легкие изнашиваются, заменяешь их на механические.
Проходит еще пара десятков лет, чувствуешь, что руки стали неэффективны — отрезаешь их и ставишь механические манипуляторы.
Жрецы Адептус Механикус модифицируют себя вот так, понемногу, пока в конце концов не превращаются в гигантские горы механизмов. И разве они сомневаются в своей сущности?
Нет! В конечном счете, дело в реальной необходимости, плюс, если делать это постепенно в течение долгого времени.
Тот же архимагос Велизарий Коул, когда начинал модифицировать свой мозг, не вырезал его целиком.
Сначала извлек 10%, вставил механический компонент, и мозг начал мыслить вместе с этой деталью: мозг — это он, и механический компонент — тоже он.
Затем постепенно удалял низкоэффективные участки мозга, заменяя их высокоэффективными механическими частями; этот процесс мог длиться сотни, а то и тысячи лет.
В течение этого долгого времени человек постоянно мыслит и мозгом, и механикой, так что и то, и другое становится частью одного и того же существа.
Священник Антони потратил много времени, объясняя это Ли Циньу, а затем предложил:
— У меня есть технология особой модификации. Она не подразумевает ампутацию частей тела для установки механизмов, а лишь усиливает твою плоть. Хочешь попробовать?
Ли Циньу заинтересовался и попросил рассказать технические подробности.
— Я вскрою твою плоть, извлеку кости и внедрю внутрь них особый металл, чтобы увеличить их плотность.
После завершения усиления я пересажу кости обратно в твое тело.
Когда кости во всем твоем теле будут заменены, твоя сила возрастет в несколько раз!