Глава 652: Я и есть силовой палач!
Вечером следующего дня дворяне, мнусь и нехотя, вошли в банкетный зал Ли Циньу.
Некоторые дворяне перед входом в зал заглянули в соседние комнаты, проверяя, не спрятаны ли там силовики-палачи. Увидев, что помещения пусты, они слегка успокоились.
Пять-шесть сотен дворян вошли в банкетный зал, после чего солдаты закрыли двери.
Огромные стальные створки сомкнулись с глухим грохотом, словно удар, пришедшийся по сердцу каждого дворянина.
— Достопочтенные опора и хребет Бога-Императора, чего же вы стоите? Скорее садитесь за стол, будем ужинать! —
Ли Циньу сидел на почетном месте во главе стола, окруженный горой изысканных яств. Сложив руки на животе, он с улыбкой оглядывал пять-шесть сотен дворян, собравшихся в зале.
Дворяне почувствовали некое давление, сглотнули слюну и, подойдя к приготовленным для них местам, сели.
Хотя они и сели, их тела все еще были напряжены, как струны.
Только вчера на точно таком же банкете перебили больше половины дворян улья, а сегодня — снова банкет. Неудивительно, что это заставляло их нервничать.
Великий герцог Йорт изначально полагал, что Ли Циньу не станет трогать его: в конце концов, между ними не было конфликта интересов.
Но сейчас, войдя в зал, он каждой клеткой тела почувствовал, что атмосфера изменилась, и ему стало не по себе.
Он осторожно обратился к Ли Циньу:
— Господин, вы обещали мне, что сегодня передадите мне должность планетарного губернатора. Не могли бы вы...
Ли Циньу покачал головой.
— Ну вот опять вы торопитесь. Мы еще даже не поели, а вы уже о делах! Давайте-давайте, сначала ужин! —
Сказав это, Ли Циньу взял нож и приступил к дегустации изысканных блюд.
Остальные дворяне тоже взялись за столовые приборы, но никто по-настоящему не ел. Они клевали еду, словно цыплята, делали крошечные глотки вина, а затем незаметно сплевывали его.
В процессе Ли Циньу внезапно спросил Великого герцога Йорта:
— Великий герцог Йорт, я слышал, что до прихода Тау вы, дворяне, умудрились собрать налоги со 2-го Улья аж до 43-го тысячелетия? —
Великий герцог Йорт опешил и, чувствуя себя неуверенно, ответил:
— Лорд-инквизитор, мы взимали налоги исключительно в соответствии с имперским законодательством, все налоговые обязательства были прозрачны, законны и обоснованны. —
Ли Циньу усмехнулся и посмотрел на другого дворянина.
— Слышал, ты любишь красавиц? —
Тот смущенно опустил голову:
— Господин, ну... все мужчины любят красавиц. —
Ли Циньу хмыкнул:
— Однако за один год твоя личная стража рыскала повсюду и схватила почти 8000 женщин. Хочу спросить: твои яйца сделаны из адамантия? Столько женщин нужно, чтобы удовлетворить твой аппетит? —
Дворянин побледнел и хотел было оправдаться, но Ли Циньу уже перевел взгляд на следующего.
— А я слышал, что твои предки были мелкими дворянами и поднялись на ростовщичестве. —
Тот, вероятно, понял, что Ли Циньу ищет повод придраться, поэтому промолчал, лишь тяжко кивнув.
Ли Циньу рявкнул:
— Лихо у вас устроено ростовщичество: проценты на проценты, и на третий день нужно вернуть сумму, превышающую основной долг в три раза! А если должник не может заплатить — вы отправляете его на свои подпольные фабрики, где он работает до самой смерти. А после смерти вы переделываете их в сервиторов и снова отправляете на заводы Адептус Механикус. Какая же у вас черная душа! —
После этих слов все дворяне в зале окончательно помрачнели. Теперь они были уверены на все сто: Ли Циньу собирается с ними расправиться!
Все они положили руки на рукояти болт-пистолетов или лазпистолетов, готовые в любой момент открыть огонь.
Великий герцог Йорт дрожащим голосом проговорил:
— Г-господин, пусть мы порой допускали мелкие ошибки, но... но мы все преданы Императору! —
Ли Циньу перестал притворяться и издал холодный смешок, разнесшийся по всему залу:
— Преданы? Ваша преданность заключается в сборе налогов до 43-го тысячелетия? В том, чтобы похищать тысячи честных женщин, тешиться ими, а затем они исчезали бесследно? В том, что вы эксплуатируете граждан Империи до такой степени, что им не на что жить, и они вынуждены продаваться в сервиторы?! —
Услышав такую характеристику от Ли Циньу, все присутствующие помрачнели, а некоторые дворяне уже начали выхватывать пистолеты.
Но они еще не направляли стволы на Ли Циньу — в конце концов, он был инквизитором, а его инквизиторская розетта олицетворяла абсолютную власть Империи! Им все еще было страшно.
Однако после рыка Ли Циньу все присутствующие наставили на него оружие.
— Вы, небось, думаете, что раз во время мятежа Тау не переметнулись на их сторону, то вы очень верные? Чушь собачья! Предатели! Вы самые настоящие предатели!! Вы эксплуатировали имперских граждан так, что им не на что стало жить, вот они и побежали к Тау, когда те предложили хоть какие-то подачки!! Вы не подняли мятеж, но по сути хуже любого мятежника! Вы — те, кто заслуживает смерти больше всех!! —
Щелк!! Пять-шесть сотен стволов нацелились на Ли Циньу. Но он оставался совершенно невозмутимым, в то время как у этих пяти-шесть сотен человек лбы и ладони покрылись испариной, все они были на пределе нервного напряжения.
Один дворянин проскрежетал зубами:
— Господин, вы хотите повторить трюк Великого герцога Йорта с убийством на банкете? Но нас здесь 600 человек, а вы один. Если мы откроем огонь все разом, вам не увернуться!! —
Другой дворянин, целясь из болт-пистолета, тоже попытался увещевать:
— Господин, зачем же так радикально? Вы инквизитор с блестящим будущим, неужели так обидно будет здесь сложить голову? Давайте разойдемся миром, считать, что все это было просто шуткой? —
Ли Циньу встал, улыбнулся и покачал головой:
— Нет, я вас прикончу. —
Дворяне переглянулись. Их было пять сотен, а Ли Циньу — всего один.
Даже если он закричит и позовет охрану, их 500 стволов успеют превратить его в фарш. Откуда такая уверенность?
Ли Циньу, не дожидаясь вопросов, с улыбкой пояснил:
— Я оптимизировал процедуру убийства на банкете, придуманную Великим герцогом Йортом. Вы все уже отравлены. Должны чувствовать слабость в руках и ногах, головокружение, верно? —
Как только он закончил говорить, пять-шесть сотен дворян почувствовали резкую слабость в конечностях, перед глазами всё поплыло. — Плохо дело! — вскричали они.
— Не может быть! Мы же ничего не ели! Откуда отравление?! —
Ли Циньу со смехом пояснил:
— Я не травил вашу еду или напитки, я отравил воздух! Это нейротоксин, вы все вдохнули его через дыхательные пути, ха-ха-ха!! —
Ли Циньу расхохотался. Дворяне вокруг в панике завопили:
— Черт! Он раскрылся! Опрокидываем столы! —
Всем известно: в перестрелке на банкете первое, что нужно сделать, — это перевернуть стол, чтобы использовать его как укрытие.
Но когда эти пять-шесть сотен дворян положили руки на деревянные столы, пытаясь их опрокинуть, они с ужасом обнаружили, что столы не двигаются!
Ли Циньу рассмеялся:
— Не тратьте силы, я прикрутил ножки столов к полу анкерными болтами. Не перевернете! —
Затем он потянулся к бокалу на столе. Зоркие дворяне тут же заорали:
— Он собирается разбить бокал — это сигнал! Вперед! Отберите у него бокал!! —
Они все еще не решались стрелять в инквизитора, надеясь наброситься, скрутить Ли Циньу и использовать его как заложника.
Ли Циньу взял бокал, но не стал разбивать его в качестве сигнала или призывать силовиков-палачей. Он просто залпом осушил вино, а затем спокойно поставил бокал обратно на стол.
Сразу после этого он выхватил из-за пояса два силовых меча, с шипением активировал поля разрушения и, глядя на бросившихся к нему дворян, оскалился:
— Простите, но никакого сигнала бокалом не будет, потому что я сам и есть этот палач!! —