Глава 123: Сдача задания
Ли Циньу медленно открыл глаза. Перед ним предстал тусклый потолок из пластистали и зеленоватые пузырьковые лампы, дававшие лишь слабый свет.
Он потер веки, чувствуя сильную моральную усталость.
Только что он сразился с ходячими трупами, порожденными скверной Нургла, и это заставило его почувствовать, что даже его дух подвергся осквернению.
Даже после нескольких часов лежания на кровати в ожидании воскрешения, это чувство не ушло полностью — отголоски были сильными.
Он долго ворочался, прежде чем встал, взял бутылку святого вина, отпил глоток, наложил на себя сильную священную ауру — и только тогда почувствовал себя немного лучше.
Затем перекусил консервами, выбрал рабочий комбинезон, надел его и вышел за дверь.
Он планировал вернуться в деревню Ма, чтобы проверить, уничтожил ли пожар, который он устроил, всю скверну.
Он полагал, что нет, поэтому решил сходить, оценить обстановку, а затем вернуться к Жрецу, чтобы сдать задание.
Когда вышел, случайно столкнулся с Джоэлом, который искал что-то в винокурне. Ли Циньу окликнул его:
— Эй, Джоэл, как у тебя успехи с тренировкой солдат?
Джоэл подошел к Ли Циньу, почесал затылок и немного смутился:
— Командир, честно говоря, я раньше был лишь рядовым, а тут сразу двести человек под началом, немного непривычно.
Ли Циньу усмехнулся:
— Чего тут непривычного? Ты — офицер, они — солдаты, они должны подчиняться твоим приказам, вот и всё. Есть бунтари? Если будут, пусть те два здоровяка из семьи Кай помогут тебе навести порядок.
Джоэл покачал головой, ответив, что нет, и добавил, что ему нужно вернуться на химзавод.
Он дал солдатам полчаса отдыха, через полчаса должен собрать их на тренировку, поэтому нужно вернуться до общего построения.
Ли Циньу подумал, что дела в деревне Ма не срочные, поэтому пошел с Джоэлом на химзавод, чтобы посмотреть на результаты его тренировок за это время.
Вскоре они дошли до химзавода.
На химзаводе было довольно просторно, и вдали от реактора была оборудована тренировочная площадка для солдат.
Двести набранных солдат в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет сидели повсюду, отдыхая и болтая.
Увидев, что Джоэл вернулся, они моментально вскочили, построившись в два строя по сто человек.
Скорость была очень высокой, что приятно удивило Ли Циньу — они уже выглядели как настоящие солдаты, по крайней мере, внешне.
Джоэл увидел, что все построились, и, заметив Ли Циньу, решил спросить:
— Командир, не хотите сказать им пару слов? Они должны знать, за кого держат оружие.
Ли Циньу подумал, что это дельное предложение. Он еще не встречался с этими солдатами, так что это был отличный повод поговорить с ними.
Он подошел к двум строям, кашлянул и обратился к собравшимся:
— Все, запомните это лицо. Отныне я отвечаю за ваше пропитание и кров, а вы будете помогать мне держать оружие.
Конечно, не только мне, но и самим себе, своим семьям.
Ли Циньу обвел рукой химзавод, а затем указал на проход к винокурне, который уже был переоборудован в казармы для рабочих.
— Вы пришли сюда служить, рискуя головами ради меня, и я не позволю вам остаться в накладе.
Слушайте: я выделяю Джоэлу десять мест. Если кто-то из вас проявит себя на тренировках или совершит подвиг, Джоэл мне доложит, и я переведу ваши семьи из химзавода в винокурню.
Дыхание солдат стало тяжелым. Работа на химзаводе вредила здоровью.
А винокурня — там не только работа легче, но и нет химического загрязнения.
Если можно перевезти семьи в винокурню, то они готовы были тренироваться до смерти!
Ли Циньу еще не закончил:
— Кроме того, я даю вам одно место. Всего одно, место для восстановления статуса жителя Верхнего улея.
Мне неважно, используете ли вы его для себя, для семьи или отдадите кому-то другому.
Я лишь говорю вам: когда Джоэл выберет лучшего из вас, я предоставлю место с проживанием и работой в Верхнем улее!
Тут солдаты уже не смогли сохранять спокойствие. У них действительно есть шанс восстановить статус жителя Верхнего улея? Все они пришли в крайнее возбуждение.
Ли Циньу похлопал Джоэла по плечу, показывая, чтобы тот начинал тренировку.
Джоэл был очень рад: обещание Ли Циньу значительно упростило его задачу по обучению солдат.
— Чего встали? Все! Вольно! Смирно! Подготовиться к строевой!
Дальше не было ничего особенного — тренировки практически не отличались от эпохи 3К.
Пожалуй, строевая подготовка — это один из самых дешевых, но эффективных способов закалки характера.
Даже когда человечество начало строить боевые корабли, пехота всё так же продолжала заниматься строевой.
Ли Циньу посмотрел на всё это, и ему стало неинтересно: подобная рутина была не для него.
Однако, когда он уже собрался уходить, из химзавода выбежал Старина Бай:
— Шеф, не уходите, пришли люди за химикатами, не хотите ли пообщаться с ними?
Ли Циньу приподнял бровь:
— О, как вовремя. Что ж, схожу, посмотрю.
У больших железных ворот с северной стороны химзавода раздался скрежет шестерен, и ворота открылись.
Колонна из десяти с лишним грузовиков остановилась за пределами прохода, и, увидев, что ворота открыты, с ревом въехала внутрь.
Ли Циньу сложил руки на груди, стоя в стороне и наблюдая за колонной. Когда машины остановились, открылась дверь головной машины, и вышел мужчина средних лет с чопорным выражением лица, держа в руках планшет и ручку.
Он поднял голову и равнодушно взглянул на Ли Циньу:
— По приказу барона Кларенаса я прибыл в Банду удобрений за продукцией. Где Киберглаз? Пусть выйдет подписать документы!
Ли Циньу шагнул вперед и оглядел этого типа.
Мужчина был одет безупречно, ткань выглядела очень дорогой, к тому же присутствовали декоративные элементы с ручной вышивкой — всё указывало на то, что перед ним не простой человек, а скорее управляющий или нечто подобное, приближенное к аристократии.
— Киберглаз мертв. Это я его убил, так что он не сможет поставить подпись.
На чопорном лице аристократического управляющего мелькнуло удивление, но тут же сменилось равнодушием.
— Неважно. Соглашение между Киберглазом и достопочтенным бароном Кларенасом переходит к вам.
Раз вы осмелились убить Киберглаза и захватить его территорию, значит, должны понимать свою ответственность.
Теперь прикажите своим рабочим загрузить продукцию в машины в полном объеме, затем подпишитесь здесь своим именем, а после продолжайте производство, продолжая с благодарностью служить достопочтенному барону Кларенасу.
Ли Циньу подал знак Старине Баю, и тот сразу побежал собирать рабочих для погрузки химикатов.
Ли Циньу подошел к управляющему, забрал планшет, расписался в графе подписи и вернул его назад.
— Господин, Киберглаз умер слишком быстро, я не успел завершить с ним передачу дел. Хотите ли вы что-то мне посоветовать?
Обычно в такие моменты Ли Циньу уже совал бы деньги или сигареты в карман собеседнику.
Но этот тип явно не выглядел человеком, нуждающимся в деньгах, и если попытаться дать взятку, можно было только навлечь презрение, поэтому он просто спросил.
Управляющий свысока взглянул на Ли Циньу:
— Вам не нужно ничего знать, достаточно поддерживать стабильное производство на заводе.
Если через три месяца вы сможете поддерживать долгосрочные и стабильные поставки продукции, тогда вы получите шанс отправиться в Верхний улей и лично предстать перед достопочтенным бароном Кларенасом.
Это было испытанием для Ли Циньу. Им не важно, кто является главой Банды удобрений, им важна стабильность поставок.
Захватить банду легко, а вот удержать её — трудно.
Если Ли Циньу — пустышка, и не сможет удержать банду три месяца и обеспечивать стабильную поставку продукции, то и смысла в его существовании нет.
Ли Циньу подумал: ладно, три месяца так три месяца. В любом случае, он чувствовал, что его фундамент еще недостаточно прочен, и он еще не полностью готов к выходу в Верхний улей.
Через некоторое время сотни рабочих загрузили нужный товар — в основном десять тонн высокоэнергетической взрывчатки и пять тонн порошка пластистали, всё было упаковано в специальные контейнеры.
Получив подтверждение, что товар в порядке, управляющий достал кейс, положил его на землю и, не оглядываясь, сел в машину. Колонна уехала.
Ли Циньу подошел к кейсу, открыл его и приподнял бровь: внутри были пачки талонов на удобрения. Беглого взсгляда хватило, чтобы понять — там около восьмисот тысяч талонов.
Восемьсот тысяч за одну сделку — неплохая прибыль.
Старина Бай, стоявший рядом, тоже был ошеломлен: похоже, он и сам не ожидал, что сделка принесет столько денег.
Ли Циньу спросил его:
— Когда Киберглаз был здесь, сколько денег он вам выделял?
Старина Бай сглотнул слюну и покачал головой:
— Шеф, когда был Киберглаз, нам не давали ни гроша.
Мы, простые люди, были рады уже тому, что нас кормят и дают кров.
Если и хотелось подзаработать, нужно было проявить себя в каком-то деле, тогда давали награду в несколько десятков или сотню монет.
Ли Циньу немного подумал и бросил кейс Старине Баю:
— Я слышал, ты умеешь писать. Тогда так: в будущем доход завода делим на три части.
Первая часть — на операционные расходы и обслуживание, например, ремонт оборудования, расширение трубопроводов, а также еда для рабочих.
Вторая часть — зарплата рабочим.
Последняя часть — на жалованье солдатам. Жалованье солдатам должно быть в два раза выше, чем зарплата рабочих.
Как конкретно это организовать — придумай сам, потом принесешь мне ведомость на проверку.
Ли Циньу решил, что не будет забирать деньги завода — сумма не такая уж большая, к тому же доход от винокурни был гораздо выше.
Пусть доходы завода идут на нужды рабочих и солдат, чтобы поддерживать его базу. Настоящий заработок всё равно шел через винокурню.
Старина Бай не мог поверить своим ушам: столько денег, и шеф просто отдает их им? Это, это...
Ли Циньу увидел, что Старина Бай стоит на месте, и похлопал его по лысине:
— Чего застыл, старик? Беги работать! В следующий раз, если не подготовишь ведомость зарплат, я пропишу тебе своим ботинком по заднице!
Сказав это, Ли Циньу ушел.
Вернувшись в винокурню, он взял Ножика и отца с сыном из семьи Кай, сел на маленький поезд до поверхности, а затем пересел на военный грузовик, спрятанный в лесу, и направился к лагерю повстанцев.
Добравшись до лагеря, Ли Циньу велел Ножику и семье Кай уехать на грузовике и ремонтном электрокаре, на котором он приехал в прошлый раз до своей смерти. Сам же он взял лошадь у Парсона и поскакал к деревне Ма, чтобы проверить обстановку.
В этот раз Ли Циньу знал дорогу лучше и ехал быстрее. Добравшись до окраины деревни Ма, где могли быть заслоны, он остановился и отпустил лошадь домой.
Как обычно — начал с инъекции.
После укола Ли Циньу по привычке спрятался в пашне, чтобы избежать маршрутов патрулей повстанцев, и проскользнул внутрь периметра.
Выпив семь или восемь энергетиков подряд, Ли Циньу без отдыха ворвался в деревню Ма.
Впрочем, теперь это уже нельзя было назвать деревней — скорее руинами.
Пожар, устроенный Ли Циньу, превратил Ма в руины: везде были обгоревшие остовы домов, обугленные трупы, отовсюду валил дым, а кое-где еще не погасло пламя.
С первого взгляда было ясно, что ни одного живого существа не осталось — местность была очищена.
Однако Ли Циньу не смел рисковать. Кто знает, остались ли там патогены вроде блох или вшей, или же вирус Нургла настолько силен, что выживает даже в воздухе?
Поэтому, осмотрев деревню Ма, он не собирался возвращаться живым.
Он вытащил из поясной сумки детонатор, зажег его зажигалкой, сунул в рот, как сигару, и сделал несколько глубоких затяжек.
Когда он снова открыл глаза, прошло семь часов.
Ли Циньу потянулся, надел новый комплект одежды, сел в ремонтный электрокар, поднялся на большом лифте в Верхний улей и направился к церкви.
В этот раз он приехал, когда уже стемнело. Неважно, сколько часов в сутках на этой планете, жизнь людей жила по 24-часовому циклу Терры.
Сейчас было около двух часов ночи, свет в Верхнем улье приглушили. Хотя снаружи улья палило солнце, сам улей погрузился в спокойный сон.
На улицах почти не было прохожих, действовал комендантский час. Ли Циньу ехал по дороге, и его остановил полицейский патруль.
Однако Ли Циньу сказал, что он из СПО, и угостил полицейских сигаретами.
Полицейский достал устройство, похожее на алкотестер, проверил ДНК Ли Циньу, сверил с базой данных, убедился, что он действительно боец СПО, и больше не мешал.
У бойцов СПО в улье были привилегии, например, они не подчинялись комендантскому часу — именно поэтому Ли Циньу и хотел получить военный статус у лейтенанта Рудсона.
Ли Циньу припарковал электрокар у входа в церковь и постучал в боковую дверь.
Через некоторое время дверь открыл заспанный и явно недовольный священник.
Тот сразу открыл рот, чтобы выругаться, но Ли Циньу опередил его и выругался первым:
— Твою мать! В следующий раз будешь открывать медленнее — я тебе, сука, ноги переломаю!
Священник опешил. В смысле? Кто ты такой, черт возьми, чтобы орать на меня в церкви? Разве ты не знаешь, что церковь — это моя территория?
Он только хотел выругаться в ответ, как Ли Циньу ткнул его пальцем в нос:
— Ублюдок, я работаю на Жреца! Если ты посмеешь провалить дело Жреца, то будешь драить туалеты до конца своих дней! Сейчас же, немедленно иди и доложи Жрецу: воин Бога-Императора принес ему плохие новости!
Священник, чье лицо побагровело от оскорблений, услышав это, сменил гнев на испуг.
Когда Ли Циньу закончил, он бросил «Ждите здесь», запер дверь и в панике побежал в глубину церкви.