Глава 811: Нет грамоты — не Живой святой
Кардинал повернулся и уставился на Ли Циньу.
В то же время электронный чип в его мозгу быстро извлекал информацию, и спустя мгновение данные о Ли Циньу всплыли у него в голове.
Включая место рождения Ли Циньу и все те дела, что он совершил на разных планетах, — всё это было сведено в краткое описание на сотню слов.
Однако, изучив послужной список Ли Циньу, кардинал лишь сухо произнес:
— Насколько мне известно, наша Экклезиархия не выдавала тебе грамоту Живого святого. Ты всего лишь Святой воин, что же заставляет тебя называть себя Живым святым?
И это было правдой: Ли Циньу на данный момент не являлся Живым святым, ни одна соответствующая организация не выдавала ему никаких грамот.
Его официальным статусом был лишь внештатный инквизитор при Инквизиции да имперский Святой воин.
Если говорить о делах Ли Циньу, о том, что он напрямую или косвенно спас столько планет, то, согласно системе оценки Экклезиархии, его заслуг уже хватило бы для канонизации.
Однако Империум крайне осторожен в вопросах канонизации, ведь объявить кого-то Живым святым — это всё равно что найти себе живого «папочку».
Авторитет, присущий Живому святому, позволяет ему одним лишь взмахом руки вызвать бесконечные потрясения на политической арене!
А если у этого Живого святого возникнут какие-то иные мысли, если он захочет пошатнуть власть Экклезиархии или возжелает стать Верховным жрецом — что тогда делать?
Поэтому в последние годы Империум практически не канонизирует Живых святых, а если и делает это, то лишь посмертно.
Взять, к примеру, героя человечества комиссара Яррика: после смерти он был канонизирован, и различные имперские организации даже воздвигли ему статуи.
В итоге оказалось, что комиссар Яррик не умер, чем поставил Империум в крайне неловкое положение. Живой святой — это всегда угроза для любого политика.
После этого грандиозного конфуза Империум казнил неизвестно сколько чиновников, ответственных за проверку.
Что касается титула Живого святого комиссара Яррика, то раз уж он был присвоен, аннулировать его было неудобно, оставалось лишь игнорировать этот факт.
Пока никто не поднимает этот вопрос, никто и не считает его святым!
К счастью, комиссар Яррик оказался человеком крайне прямолинейным: он хотел лишь уничтожать зеленокожих орков, а вопросы канонизации или политической борьбы его не интересовали.
В Экклезиархии вздохнули с облегчением: комиссар Яррик не был тем типом людей, кто использует статус Живого святого для разведения смуты.
Но с Ли Циньу всё иначе. С тех пор как он присоединился к инквизитору Трасолу, все его заслуги были задокументированы Империумом.
Его характер, его амбиции, включая его подозрительную способность к воскрешению, словно дарованную Императором, — всё это было прекрасно известно служителям Экклезиархии.
Особенно его характер: в Экклезиархии считали его натуру крайне опасной. Ведь это человек, который любит докапываться до сути, любит создавать собственные подразделения и боевые корабли.
Именно поэтому Ли Циньу, давно заслуживший звание Живого святого, до сих пор не получил соответствующей грамоты от Экклезиархии.
В Экклезиархии прекрасно понимали: стоит им сделать Ли Циньу Живым святым, сколько же выгоды этот гад извлечет, используя свой статус?
Не исключено, что через пару десятков лет этот тип превратится в крупного полевого командира, которого невозможно будет контролировать!
И сейчас это подтвердилось: Ли Циньу на самом деле попытался использовать свои заслуги и статус Живого святого, чтобы надавить на кардинала.
Кардинал даже не пытался скрыть свою неприязнь к Ли Циньу, она была написана прямо у него на лице.
— Граф, я предупреждаю вас лишь однажды!
Вы не получали грамоту Живого святого от высшего руководства Экклезиархии. Если вы продолжите выдавать себя за Живого святого, нам придется перейти к режиму инквизиционного разбирательства!
Кардинал лишь предупредил Ли Циньу, не начав реального разбирательства, потому что заслуги Ли Циньу действительно могли позволить признать его Живым святым.
С другой стороны, этот тип предположительно находится под защитой Императора и способен бесконечно воскресать, поэтому они не хотели доводить дело до открытого конфликта.
Включая те особые препараты, алкоголь, предметы с необычной энергией, которые продает Ли Циньу, а также его предполагаемую способность к межзвездным перелетам — высшее руководство Империума уже давно обсуждало на совещаниях, стоит ли устранить Ли Циньу или взять его под контроль.
В конечном итоге было решено: из-за защиты Императора выбрать тактику игнорирования и позволить ему развиваться свободно.
Высшие чины Империума опасались Ли Циньу, в основном боясь, что он начнет кичиться своими заслугами, во всеуслышание объявит себя протеже Императора и создаст собственную политическую партию.
Если дойдет до такого, то, черт возьми, не уступить ли тогда и место Высшего Лорда тебе, старина Ли?
А поскольку из-за защиты Императора устранить его было нельзя, высшее руководство в итоге выбрало стратегию полного невмешательства.
Пока он не затрагивает интересы высших эшелонов власти, его не трогают.
Как показала практика, их решение было верным.
До сих пор для колоссального по размерам Империума Ли Циньу остается лишь малозначительным персонажем.
Он не использовал статус протеже Императора для раздувания проблем, что было лучшим сценарием для верхушки Империума.
Поэтому, когда Ли Циньу попытался шантажировать кардинала статусом Живого святого, тот лишь сухо и безразлично ответил, что он таковым не является, и просто ушел.
После того как кардинал со своей свитой ушел, в приемной остался лишь Ли Циньу — никого из принимающей стороны не осталось, и он застыл в недоумении.
Спустя некоторое время он почесал лицо.
— Твою мать, я-то думал, что я здесь важная персона, а оказалось — никто меня тут в грош не ставит!
Он-то полагал, что раз уж он спас столько планет, ему должны оказать хоть какое-то уважение.
Он надеялся, что кардинал пойдет ему навстречу, поможет с «ударом в колокол», чтобы он мог записать видео для Сент-Лессера и окончательно склонить этого старика на свою сторону.
А в итоге — черт бы побрал всё это — простой удар в колокол оказался связан с грязным пятном в истории знати Терры, что сделало всё невероятно сложным и запутанным.
Ну вот и всё: одна фраза «у вас нет грамоты, вы не Живой святой» — и все прошлые заслуги оказались перечеркнуты.
Посидев еще немного на диване, Ли Циньу медленно встал, снова свернул знамя Астартес, лежавшее на столе, убрал его в тубус для карт и вышел из приемной…