Глава 127: Артиллерийский обстрел
После того, как снаряды были доставлены на место, их не стали в спешке запихивать в казенную часть орудия.
Этот снаряд размером с малолитражный автомобиль лежал на стеллаже, а Жрец вместе с дюжиной проповедников окружил его, начав читать молитвы.
Они читали молитвы, одновременно покачивая курильницами, отчего в воздухе начал распространяться аромат благовоний.
Сопровождая чтение псалмов, несколько проповедников достали перья и начали выводить священные тексты прямо на снаряде, а затем прикрепили к нему красные свечи и зажгли их.
Процесс благословения длился больше часа, и в итоге весь снаряд оказался покрыт надписями Святого Писания.
В руках у Жреца была красная свеча и Печать чистоты. Пламенем свечи он размягчил обратную сторону Печати, а затем приклеил её к головной части снаряда.
Приклеивая её, он воскликнул: «Волей Императора наделяю тебя священным долгом: очисти скверну и нечистоты, верни эти земли в лоно человечества!»
Завершив все обряды благословения, Жрец с проповедниками отступили. По приказу майора сотни рабочих подтянули снаряд и загнали его в казенник.
Раздался грохот металла — это закрылся затвор орудия, огромный, словно бронированная дверь банковского сейфа. Священный снаряд был готов к пуску.
Но на этом работа по благословению еще не была закончена.
Затем Ли Циньу и проповедники переместились на следующую огневую позицию, чтобы освятить следующий снаряд.
Всего для этого залпа требовалось освятить три снаряда. Вместе с перемещениями между позициями на всё ушло почти четыре часа, что начало раздражать Ли Циньу.
Он не переставал ворчать на эту чертову эффективность, которая была точь-в-точь как во всей Империи, впрочем, всё это ожидание того стоило.
Когда последний снаряд, украшенный текстами молитв и Печатью чистоты, был дослан в ствол, все работы по освящению были завершены.
Майор отвел Ли Циньу и служителей Экклезиархии на высокую башню.
С этой башни открывался прекрасный обзор: отсюда можно было наблюдать за стрельбой трех орудий, находясь при этом на безопасном расстоянии от ударной волны.
Все заняли свои наблюдательные позиции. Ли Циньу ощутил ветер, дувший издалека, и закурил сигарету.
Сейчас он находился примерно на высоте одного километра над поверхностью земли. Глядя отсюда вперед, казалось, будто весь континент лежал перед ним как на ладони.
Впереди отчетливо виднелись лагерь СПО, зона боевых действий, территории, контролируемые повстанцами, пашни и леса.
Пока Ли Циньу был поглощен этим захватывающим дух видом, майор взглянул на часы и произнес:
«Дух машины крепостного орудия доволен. Выстрел через 10 секунд. 10, 9, 8...»
Жрец в этот момент громко воскликнул:
«Пусть отродья скверны ощутят ярость Императора! Всё нечистое будет очищено священным пламенем!!!»
В то же самое мгновение три крепостных орудия одновременно дали залп!
Ли Циньу почувствовал, как содрогнулся весь улей; он даже подумал, что началось землетрясение!
После выстрела из стволов крепостных орудий вырвалось пламя длиной в сотню метров. Оглушительный грохот заставил Ли Циньу поморщиться — в ушах зазвенело.
Ли Циньу потряс головой и поспешил посмотреть в сторону деревни Ма: ему хотелось узнать, попали ли снаряды в цель.
Но на таком огромном расстоянии — более 150 километров — он ничего не мог разглядеть, даже находясь на километровой высоте.
Подождав некоторое время, Ли Циньу неуверенно спросил у майора:
«На таком расстоянии реально попасть в цель? Ведь до деревни Ма больше 150 километров».
Майор, заметив, что Ли Циньу приехал в одной машине со Жрецом, решил, что тот связан с духовенством, поэтому не стал важничать и ответил вполне серьезно:
«Неважно. Мы используем зажигательные снаряды, внутри у них комбинированный химический состав.
Снаряд детонирует на высоте 500 метров над целью, разбрасывая зажигательную смесь в радиусе одного километра.
Эта смесь горит даже на песке и в грязи, а если попадет на органику, то вызовет лесной пожар!»
Ли Циньу втянул воздух сквозь зубы. Вот это снаряды, ну и твари же они, пронеслось у него в голове. Дальность стрельбы более 200 километров, а зона поражения — радиус в один километр.
Три выстрела — это три квадратных километра зоны сплошного горения.
Даже если снаряды не накрыли деревню Ма напрямую, то огненный дождь наверняка её выжег.
Ли Циньу поражался безумию оружия во вселенной Warhammer 40,000, но в то же время у него закрались сомнения.
Насколько он знал, таких орудий насчитывалось около сотни, и они были расставлены кольцом вокруг улья.
Это означало, что огневой мощи СПО было вполне достаточно, чтобы поразить любого врага в радиусе 200 километров вокруг улья.
Но до сих пор он не слышал, чтобы эти орудия использовали против повстанцев. Что же здесь происходит?
Вспоминая ту странную гармонию в отношениях между СПО и повстанцами, любопытство Ли Циньу насчет Губернатора планеты достигло предела.
Он не верил, что Губернатор планеты, обладающий 99% промышленности этого мира, почти десятью миллиардами населения и огромным количеством механизированных войск, не может справиться с повстанцами.
Текущая ситуация, при которой планету делят СПО и повстанцы, была создана искусственно.
Ли Циньу было любопытно: зачем Губернатору планеты допускать такой расклад?
Ответа он пока не получил, но, по крайней мере, с заражением в деревне Ма было покончено, и теперь его ждало завершение задания.
После того, как отгремели орудия, Жрец повернулся и с доброй улыбкой посмотрел на Ли Циньу.
«Воин Императора, благодарю тебя за то, что указал точное место заражения. Если бы не ты, мы не знаем, в какую катастрофу могла бы перерасти эта злобная порча».
Ли Циньу ответил, что не стоит благодарности, но особого значения словам не придал. Главное, что у Жреца были широкие связи, раз он смог задействовать крепостные орудия для проведения чистки.
Вскоре Ли Циньу на машине вернулся в квартал к церкви, а затем отправился в свое убежище, чтобы заняться распределением ресурсов.
Он думал, что на этом всё закончится и жизнь войдет в спокойное русло.
Он время от времени занимался управлением ресурсами убежища, проверял работу винокурни, инспектировал тренировки войск, следил за выработкой химического завода и тому подобным.
Однако спустя несколько дней внезапно затрещала рация: лейтенант Рудосен в панике велел ему немедленно явиться в военный лагерь, сказав, что из командования корпуса приехал какой-то генерал и хочет видеть его лично.
Услышав это, Ли Циньу почувствовал недоброе. Он быстро натянул военную форму и, добравшись на машине, прибыл в лагерь СПО.
Едва войдя в лагерь СПО, Ли Циньу понял, что дело пахнет керосином, потому что увидел целую толпу офицеров в расположении лейтенанта Рудосена, а у одного старика на погонах красовались звезды!
А его охрана состояла сплошь из солдат в панцирной броне с лазганами, каждый из которых выглядел как высокопоставленный унтер-офицер — сразу видно, не простые ребята.
Как только Ли Циньу припарковал машину на стоянке, лейтенант Рудосен в панике подбежал к нему.
«Твою мать, что ты натворил?! Как ты умудрился притащить сюда генерала? Он требует видеть тебя лично!»
Сердце Ли Циньу забилось чаще, но на лице появилась улыбка.
«Хе-хе, полагаю, приехал наградить меня!»
Он заподозрил, что это Жрец постарался.
Рудосен, видя, что Ли Циньу выглядит так, будто гордится этим, хлопнул его по плечу.
«Бля! Ты, черт возьми, забыл, что ты здесь только номинально, ты же самозванец!
Если он обратит на тебя внимание и начнет проверку, и тебе, и мне не поздоровится!»
Рудосен был вне себя от беспокойства: документы капрала, которые он сделал для Ли Циньу, хоть и были настоящими, имели массу нестыковок и в целом не выдержали бы проверки.
Ли Циньу, видя, что тот сейчас расплачется, шлепнул его по его упругой заднице.
«Хай! Чего ты так нервничаешь? Запомни: смелость города берет! Смотри, как я буду действовать!»