Глава 768: Конец инквизитора Трасола?
Ли Циньу задумался: можно ли использовать еще не рожденного ребенка, что носит Нова во чреве, чтобы унаследовать политическое наследие инквизитора Трасола?
Это не оттого, что Ли Циньу был хладнокровен, просто инквизитор Трасол уже одной ногой стоял в могиле.
Мертвым — смерть, а живым нужно жить дальше.
То, что его дела на различных планетах шли так гладко, а планетарные губернаторы встречали его с улыбками, во многом объяснялось тем, что он выступал под знаменем инквизитора.
Пока при нем была инквизиторская розетта, Ли Циньу мог прилететь на любую планету, и местный губернатор был обязан встать и налить ему вина.
Если бы розетты не было, то разливать вино пришлось бы самому Ли Циньу.
Более того, пока инквизитор Трасол был рядом, Ли Циньу вел дела со многими планетами без уплаты налогов — местные губернаторы оказывали уважение инквизитору и не заикались о сборах.
Если бы Ли Циньу отправился вести дела в одиночку, то налоги с него бы обязательно стрясли, а налоги съели бы львиную долю прибыли!
Короче говоря, Ли Циньу хотел воспользоваться ребенком, которого носила Нова, чтобы получить политическое наследство инквизитора Трасола!
Инквизитор Трасол явно понимал, о чем думает Ли Циньу, и сам это поддерживал.
Он умирал и хотел, чтобы кто-то помог его последним кровным потомкам, обеспечив им максимальную выгоду.
Поэтому он сказал Ли Циньу:
— Моему деду уже за триста лет. Он глава нашего рода, который ведет историю еще со времен Великого крестового похода.
Мой дед — сторонник чистоты крови. Ни в коем случае не привози к нему Нову. Он считает всех абиелюдей проклятыми еретиками. Если он увидит кошачьи уши и хвост Новы, дело может принять скверный оборот.
Лучше сразу вези её к моим родителям, а еще лучше — пусть родит, и уже потом вези к ним.
В конце концов, это внук моих родителей. Хотя у них много детей, я был их любимцем и имел наибольшие шансы стать наследником рода.
Если Нова появится перед моими родителями, это наверняка вызовет у них тоску по мне. Они дадут этому ребенку немало богатств, чтобы у него был капитал для выживания в этой ужасной вселенной!
Ли Циньу нахмурился.
— Что значит «капитал для выживания»? Разве твои родители не возьмут внука на воспитание?
Инквизитор Трасол тяжко вздохнул:
— Терра — самое феодальное место в Империуме человечества. Я не женился на Нове, а поддерживал с ней лишь любовную связь именно из страха опозорить род!
Если бы мои политические противники узнали, что я взял в жены нечеловека, престиж всего рода был бы уничтожен!
Поэтому, когда ты повезешь Нову к моим родителям, действуй тихо и скрытно, без лишнего шума.
Получив от моих родителей всё необходимое, сразу уходи, не задерживайся на Терре надолго.
Терра — это гигантская политическая арена. Каждый день там от покушений гибнет больше трех сотен человек. Чем дольше ты там останешься, тем опаснее!
Послушай меня: сначала иди к моему наставнику, верни ему розетту, затем — к родителям, забери свое и немедленно уезжай!
Можешь заскочить на Марс прикупить кое-что, но из политического котла Терры нужно бежать как можно скорее!
Иначе, если местные воротилы просто чихнут, такие мелкие сошки, как ты, погибнут без следа!
Ли Циньу серьезно кивнул. Империум человечества в мире Warhammer 40k — это «космическое Средневековье», где император при смерти, а реальная власть поделена между враждующими вельможами.
Высшие лорды целыми днями заняты политическими интригами, и никто, кроме самих политиков и энтомологов, не может долго продержаться в этом месте!
Ли Циньу пообещал, что выполнит просьбу умирающего. Мучительное выражение на лице инквизитора Трасола сменилось облегчением.
Он протянул Ли Циньу свой болтер.
— Мое тело подверглось порче, но душа моя остается верной.
Пораженное порчей тело не может нести верную душу. Господин живой святой, прошу, проводите меня в последний путь. Пусть моя душа вернется к Золотому Трону!
Ли Циньу принял болт-пистолет, передернул затвор, заглянул в казенник — там спокойно лежала болт-пуля.
Он закрыл затвор и навел ствол на переносицу инквизитора Трасола.
Трасол закрыл глаза, готовясь принять смерть. В этот момент притаившийся в углу огрин внезапно выскочил с воплями.
У этого трехметрового огрина интеллект был на уровне двух-трехлетнего ребенка.
Он понимал немногое: знал лишь, что сияющий Император — хороший, а инквизитор, который рассказывал ему сказки про сияющего Императора и кормил его досыта — тоже хороший, и его нужно защищать!
Увидев, что Ли Циньу целится в инквизитора, он среагировал мгновенно: попытался броситься на помощь и сбить Ли Циньу с ног, но инквизитор рявкнул на него:
— Пэнпэн! Не двигаться! Сесть! А то будешь голодным!
Огрин по имени Пэнпэн, услышав окрик, в растерянности замер на месте.
Он не знал, можно ли идти вперед, нельзя ли, и совершенно потерялся.
Утихомирив телохранителя-огрина, инквизитор Трасол кивнул Ли Циньу.
— Делай дело. А когда я умру, прикончи и Пэнпэна. Он тоже заражен, у него на спине уже выросли змеиные чешуйки.
Этот малый ничего не понимает. Подкрадись к нему со спины и выстрели в затылок, это будет быстро и безболезненно. Я возьму его с собой к Золотому Трону.
Ли Циньу серьезно кивнул и снова поднял болт-пистолет, целясь инквизитору в голову.
Сидевший на корточках огрин Пэнпэн громко завыл!
Похоже, огрин, чей интеллект не превышал уровня ребенка, почувствовал, что пришло время прощания, и начал плакать.
Он ревел во весь голос, и его плач наполнил весь банкетный зал аристократов.
Палец Ли Циньу лег на спусковой крючок. Он хотел нажать, но, глядя прямо в фиолетовые глаза инквизитора Трасола, которые уже начали превращаться в змеиные, никак не мог заставить себя сделать это.
Так он и простоял с оружием около минуты.
Инквизитору Трасолу это даже поднадоело, он счел, что тот слишком долго тянет, и уже собирался его прикрикнуть, как Ли Циньу внезапно произнес:
— Эх... Слушай, а проект «Инквизитор-демон» имеет шансы на успех?