Глава 746: Битва у храма Сянцзи 3
Ли Циньу срубил голову одному из вражеских кавалеристов. Конь мятежника, испугавшись, заржал и, лягаясь, умчался прочь.
Он огляделся по сторонам, ища новых врагов.
Оказалось, что кроме бесхозных лошадей, бегающих по полю, на ногах не осталось никого!
Всюду на земле лежали трупы: людские и конские, сломанные копья-мао, перерубленные сабли, булавы, испачканные в мозгах, и разбросанные знамена.
Пятьсот танских кавалеристов против тысячи мятежников — оба отряда были полностью уничтожены, и никто не отступил.
Окинув взглядом поле боя, Ли Циньу снял шлем, обнажив лицо, залитое потом.
В той битве он в одиночку зарубил как минимум 400 кавалеристов!
Пятьсот танских всадников не продержались и недолгого времени, будучи истребленными тысячей мятежников.
В конце концов, Ли Циньу поставил точку, перерубив остатки из нескольких десятков конников, чем и завершил взаимное истребление сторон.
Это его изрядно утомило. Хотя его тело было модифицировано и наделено благословением, но пешим сражаться против конницы, бегая и убивая, — дело нелегкое!
Более четырех сотен всадников, многие из которых еще и стреляли из луков, — ему приходилось подбегать к каждому, чтобы зарубить. За это короткое время его счетчик шагов, наверное, перевалил за 100 тысяч!
Отдышавшись, Ли Циньу постепенно восстановил силы.
Он хотел вернуться к своему отряду и вместе со всеми покинуть поле боя по гравитационной колее.
Но стоило ему сделать шаг, как он услышал бормотание.
Он взглянул и обнаружил на земле человека; его живот был пронзен копьем-мао, задета печень, было ясно, что жить тому осталось недолго.
Присмотревшись, Ли Циньу узнал в нем того самого танского ду-вэя.
Он подошел ближе, желая узнать, что напоследок хотел сказать этот умирающий танский воин.
Ду-вэй уже умирал, печень была повреждена, кровь текла быстро, сознание начало меркнуть.
Если бы не вера, поддерживающая его, он бы давно испустил дух.
Его глаза были устремлены на палящее солнце, пока огромная фигура не заслонила его, склонившись над ним.
Глаза ду-вэя внезапно загорелись, и он прошептал на средневековом китайском, который Ли Циньу было трудно разобрать:
— Танское знамя… не падет…
Парень был слишком слаб, да и средневековый язык… Ли Циньу не расслышал, поэтому опустился на одно колено и наклонился, подставив ухо.
— Танское знамя не падет! — проревел ду-вэй из последних сил, выплюнув кровь прямо в лицо Ли Циньу.
Теперь Ли Циньу понял, кивнул и ответил на немного ломаном средневековом языке:
— Танское знамя не падет!
В глазах ду-вэя отразилось удовлетворение, последний блеск в них угас, он отвернул голову и скончался.
Ли Циньу поднялся, вытер кровь с лица, надел шлем обратно, огляделся и среди груды тел нашел знамя «Солнца и Луны».
Он подошел, взвалил древко на плечо; порыв ветра заставил полотнище затрепетать.
В ходе сражения знамя было залито кровью, покрыто пылью, а неизвестно чем острым — еще и располосовано, превратившись в лохмотья.
Он зашагал к своему отряду, неся на левом плече рваное знамя, а в правой руке — тяжелый меч.
Подойдя ближе, он заметил, что рядом с его отрядом тоже лежат трупы кавалеристов. Похоже, их тоже выслеживали!
Его сердце екнуло: на земле лежал человек в пластинчатом доспехе. Он не узнал его, но было ясно — человек тяжело ранен!
Ли Циньу воскликнул: «О нет!» — и поспешил к нему. Подойдя, он увидел, что это Рудосен!
В его левое плечо, в уязвимое место между лопаткой и грудью, защищенное кольчугой, было вонзено обломанное копье-мао!
Джоэл и остальные окружили Рудосена, пытаясь вытащить копье, но Ли Циньу закричал:
— Не вытаскивайте! Мы не сможем остановить кровь, если вытащим — он умрет!
Сам Рудосен тоже крикнул:
— Просто дайте мне кусок ткани, чтобы перевязать! Крови почти нет, кровотечение слабое!
Шлем он уже снял, лицо было покрыто холодным потом, но говорил он бодро, значит, копье не задело жизненно важных органов.
Ли Циньу подбежал и спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Рудосен стиснул зубы и ответил:
— Левая рука не двигается, лопатка, должно быть, вдребезги!
Ли Циньу выдохнул и сказал Джоэлу:
— Найдите несколько копий, сделайте носилки и несите его!
Мы рванем изо всех сил из Коридора эпох. Как только выйдем, я использую Зеленую иглу и вылечу тебя!
Все тут же принялись за дело, нашли копья и знамя мятежников, соорудили носилки, положили на них Рудосена, и четыре человека смогли нести его на бегу.
Если бы никто из них не умел ездить верхом, можно было бы воспользоваться бесхозными лошадьми, но увы, навыков не было, пришлось идти пешком.
Ли Циньу повел отряд вперед по гравитационной колее.
Не стоит забывать, что местность у гравитационной колеи была детально прописана автором.
Вскоре они добрались до самого центра битвы у храма Сянцзи!
Ли Циньу и его люди стояли на небольшом холме, ошеломленно взирая на поле боя перед собой!
Величайшая битва эпохи холодного оружия предстала перед ними во всей красе!
Стороны, насчитывающие в общей сложности 250 тысяч человек, развернулись на поле боя шириной 20 километров и глубиной около 7 километров.
Оба войска — регулярные армии, форма единообразна, каждый солдат в шлеме и ламеллярном доспехе.
Пехота с щитами и мечами, копейщики, лучники, кавалерия, отряды с палашами-мондао — все построены в четкие, безукоризненные квадраты!
По всему полю раскинулись подразделения из сотен и тысяч людей, растянувшись на 20 километров.
Между формированиями связь поддерживалась через гонцов, сигналы рогов и маневрирующие отряды кавалерии.
В эпоху холодного оружия с ее примитивной связью танцы умудрялись, используя жесткую воинскую дисциплину, медленно приводить в движение 150-тысячную армию!
Эти 150 тысяч воинов были словно старый, но предельно точный компьютер, от вида которого по спине пробегал холодок!