Глава 815: Возвращение домой 2
Нынешняя Терра: океаны пересохли, все горы на поверхности срыты, долины засыпаны, и лишь равнины — единственный допустимый здесь ландшафт.
На этих бескрайних равнинах Империум Человечества воздвиг многокилометровые города-ульи, уходящие ввысь, и вырыл такие же глубокие нижние уровни.
Если смотреть сверху, никто не узнает в этом Землю: наслаивающиеся друг на друга ульи полностью покрывают поверхность, не оставляя ни единой щели.
Столкнувшись с неудачами, Ли Циньу решил перед отлетом с Терры навестить родной дом — дань исконной привязанности к родным краям, присущей китайцам.
Ли Циньу был рад, что, когда он только научился пользоваться смартфоном, он сохранил точные координаты своего дома в приложении «Гаодэ».
Тогда он записал эту последовательность цифр, эту цепочку данных, принадлежащую его дому.
Теперь, следуя этим координатам, он мог — пусть всё и изменилось до неузнаваемости, и кто знает, во что превратился его дом — найти точку на карте, совпадающую с его домом, и формально это можно было считать возвращением.
Путь от Гималаев до Азиатской равнины, где находился дом Ли Циньу, занял больше часа, всё-таки путь неблизкий — более двух тысяч километров.
Гравимобиль летел очень быстро: меньше чем за час преодолел две тысячи километров, и это при том, что машина была гражданской; у военных версий скорость была бы еще выше.
Однако в арсенале человечества подобные гравитационные двигатели, похоже, редко использовались в вооружении, возможно, из-за сложности производства.
Иначе, если бы человеческие истребители оснащались такими двигателями, они не выглядели бы так жалко в стычках с истребителями эльдар.
— Господин, мы на месте. Вы уверены, что это здесь?
Возглас водителя вернул Ли Циньу к реальности, и он начал осматриваться.
В сердце затрепетало волнение: ему было очень любопытно, во что превратился его родной край спустя почти сорок тысяч лет?
Он перевел взгляд вниз, под гравимобиль, и увидел священное изображение Императора!
Именно так, стометровое изваяние Императора возвышалось точно на координатах его дома. Вокруг раскинулась огромная площадь, где тысячи граждан Империума прогуливались и веселились.
Это был своего рода унифицированный ориентир для всех миров Империума — Площадь Императора!
Почти на каждой планете имелись сотни, а то и тысячи таких площадей: в центре — статуя Императора высотой более ста метров, а вокруг — вымощенное мраморной плиткой обширное пространство.
У этих площадей не было особого предназначения, они служили лишь местом для прогулок и отдыха граждан.
Увидев, что на месте его родного дома теперь Площадь Императора, Ли Циньу воскликнул:
— Черт! Да это же моя квартира в «Бигуйюань», сто двадцать квадратов в школьном районе!!
Ты уверен, что мы не ошиблись местом? Я же дал тебе координаты!!
Водитель сглотнул слюну и протянул Ли Циньу терминал, похожий на наручные часы.
— Господин, взгляните, координаты на этом навигаторе практически совпадают с теми, что вы указали.
Может, мне припарковать машину, и вы сами спуститесь уточнить координаты?
— Быстро тормози!!
Ли Циньу рявкнул, и водитель припарковал гравимобиль на стоянке у края площади.
Не дожидаясь полной остановки, Ли Циньу распахнул дверь и выскочил наружу. На бегу он смотрел на координаты на терминале, пытаясь выйти в ту самую точку, что сохранилась в его памяти.
К этому моменту он уже оказался в центре Площади Императора, у подножия гигантской статуи.
Вокруг множество граждан Империума наслаждались редким моментом покоя со своими детьми и семьями.
Кое-кто заметил Ли Циньу и поразился тому, насколько он высок и статен: «Неужели это ангел?»
Ли Циньу же, не обращая внимания на шепотки горожан, был целиком сосредоточен на терминале, следя за постоянно меняющимися цифрами долготы и широты.
Ориентируясь на колебания цифр, он постоянно корректировал свое положение.
Он понимал, что сейчас находится на высоте нескольких тысяч метров над тем местом, где был его дом — здесь, на вершине улья, в то время как его квартира находилась глубоко внизу.
Но его это не волновало. Сейчас он лишь хотел, чтобы координаты на устройстве совпали с координатами его дома.
Как только они совпадут, он почувствует пусть и ложное, но такое желанное ощущение возвращения домой!
Наконец, замедлив шаг и постепенно смещаясь то влево, то вправо, он увидел, как цифры после запятой на терминале сложились в ту самую, до боли знакомую последовательность — точные координаты его дома.
Ли Циньу опустил терминал и поднял голову. Он обнаружил, что стоит прямо у подножия стометровой статуи Императора.
У основания статуи тянулся ряд длинных скамеек, тех самых, что обычно стоят в парках для отдыха.
Прямо перед ним, буквально в шаге, стояла одна такая скамья, на которой обнималась парочка, занятая проявлением нежности друг к другу.
Но, увидев перед собой Ли Циньу, похожего на великана, они побледнели от испуга, вскочили и убежали.
Ли Циньу посмотрел на освободившееся место, усмехнулся, сделал шаг вперед и сел.
В этот миг его мозг словно прокрутил калейдоскоп воспоминаний.
Он видел себя, сидящим на диване дома с телефоном в руках или смотрящим телевизор; видел, как обедает за столом с родителями, болтая о том о сем; видел себя за компьютерным столом, играющим в различные игры.
Уголки его губ непроизвольно дрогнули в улыбке, но вслед за ней нахлынула гнетущая пустота.
Ложь остается ложью. Какими бы точными ни были координаты в этом мире, это всё равно не был его дом.
Как только теплые воспоминания угасли, на смену пришло чувство утраты и тоски.
Он открыл глаза. Перед ним возвышались колоссальные готические здания, мимо проходили граждане Империума в средневековых нарядах, а небо застилал желто-зеленый химический смог.
Это место никогда не станет домом. Он гнался за координатами, чтобы оказаться здесь, но это было лишь жалким подобием возвращения.
После первоначального возбуждения реальность вновь взяла своё, окутывая его разочарованием.
Он вытащил сигарету, затянулся и тяжело вздохнул.
— Эх...
Но не успел он выдохнуть, как рядом раздался старческий голос:
— Эй, паренек, чего вздыхаешь-то в таком молодом возрасте? Так и всю удачу выдохнешь.
Ли Циньу повернул голову и увидел, что на соседней скамейке сидит старик.
Старик был одет в чистую льняную одежду, с седыми волосами, он выглядел как самый обычный средневековый крестьянин.
В руках у него были хлебные крошки, которые он своими старческими пальцами разминал и бросал перед собой.
А перед ним уже собрался с десяток голубей, клюющих рассыпанные крошки.